Чёртова внучка 14 глава

знай, стоит тебе как следует им насолить, они возьмутся за тебя всерьёз.
– Я не боюсь. – твёрдо заявила рыжая. – К тому же если ведьму можно так легко одолеть, уничтожив источник её силы, то они мне вовсе не страшны.
– Вот ведь самонадеянная дурында. – подивилась на неё Гедвига. – Коли ты полагаешь, что одолела Кунигунду, отчего же ты не в силах даже снять наложенные ею чары? Ты нанесла ей огромный урон. Но этого недостаточно. Ваши силы не равны. Даже если ты с сего же мига начнёшь наращивать магическую мощь, тебе потребуются годы ученичества, за время которых Кунигунда вновь войдёт в крепость. Тем более в союзе с сёстрами она ничуть не слабее прежнего.
– Значит, я должна разобраться с каждой из них по отдельности. Мне необходимо отыскать источник силы всех грымз. У Адельгейд это наверняка что-то связанное с её поющими плюшками и летающими плошками. Я права?
– Я не собираюсь давать тебе подсказки.
– Ну, и вредина же ты, Гедвига. А что насчёт Асфрид? У неё нет никаких особых дарований. Разве что дом полон книг. Но она ими совсем не пользуется… – задумчиво произнесла девочка и посетовала. – А ты ведь так и не пояснила, что за существ видит Кунигунда. Кто они? Что им нужно?
– А я и не намеревалась тебе ничего пояснять.
– Тьфу на тебя, зараза! И чего ж ты всё бродишь вокруг да около? Нешто язык переломится сказать обо всём прямо? Ты на чьей вообще стороне?
– На своей. На кошачьей. – огрызнулась та, изящно вильнув хвостом.
Эрмингарда открыла уж рот, чтоб пожурить пушистую проходимку, но тут скрипнула распахнувшаяся дверь, и в терем ввалилась Кунигунда. Да не одна. С первого-то взгляда и не приметишь, а как глазом чуть ниже скользнёшь, тут их и видать. Каждый с полтора локтя от пола. Заходят да заходят. Один, второй, третий… Нет, сбилась со счёта. То ли шестеро их, то ли восьмеро. И всяк на одну рожу с братом.
– Проходите-проходите, гости дорогие. – хрипло гундела ведьма, тщетно строя из себя радушную хозяйку, покуда её ошеломлённая внучка разглядывала карликов.
– Это что ещё такое?! – заорала молодушка, указав на них перстом.
– Ты шо в гостей пальцем тычешь, обормотка? – пристыдила её бабка. – Лучше б на стол накрыла. Тебя сватать пришли, а она расселась тут, шо барыня.
– Сватать? Что, все разом? – ядовито осведомилась строптивая невестушка.
– Дурная, что ли? – прикрикнула на неё старуха. – Вот он – жених. То есть нет… Который же из них?.. – растерялась она, хмуро всматриваясь в гномьи морды. – Кто жених, отзовись?
– Я! – в един голос откликнулась на сие пара карликов, мигом вздевших кверху руки.
Правда, на одного из них тут же гневно зашикали все прочие, а он в свою очередь, скорчив жалобную рожицу, пробубнил:
– Но мы же договорились…
Схлопотав пару тумаков от братьев, тот уныло заткнулся и пропустил вперёд другого, который, подобострастно уставившись на девушку снизу вверх, гаденько причмокнул губами:
– Хорошенькая.
Был он, как и прочие его собраться, до того безобразен, что рыжая передёрнула плечами от омерзения. Хотя, если как следует присмотреться, гномы оказались не так уж и схожи меж собой. Всяк из них обладал повторения не имеющим изъяном. Один косоглаз, другой криворот, у третьего нос крючком, упирающийся в подбородок, у иного зубы вылезают наружу, равно как у бобра, а этот зарос бородавками, словно обгаженный червём гриб. И у всех сморщенные, что луковица, головы с непомерно огромными ушами, обвисшими до самых плеч, да седые бороды до колен, на кои они едва не наступают при ходьбе.
Поспешно рассадив гостей за стол, Кунигунда выставила перед ними всё имеющееся угощение да зашипела на остолбеневшую свою внучку:
– Шо ж ты, бездельная, соляным столбом тутова выставилась?! Привечай как должно наречённого.
– Да какой он мне «наречённый»?! – возмутилась Эрмингарда. – Этот-то кундюбенький? Да он мне до коленок едва достаёт!
– И вовсе не до коленок. – важно возразил жених, меж делом ковыряясь мизинцем в носу. – А куда как выше.
– Выше-выше. – гнусаво захихикал другой коротышка с распухшим ртом, из коего вываливался, точно слизняк, сочащийся слизью язык.
– Да какая разница, докудова он тебе достаёт! – попыталась ворожея приструнить свою дерзкую вскормленницу. – Ты погляди, охломонка, на дары жениховские!
С сим словом карга водрузила на стол небольшой, но увесистый сундучок, внутри коего оказалась множина обсыпанных самоцветами злотоблещущих побрякух неясного назначения.
– Енто що ещё такое? – покопавшись там, озадаченно полюбопытствовала чёртова баба.
– Палочка-ковырялочка. – любезно пояснил старший из гномов.
– Какая-какая палочка? – переспросила старуха.
– Ковырялочка. Ну, которой ковыряют в носу. Али ещё где-нибудь. А вот это – чесалка. Вот долбилка. И зашибалка. А это… это… Что это вообще?
– А это я сделал! Это я! Я! – с гордостью завопил другой да так заёрзал, да так завертелся от самодовольства, что свалился с лавки и расквасил себе нос.
Увидев это, один из его братьев залился хрюкающим смехом и никак не мог угомониться, покуда не обронил в тарелку с пяток гнилых зубов.
– И что же это ты такое пытался изобразить? – угрюмо поинтересовался их старшой у создателя неведомой и до крайности уродливой штуковины, когда тот вскарабкался обратно на лавку.
– По правде… я и сам уже не помню. – скромно признался тот. – Просто мне очень хотелось изваять нечто прекрасное.
– Тьфу ты, сколько ж злата извели почём зря. – проворчала себе под нос Кунигунда. – Да и чёрт с ним. Переплавим.
А рыжая меж тем ощутила какое-то шебуршание под столом и, заглянув туда, обнаружила, что самый плюгавенький из карликов, приникнув к её ногам, норовит заглянуть под девичий подол.
– А ну, пшёл! Пшёл отсюдова! – взбеленилась она, притопнув на него ногой, как на приставучего щенка. – И ещё только сунься ко мне! Как возьму эту вашу ковырялку, да так тебя сковырну! Мало не покажется!
С испуганным скулением проныра тут же отскочил в сторону, едва избежав Эрмингардова пинка. А гнилозуб на сие сызнова принялся ухохатываться, предусмотрительно прикрыв рот ладонью, видимо, чтобы не лишиться всех оставшихся зубов.
– Что ж. – степенно рёк жених с величавым видом, пытаясь пресечь всю эту беспорядицу. – Раз дары приняты, пора назначать день венчания да скрепить рукобитную целованием.
– Целование! Целование! – с ликованием пропищал поколоченный гном, похоже, так и не отказавшись от своих притязаний, да, свернув изъязвленные губы трубочкой, потянулся к девоньке.
– Какая рукобитная?! Какое целование?! – вспылила чёртова внучка, ударив кулачком по столу. – Я своего согласу на сие не давала! Так что забирайте свои ковырялки и скатертью дорожка!
– Захлопнись, шельма! – цыкнула на неё ведунья, прибирая к себе поближе дарованный ларец.
– И вообще мне никак не можно сделаться супругой порядочного человека! – в сердцах вскричала Эрмингарда и добавила. – Равно… как и гнома. Ибо я… я… обесчещена! Да! Поправ целомудрие и честь девичью, я предалась постыдному разврату и навеки запятнала своё доброе имя! А посему я попросту недостойна того, чтобы обручиться ни с одним из вас.
Крайне впечатлённые её заявлением карлики как один выпялились на молодушку, а навязанный ей суженый, сняв с себя колпак, поскрёб усеянную волдырями проплешину и раздумчиво протянул:
– Так оно ж даже и славно, что обесчещена.
– Славно! Славно! – поддакнули прочие, поглядев на неё ещё ласковее.
– Чего? – оторопела девушка, никак не ожидая такой реакции.
– Умелость в сродных деяниях донельзя пригодиться в супружестве. – пояснил тот с сальной улыбочкой.
– Пригодиться! Пригодиться! – загомонили его братцы, а тот, что с разинутым ртом, подсел к ней поближе да, бессмысленно болтая длиннющим языком, обрызгав её платье густой, словно творог слюной.
– Нет! Всё не так! Это я… пошутила. – тут же пошла на попятную удручённая юница, гневно отпихивая того от себя. – На самом деле всё совершенно наоборот! Я невинна! И совсем ни к чему не умела. Абсолютно.
– Так и это тоже хорошо. – расплылся её самозваный наречённый в пакостной ухмылке.
– Хорошо! Хорошо! – подхватили остальные.
– А что же тогда, по-вашему, нехорошо?! – рассердилась девонька, не находя спасу от проклятого сватовства.
– Нехорошо без жены. –