Такая

избалованные отцом, потакавшим всем их желаниям, не принимали этих доводов. Любое «нет», «подождём» или «зачем тебе ещё одна?» встречалось в штыки. Их козырем стала простая, но болезненная манипуляция: «Мама — плохая, папа — хороший!» — что неизменно заставляло экономить на себе.

— Опять в джинсах? Где же новое платье? Каблуки? — частенько встречал меня Алексей на пороге офиса. Он искренне сопереживал моим жизненным передрягам и участие, которое он демонстрировал, очень походило на опеку старшего брата. В его шутках и подтруниваниях было всё: поддержка, вызов и та самая мотивация, что не давала мне опустить руки.

— Мне проще в кроссовках, каблуки сейчас для меня под запретом, — это была правда, но в тот момент я ощущала давление и держала оборону.

— Хорошо, а платье, юбка? Что мешает их надеть? Ты должна нравиться мужчинам! В здании вон их сколько! На каждом углу буквально! Только надо влюбить их в себя!

— Любят не за что-то, а несмотря ни на что! — парировала я, чувствуя, как закипаю. — Кому надо — полюбит и такую!

На самом деле, отказываясь наряжаться, я кривила душой — я обожаю выглядеть привлекательно! Только тогда все мои силы и средства уходили на одну цель — машину. Я неуклонно к ней шла, и обновки могли подождать!

Глава 20. Фикция.

Последний месяц Андрей не пропустил ни одной тренировки, но отдельного интереса ко мне не выказывал. Он общался со мной так же ровно и дружелюбно, как и с остальными. На правах помощника сенсея он показывал, направлял, подбадривал. Его одобрение было без капли заигрывания — сухое и по делу.

Занятия заканчивались. Все, кроме меня, спешили в раздевалки. Уже заметив, что Андрей выходил всегда последним, я надеялась на разговор с глазу на глаз, и каждый раз делала вид, что никуда не тороплюсь. И в тот день мне наконец повезло.

Стоя уже в дверном проеме, он вдруг обернулся и заговорил со мной:

— Я тут подумал, нам с тобой давно пора познакомиться. Есть планы на выходные? Я живу за городом, в Рассказовке. Приезжай! Поужинаем на природе!

Несмотря на статусность посёлка, дом Андрея разительно контрастировал с окружавшими его престижными особняками — скорее уютный деревенский домик, нежели загородная резиденция. Мы расположились на застеклённой веранде — нечто среднее между летней кухней и просторной прихожей.

Я ждала обещанного ужина, вкушая густой коктейль из свежего воздуха, лившегося из открытой форточки приправленный сладким ароматом осыпавшихся яблок, и любовалась фигурой хлопотавшего у плиты мужчины.

Еда оказалась максимально простой — душистый бульон с пельменями да огромное блюдо с румяными помидорами. «Похоже — с рынка», — мелькнуло у меня, глядя на сочные, мясистые дольки, щедро разложенные рядом с кольцами фиолетового крымского лука прикрытого шапкой майонеза.

— Хлеб? Хрен, горчица, уксус... — он обвёл стол приглашающим жестом, — чем богаты, как говорится! Как насчёт перца?

На секунду задумавшись я, пожала плечами,  жестом предложив сделать выбор ему. Похоже, он не ждал моих ответов: огромная мельница с чёрными горошинами пришла в движение почти одновременно с его вопросом, щедро посыпая пахучим перцем содержимое наших тарелок.

— Будешь? — предложил хозяин, извлекая из шкафчика бутылку и рюмки.

— А-пчхи! Это перец... Нет, спасибо.

Предложение меня покоробило, но вида не показала. Не то чтобы я была стопроцентной трезвенницей, но начинать свидание с водки, пусть даже и под отличную закуску, сочла моветоном. Однако ситуация оказалась мне на руку:
— Алкогольный тест — ключевой в моём списке. Что ж... В зале ты хорош, а теперь посмотрим, какой ты под градусом. Может, разговоришься наконец?

— Расскажи о себе. Ты знаешь шведский, откуда? — я начала с вопроса, который уже давно вертелся у меня на языке.

— Всё просто. Выучил в академии иностранных языков при министерстве обороны. Швеция, на фоне нашего хаоса и невыплат в девяностых, резко контрастировала стабильностью, социальными гарантиями и высокими зарплатами. Я надеялся уехать туда — а точнее, уплыть, став военным моряком. И хотя отец был человеком в погонах, и его немалый пост открывал многие двери, мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы поступить на это направление. Моя физическая подготовка была выше похвал, но медкомиссия забраковала бы точно. Понимаешь, я — дальтоник. Чтобы пройти офтальмологов, мне пришлось зазубрить наизусть все полихроматические таблицы Рабкина.

Видя полное непонимание в моих глазах, он пояснил:

— Это такие изображения из кружочков разного цвета и яркости. На их фоне такими же кружочками, но другого цвета, составлены цифры или геометрические фигуры. Человек с нормальным зрением их легко видит. А дальтоник либо не видит скрытое изображение, либо видит другое — то, что и должно выявить ошибку.

— Подожди… если не видишь, цвет на кружочках, то как можно их запомнить?

— Таблицы печатали в типографиях, у каждой свой номер. Я просто вызубрил, что и под каким номером изображено.

— Всё равно не понимаю! Ты же водишь! Как же ты различаешь цвета светофора?

Он усмехнулся:

— А что тут сложного? Красный — наверху, а зеленый — внизу.

А ведь и правда — могла бы и сама догадаться. Меня уже одолевало почти детское любопытство.

— А можешь сказать что-нибудь на шведском?

Лучики в уголках серых глаз делали его вечно смеющимся — и было совершенно непонятно, о чём он на самом деле думает. Но в тот момент моя непосредственность действительно его позабавила — лицо озарилось неподдельной улыбкой:

— Легко!  Jag ;lskar fika! (Я эльскар фика!), — он перевёл, — я обожаю Фику!

— Фикус, я правильно поняла? — переспросила я.  Он покачал головой, все еще улыбаясь:

— Нет, что ты. Fika — это не растение. Это... ничегонеделание с пользой. Как посиделки за чашкой кофе, но с чувством. Шведы без этого не могут, — и, уставившись в пустоту, задумчиво протянул:

— Слово у них такое есть, а у нас — нет...

Но уже в следующее мгновение встрепенулся и щедро налил себе водки.

С каждой рюмкой, он становился всё словоохотливее.  По окончании учёбы ему выдали диплом с отличием, и он получил распределение в Швецию, о котором он так мечтал. Но проработал там всего два года. Из Москвы пришли удручающие новости — тяжело заболел отец и вскоре умер. Нужно было заботиться о матери и младшем брате, одни они не справились бы. Вскоре женился, родился сын, сейчас он уже взрослый и живет отдельно. С женой разбежались лет семь назад, он оставил ей квартиру, а сам вот живёт на даче. Знакомится с женщинами, с сайта я — третья в группе. Одна исчезла после первой тренировки. Вторая ходит до сих пор — та самая Юля, которая держится все время в сторонке. Встречался с ней раз пять, не заладилось.

— А ты, смотрю, кимоно надела. Значит, понравилось? — подытожил он, медленно поднимаясь из-за стола. Неуверенной походкой обошел его вокруг и встал за моей спиной.

— Ну да, решила себя попробовать, — откликнулась я с лёгкой долей гордости, которая тут же угасла, вытесненная тяжелым запахом перегара, от которого начинало сводить скулы. Я замерла.

Его кисти легли мне на плечи. «Так... Мне пора сматываться. Пьяный мужчина — непредсказуем».

Я сделала попытку встать. Видимо, Андрей неверно истолковал секунды моего замешательства или просто был уже настолько пьян, что думал лишь о своём, но не позволил мне даже пошевельнуться, а его руки оказались под моей футболкой.

— Д-у-ума-а-ю, нам пора переместиться в комнату, — темп его речи стал тягучим, растянутым. Я не могла определить, хотел ли он добавить голосу томности… или просто начинал засыпать.

Это было слишком, я не выдержала. Резко дёрнувшись, я вывернулась из неловких объятий.

— Нет! Я так не думаю! Мне пора домой! — отрезала я.

Спешно собравшись, я направилась к выходу.

- Что даже чаю не вылллпьешь? — сопроводившие моё бегство, заплетающийся голос и совершенно дурацкий хохот стали последней каплей, окончательно разрушившей образ сильного и собранного мужчины, которого я видела в додзё.

Глава 21. Vasiliy.

Список запретов пополнился — из-за участия в исследовании мне пришлось скорректировать критерии поиска. Теперь я сознательно отсеивала мужчин, у которых в графе «дети» значилось «нет» или «хочу ещё».

У Василия была дочь, и он был в разводе. Удивительно, но как началась наша переписка и где состоялась первая встреча, я совершенно не помню. Зато в мельчайших подробностях помню почти все последующие — увлекательные и познавательные. Мы исходили вдоль и поперёк, наверное, весь центр столицы, её парки, усадьбы и пригородные достопримечательности. Он часто меня фотографировал и у меня до сих пор живы папки с этими снимками: башни монастырей, Поклонная гора, Кусково, Коломенское, Сокольники с выставкой ледяных фигур, загадочная пирамида Кайзера, Коломна.

Наш круг интересов совпал. Я жаждала отвлечься от быта и неурядиц, а Вася, в свою очередь, коротал одиночество, открывая для себя новый город. Выходец из Оренбурга, центра газовой промышленности, он переехал в Москву несколькими годами ранее, и работа в этой отрасли позволяла ему снимать квартиру, встречаться с девушками и откладывать на будущее дочери.

Мне нравилось разнообразие и колорит предлагаемых мест, но ещё больше — то, что для этого мужчины я была скорее подругой, чем сексуальным объектом. Мы целовались, но от него не исходило вожделения. Да, он ухаживал и заботился обо мне как о женщине — делал сюрпризы и дарил цветы, — но ни флирта, ни приставаний не было. Я чувствовала в нём романтика, и мне это нравилось.

В тот день мы договорились встретиться в метро. Зная свою тягу к идеалу, я начала собираться на свидание сильно заранее. Но тщетно — «ежовые рукавицы» перфекционизма вновь затянули меня в бесконечную примерку образов, не давая остановиться на чем-то одном. В итоге у зеркала я провела почти час, и времени оставалось в притык.

— Привет! Я почти на месте! — его звонок застал меня на полпути к подземке.
— Да-а? Сильно сомневаюсь! — ответ был наигранно-подозрительным.
— Почему-у-у? — я почти бежала, — вот… уже спустилась в метро… бегу по переходу, — пришлось изворачиваться на ходу — до станции оставалось всего метров триста.
— Остановись уже! — в его голосе странно сочетались почти отцовская нежность и хлёсткое требование. Я замерла:
— Зачем?
— Посмотри назад…

Обернувшись, я увидела, как вдоль тротуара за мной плавно катится серебристый «Тигго». Опустилось стекло, и в проёме, вместо пассажира, возник букет белоснежных хризантем, который с лукавым видом протягивал мой собеседник с другого конца провода:

— Ты великолепна!

Сюрприз оказался двойным — до этого наличие машины мы не обсуждали, но о том, что у меня есть права, он знал.— Я впишу тебя в страховку. Поедешь со мной в Питер? — идея была о-о-очень заманчива:  сулила новые впечатления и страстно желанную возможность управлять машиной. Я серьёзно задумалась.

Воплотить это предложение в жизнь оказалось сложнее, чем его принять.

Глава 22. Неожиданность.

Вася достаточно быстро стал другом семьи. Девочкам я представила его как старого знакомого — якобы моего одноклассника,