Такая

которого случайно встретила на выставке, — и наша дружба возобновилась на фоне общего детства.
«Одноклассник» стал вхож в дом — не как гость, а почти как свой. Дети не чувствовали в нём угрозы, скорее приняли его за «другана». Он общался с ними на равных: не поучал и не читал моралей, а играл и превращал любую неприятность в шутку. Он стал тем самым «мужчиной в доме» — чинил сломанные вещи, предлагал решения, помогал.

Моя признательность день ото дня незаметно перерастала в глубокую привязанность. А потом я поймала себя на мысли, что начинаю влюбляться. Поначалу я сама не верила этому ощущению. Его сдержанность в вопросах физического контакта будто бросала вызов моей женственности и разжигала азарт. Она будоражила не только любопытство, но и задевала что-то глубже — пробуждала во мне охотницу, которую я в себе не знала. Впервые за долгое время мне захотелось не просто принять чужое желание, а самой инициировать близость.

Теперь, когда появилась машина, мы стали свободнее в перемещениях, а наши поездки — ещё насыщеннее и разнообразнее: в них добавились визиты к друзьям. Я познакомила Васю со своим кругом общения, а он, в свою очередь, представил меня своему двоюродному (или троюродному?) брату, осевшему в Москве уже очень давно. Тот владел собственной аквафермой по разведению моллюсков и неплохо на этом деле поднялся: приобрёл огромную двухуровневую квартиру в недавно возведённом элитном районе где-то в Митино, окончательно став москвичом.

В те выходные мы должны были заехать к нему, чтобы что-то передать, и встреча состоялась прямо на производстве. Я приготовилась увидеть большие аквариумы, как в магазинах, где продают живую рыбу, но оказалось, что бассейны с морскими деликатесами были вовсе не из стекла, а из нержавейки и на вид напоминали обыкновенные ящики с крышкой.

Нас провели по цеху, сопровождая экскурсию комментариями, словно мы были школьниками. Это было забавно и интересно. До этой поездки я даже не предполагала о существовании такого бизнеса, тем более в границах столь далёкой от побережья Москвы. Васин брат закупал устричную молодь где-то на Дальнем Востоке, в специализированных питомниках, затем доращивал мальков до товарного размера в тех самых ящиках-установках замкнутого водоснабжения и продавал в рестораны. В завершение экскурсии нам подарили коробку с устрицами и замороженные клешни сахалинского краба.

Обстоятельства складывались удачно. Дома меня никто не ждал: отец забрал дочерей на оба выходных. Наконец-то у нас появилась возможность провести время вместе не только днём, но и ночью. Экзотический презент не подлежал длительному хранению, опробовать его надлежало в кратчайшие сроки, и мы размышляли, где удобнее заняться дегустацией. Я собралась с духом и предложила поехать в квартиру Васи. Сначала он попытался возразить, сославшись на не самые привлекательные условия съёмного жилья, но потом, видимо, рассудил, что всё равно придётся когда-нибудь показать мне, где он обосновался, и согласился:

— Хорошо, но сначала за шампанским! Оно лучше всего подходит к устрицам!
По иронии судьбы, квартира располагалась в соседнем подъезде дома, где жили мои родители! И всего на этаж выше квартиры моей школьной подруги! Я ужасно боялась, что нас заметят, и от машины к подъезду мы почти бежали.

Глава 23. Афродизиаки.

— Смотри, что сейчас будет! — Вася выжал несколько капель лимона на только что вскрытую раковину. Устрица содрогнулась, совершив непроизвольное микро-сокращение.

— Открой рот, — он поднёс её к моим губам. — Давай, скорее!
Упругая, маслянистая субстанция соскользнула на язык, наполнив рот свежестью и сладковато-ореховым привкусом, а затем — более сложной гаммой: прохладой огурца, сочностью дыни, ярким йодистым оттенком и лёгкой металлической нотой.

Убедившись, что я проглотила, он продолжил:

— Если ты видишь, что устрица слегка подрагивает — это верный признак абсолютной свежести. Если реакции нет — устрица мертва, и её есть нельзя.

Он уже едва удерживал кулаком непослушное горлышко «Брюта». Раздался сдавленный хлопок, и оба бокала заполнились игристым напитком.

— Шампанское — это не просто напиток, а активный участник трапезы, — продолжил он моё просвещение. — Игристость шампанского — перляж — выполняет важную функцию: мириады мелких пузырьков очищают и массируют рецепторы, смывая солёность после каждого глотка. Это создаёт ощущение невероятной свежести и позволяет заново ощущать тонкий вкус каждой следующей устрицы.

Может, магия ритуала, который устроил Вася, а может, шампанское с устрицами — я уже ощущала лёгкую эйфорию. Моё либидо запустило карусель, в которой все мысли кружились вокруг одного-единственного желания. И, отбросив последние сомнения, я сделала шаг первой.

Глава 24. Машина.

Физически смена статуса с друга на возлюбленного состоялась, но на этом всё и закончилось. Больше Вася не стремился к телесной близости, и наши отношения по-прежнему оставались скорее дружескими. Такая отстранённость была мне непонятна: «Если я не интересна ему как женщина, то зачем всё это? Зачем он продолжает беспокоиться о моей семье?»

Но мужчина рядом был мне очень нужен, а этот мне нравился и ничего не требовал взамен. Я решила не ломать голову и оставить всё как есть — жизнь сама расставит всё по своим местам.

Вскоре Вася, как и обещал, помог с перевозкой старых вещей на дачу. Пришлось представить его и родителям, которые каждое лето жили в деревне: скрыть наш приезд в их присутствии было бы невозможно. Версия с одноклассником снова «прокатила». Поначалу мать, знавшая весь мой класс, удивилась, что не может его вспомнить. Однако, присмотревшись к тому, как он легко нашёл общий язык с внучками, она не только поверила в нашу легенду и собственную забывчивость, но и с лёгким сердцем согласилась присмотреть за девочками, пока мы съездим в Петербург.

Через неделю наша машина уже неслась по М-10 на северо-запад. Уик-энд был наполнен впечатлениями, но отнюдь не красотами второй столицы. В Питере я была не впервые, однако на сей раз его величественная архитектура осталась лишь размытым фоном за окном. Мой мир сузился до ширины проезжей части. Всё внимание поглощали приборная панель, зеркала и упругое ощущение руля в ладонях. Ни барельефы старинных особняков, ни каменные львы не могли соперничать со строгой геометрией разметки, угадывающейся в мокром блеске асфальта. Эта поездка стала для меня не экскурсией, а долгожданной свободой, что измерялась показаниями спидометра и километрами пробега.

И, вернувшись в Москву, я почти сразу принялась шерстить рынок подержанных авто.

— Фокус — классная машина, то, что нужно! — советовал Вася, — смотри, вот этот, трехлетка, пробег всего пятьдесят пять, и один владелец… Или вот ещё — голубой, шестьдесят семь, всего в двадцати минутах от нас. Ну, поехали, поглядим?
— Нет, мне не нравятся седаны! Мне нужен хэтчбек! — упорно отвергала я все предлагаемые варианты. — Хочу «Мериву»! Она вместительная: можно и с девчонками на дачу, и в поездки всякие. Да и выглядит достойно. Мои глаза нашли на сайте нужную модель. «Вот эта идеальна!..» — но тут же потухла, открыв цену.

Непонятно, на что надеясь, я в пятый раз пересчитывала свои накопления. Купюр не становилось ни больше, ни меньше, но я чувствовала, как непреодолимое желание завладеть автомобилем формирует в голове план действий. До покупки мне не хватало каких-то ста тысяч. Я понимала, что они точно появятся в течение четырех-пяти месяцев, не больше, но мне они нужны были прямо сейчас. И я решилась на неприятный звонок.

— Привет! У меня к тебе просьба-вопрос... Можешь дать вперёд мне денежку в счёт алиментов за пять месяцев? — затаив дыхание, я ждала ответа.
— Зачем? — услышала я ледяной голос.
— Я планирую купить машину, а мне не хватает.
— Нет, не могу. Я даю тебе деньги на содержание детей, а не на личные нужды, — отрезал Саша.

«Какая, в сущности, разница? Что пять месяцев — по месяцу, что за раз — сумма одна! А машина — это не прихоть, а необходимость! И для девочек в том числе!» — внутренне отстаивала я своё, но спорить сочла ниже своего достоинства и разочарованно положила трубку. Надежда была призрачной, но теперь не стало и её.

Однако упрямое нежелание ждать вновь заставило мозг лихорадочно перебирать варианты, как добыть недостающие средства. Я снова подняла трубку.
На этот раз я звонила крёстной девочек. Для неё «стольник» был вполне подъёмным, но я снова получила отказ. На сей раз под предлогом заботы обо мне: она была против того, чтобы я вообще покупала машину. «Вождение и особенно в Москве — это постоянный стресс, а тебе, как мне известно, стрессовать категорически противопоказано» — резюмировала она.

Я не подала виду, что обиделась, но не смирилась. Очередной звонок — сестре. Я точно знала, что сумма для неё была существенной, но к кому ещё обратиться, не понимала. Рассудив, что «за спрос денег не берут, а попытка — не пытка», сделала последний, как мне казалось, звонок. Неожиданно сестра, практически без лишних обсуждений, согласилась помочь, и я таки стала счастливой обладательницей «Опеля».

Глава 25. Самозванка.

— Думаю, пришло время провести аттестацию, — объявил учитель.

Он обвел глазами зал, ненадолго задерживая взгляд на каждом из нас.

— Антон, Николай, — его голос прозвучал твёрдо, — ваши зелёные пояса давно пора менять на коричневые. Алексей, твой коричневый уже почти чёрный! Ольга, ты уже лет десять ходишь в жёлтом. Настя, и твой жёлтый пора менять... Андрей — третий год в синем... Сэмпаю — следующая полоса. Ну и твой... — он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула улыбка, — по хорошему счёту, уже давно не белый.

От неожиданности я округлила глаза. С одной стороны, я ведь и правда уже отжималась не на кулаках, а на пальцах, и не несколько раз, а добрых пару десятков. Вызубрила кихон до автоматизма и выполняла ката почти без ошибок. Но при одной только мысли об экзамене меня бросило в дрожь, и я снова почувствовала себя первоклашкой перед первой в жизни контрольной.

Как всегда, успокоила Ольга:
— Не переживай, для девочек пока речь только о внутреннем экзамене — на сборы поедут одни старшие пояса.

И всё же жёлтый пояс показался мне незаслуженным, почти бутафорским. Может, потому что судили меня лишь сэнсэй и сэмпай. А может, во всём виноват комплекс «я недостойна», который бывший супруг когда-то вколотил в мой мозг намертво. Он и по сей день иногда прорывается, нашептывая свои гадости. Или же просто моя дурацкая, непреодолимая тяга к идеалу не давала признать этот успех своим.

Меня до сих пор не покидает ощущение, что и экзамен, и оценка были не более чем формальностью — то ли для галочки, чтобы удовлетворить ожидания учителя, то ли как педагогическая хитрость, призванная подтолкнуть к росту, сыграв на моих амбициях. Но в любом случае мне всё ещё кажется, будто я просто отыграла чужую роль, не имея на это настоящего права.

Глава 26. Разочарование.

После долгих и мучительных размышлений о злополучном свидании я шла на занятие, решив, что просто стану