Такая

здоровая мать». Я восприняла его исключительно как манипуляцию. Беспокоился он явно за себя, а не за меня и детей. Ведь вся забота о семье могла полностью лечь на его плечи. Я наотрез отказалась. Если болезнь неизлечима, то я буду жить так, как жила! И будь что будет! Позже он не раз возвращался к этим разговорам, но я оставалась непреклонна даже в периоды обострения.

И решение — участвовать в исследовании или нет — мне предстояло принять одной. С одной стороны появилась реальная надежда на исцеление, а с другой – различная вероятность довольно серьёзных осложнений, в том числе летального исхода.

Всю дорогу домой я старалась дышать ровно. За окном мелькали станции, а я мучительно раздумывала над полученным предложением.

Глава 9. Пупсик.

Вернувшись домой, я отложила толстую папку, которую выдала доктор Толмачёва для ознакомления. «Почитаю утром, на свежую голову», — сказала я себе и, уложив детей спать, включила компьютер. Новых сообщений набралось немного. Пробежавшись по ним, я уже собралась спать, как появилось новое: «Привет!».

Игорь предлагал встретиться завтра после работы. «Пожалуй, успею до закрытия садика. Это же только знакомство. Если понравится, может хоть выходные будут устроены».

Я назначила встречу у входа в ТЦ «Калужский» — неподалёку от работы, но по пути домой. Игорь встретил меня обаятельной улыбкой. Серебристая седина у висков придавала его добродушному голубоглазому лицу привлекательный налёт респектабельности, абсолютно не вязавшийся с общим образом. Не старше сорока, с коротко стриженным ёжиком, в не до конца застёгнутой светлой рубашке, мешковатых штанах свободного кроя и оранжевых кедах — он напоминал залихватскую шпану из подворотни. Развязная речь тоже отдавала улицей, но это почему-то не настораживало, а, скорее, подогревало любопытство.

Я спешила за дочкой и, проболтав несколько минут, спросила про выходные. В ответ он предложил подвезти меня, чтобы ещё пообщаться немного. Мы прошли на парковку. Красивая тёмно-синяя «Астра» благоухала полиролью и сверкала чистотой. «Уход явно недавний — готовился произвести впечатление? Или он просто чистюля?» — мой интерес определенно разрастался. Люблю порядок и уважаю тех, кто его придерживается.

Опель был явно «заряженным», и до серой ветки, несмотря на пробки, мы долетели минут за десять. Раскрывать место своего обитания я не была готова, поэтому нырнула в метро, распрощавшись до выходных.
Общественные места были для меня оазисами безопасности, поэтому наши следующие встречи, как и первая, прошли в стенах торгового центра. Но в ближайшие выходные погода обещала быть по-настоящему тёплой, и я рискнула предложить провести свидание на свежем воздухе.

Выбор пал на Царицыно — пора было осваивать новые локации. Судя по недавним новостям, парк после реконструкции выглядел очень привлекательно: нас ждали фонтаны, необыкновенные клумбы и сказочное ночное освещение.
Прогулка оказалась лёгкой и приятной. Он пришел с розами. Никогда не понимала почему именно эти цветы признаны эталоном, но в его руках они смотрелись уместно.

О чём говорили — не вспомню, весело было точно. В памяти сохранился момент у дамбы между Верхним и Средним прудами.

—  Пупсик, давай в этот раз прокачу тебя на лодочке? — подмигивая, он взял меня за руку и потянул к причалу.

«Пупсик?» — я удивилась. Никто меня так раньше не называл, но отличное настроение не позволило зацепиться за фамильярность.

Игорь ловко и уверенно работал веслом, а я, сидя в позе церемонной барышни с букетом на коленях, чувствовала себя особой из высшего света, которую развлекает галантный кавалер. Вода мягко плескалась о борт, отблески фонарей играли на поверхности, а с берега доносился смех. В тот миг Царицыно было для меня не просто парком, а нашим личным имением, где он — отважный покоритель водной глади, а я — его прекрасная дама.

Свежий воздух и эмоциональный подъём разыграли нешуточный аппетит. Вернувшись на берег, первым делом мы направились к палаткам фудкорта.

— Хочешь посмотреть, как я живу? — поинтересовался мой гусар, пока мы дожевывали свежеиспечённую пиццу.

— А далеко отсюда?—настороженно уточнила я, чувствуя, как неуверенность борется с любопытством. Такое приглашение было классикой жанра, и я не могла понять, готова ли я к киношному продолжению.

Оказалось, Игорь жил совсем рядом, в панельной многоэтажке восьмидесятых. «Нам туда», — махнул он на соседний подъезд. «Здрасьте, тёть Нин», — бросил он старушке на лавочке и открыл передо мной дверь. «Здравствуй, Игорёк, — проскрипела она, — как мама?» — и изучающе просканировала меня цепким взглядом. Мне стало неловко. «И к чему я согласилась?» — но в обшарпанный подъезд шагнула. Стены и лифт были исписаны непристойностями, это выглядело знакомо — до замужества сама жила в похожем доме.

Квартира не сильно отличалась от подъезда. Последний ремонт здесь делали, видимо, при заселении. Пыльный тюль, обрамляющий деревянные оконные рамы с потрескавшейся и местами облупившейся краской.  На стенах — выцветшие советские обои в полоску. Обшарпанный велюровый диван, напротив — сервант, где хрустальные рюмки соседствовали с фарфоровыми статуэтками, блёклыми фотографиями в рамках и коробочками от лекарств. Повсюду лежали груды давно нестиранных вещей. Но главным был воздух. Спёртый, густой амбре немытого тела и лекарств. Словно невидимая кошка, этот старческий запах, въевшийся в самые стены, недвусмысленно метил территорию, подтверждая присутствие пожилой матери, о которой рассказывал Игорь.

— Так, Пупсик, нам не сюда, — оборвал он моё оцепенение, снова уколов меня нелепым обращением. — Эта комната моей старушки, а я обитаю вот здесь. — и показал на соседнюю дверь. — Проходи, не стесняйся!
Его комната действительно выглядела привлекательнее: тот же пыльный тюль и похожий беспорядок, но уже с современным шкафом-купе и компьютерным столом. Дышалось здесь легче — открытая балконная дверь наполняла пространство свежим воздухом.

— Чаю? — предложил радушный хозяин. — Давай поставим цветы сюда? — Он протянул трёхлитровую банку, которую успел наполнить водой, пока я в растерянности разглядывала интерьер.

— Ну что ты такая напряжённая? Расслабься… Я не кусаюсь, — обняв сзади, он принялся целовать мою шею...

— Я на минутку выскочу? Надо переставить машину, — предупредил новоиспечённый бойфренд, влезая в штаны.

— Зачем? Вроде хорошо же припарковал? — вырвалось у меня, и я тут же поймала себя на мысли, что категорически не хочу оставаться одна в этой чужой и бездушной квартире.

— Ну, это не моя машина, а дедули из соседнего подъезда. Я возю его и его бабку на работу и по магазинам. Платит хорошо, а работы — с гулькин нос! — в голосе так и звенело самодовольство.

— А чего это мой Пупсик бровки нахмурил? Не скучай, я мигом… Кстати, если хочешь — оставайся, — мечтательно промурлыкал он, — ещё покувыркаемся… Мать в деревне, приедет только послезавтра.

Эта фраза — отвратительная и по форме, и по сути — пронзила меня током и повисла в воздухе ядовитым облаком. Дышать стало нечем — подступающая тошнота и кипящее возмущение сдавливали горло. «Я — не "пупсик"! У меня есть имя! Я знакомилась не для того, чтобы "кувыркаться"!» — бушевало во мне. «И я не приживалка, которой милостиво разрешили переночевать! У меня есть СВОЙ дом!!!».

Мне захотелось исчезнуть, провалиться, немедленно уйти из этой комнаты, подальше от этого человека. Стиснув зубы, я пробормотала что-то о неотложных делах и, не помня себя, вырвалась на улицу.

Глава 10. Решение.

Ключ легко провернулся в замке, не зацепив язычка. «Кто-то уже в офисе в такую рань?»

— Привет! Ты чего так рано? — я просияла.
Алексей был для меня скорее другом, чем коллегой — тем, кто всегда выслушает и поддержит. Он воплощал в себе идеал не просто любящего мужа, а настоящего мужчины и отца. В его доме я с тихой завистью наблюдала за царившей там атмосферой. Безграничная любовь, нежность, забота — всё это читалось в каждом жесте, в каждом взгляде, слышалось в каждом слове. Я мечтала о подобном и испытывала к нему нечто большее, чем просто симпатию.

— У детей каникулы, и пробок сегодня почему-то совсем не было. А ты?

— Так вышло… Утром все дела быстро переделала, вот и получилось пораньше на работу.

Он внимательно на меня посмотрел:

— Как съездила на Волоколамку? Выпьешь кофе?

— В общем, как я и думала. Мне предложили стать «подопытным кроликом», — произнесла я шутливым тоном согревая руки о кружку с только что сваренным кофе, и поведала о своих сомнениях.

— Понимаешь, болячка странная, до конца не изученная… Может затаиться на десятилетия, а может и вовсе больше не проявиться…  как с лечением, так и без… А список возможных осложнений от препарата внушительный и кое-что в нём и правда пугает. Мне нужно дать ответ в ближайшие дни, а я не понимаю стоит ли овчинка выделки.

— Знаешь, для себя я точно понял, что те люди, которые пьют таблеточки всякие, точно живут дольше тех, кто обходит их стороной. Что врачиха то твоя сказала?

— Она считает, что такое исследование — редкость и участие в нем максимально безопасно по сравнению с многими. К тому же я попаду на завершающий этап и это очень обнадеживает.

— Решать конечно тебе. Но, по-моему, лучше сделать и не жалеть, чем не сделать и потом жалеть.

Этот мимолётный разговор с человеком, чьим мнением я бесконечно дорожила, стал для меня камертоном, настроившим на принятие одного из самых сложных решений в жизни.

Глава 11. Кимоно.

Вечерние тренировки по каратэ уже стали для меня разрядкой — и для тела, и для души. Обычно в это время моя старшеклассница забирала сестрёнку из садика. Но в тот день её класс уехал на экскурсию, и мне пришлось нестись галопом с работы, чтобы успеть забросить младшую домой и мчаться на занятие. Теперь я опаздывала.

— Осс! — Склонившись в поклоне, я замерла с вопрошающим взглядом, ожидая разрешения сэнсэя войти в зал.

Он кивком указал на пол: — Десять раз!

Я опоздала впервые, но это наказание видела не раз. Смущённая десятком устремлённых на меня глаз, я опустилась на кулаки и принялась отжиматься. Три раза дались легко — отжимания были частью нашей программы. Четвёртый, пятый... На шестом я с позором опустилась на колени.

— Достаточно. Стань в строй.

— Осс! — выдохнула я, вставая и выражая покорность.

Учитель хлопнул в ладони, и мы побежали по кругу. «Ич, ни, сан, щи, го… року… сити, хати, кю, дзю!»

Разминка, кихон, ката... кумите. Тренировки были одинаковыми и разными одновременно. Готовя нас к встрече с противником, учитель не забывал о главном – о внутренней силе. Он учил не нападать, а держать удар. Блокировать атаку. Обращать силу врага против него самого. Его карате было прикладным, а не спортивным. Демонстрируя технику, он всегда подчёркивал: в реальной жизни важно суметь устоять против ночного хулигана. И для этого не нужен чёрный пояс.

— Ты вступила на путь совершенствования. Пора сменить твою одежку на кэйкоги, — разобрала я тихий шёпот старца, который поправлял положение моего предплечья в