Покурив вы с хлебниками, если у вас такие были, просились в столовую, чтобы съесть часть передачи. Как правило, персонал больнице разрешал, но за редким исключением отправлял вас есть передачу во время обеда. Прием передач, осуществлялся в больнице с утра до обеда.
Я хлебничал на протяжении срока, с разными людьми в результате того что кто то освобождался. Но всегда с самыми необыкновенными. Одно время с неунывающим парнем кровь с молоком разбойником Щеблыкиным Андреем.
Андрей сто раз к ряду зарекался больше не совершать преступлений. Андрей по прозвищу Малыш был единственным ребенком у престарелых родителей. Людей с достатком, но кипучая натура, неугомонного Андрея требовала погулять. Именно что погулять. Из Андрея двести лет назад вышел бы разудалый казак разбойник, а возможно и лихой атаман. Андрей был бесстрашен и когда освобождался, совершал десятки, а порою сотни разбойных ограблений. От неуемности и количества преступлений Андрея Щеблыкина и упекли в психиатрию. Но Андрей был доволен, когда за свои преступления он уже наверно получил десять лет по несколько раз, он отделался годом или двумя в больнице.
Надо сказать в психиатрической больнице, как и в любом коллективе с компанейскими людьми приятно скоротать вечер. Одним из таких был Вагиф азербайджанец, бывший милиционер на пенсии офицер. Службу он проходил на родине, после оказался в России по обстоятельствам и коллизиям судьбы. Он долгие время терпел нападки соседа о том, что он не русский и что работал в милиции.
— Зверек! Да еще мусор! — выкрикивал сосед. — Погоны нацепил, небось, чтобы отрываться на людях?
И в один прекрасный день, Вагиф взял топор, пришел к соседу и без единого слова зарубил соседа. Сам вызвал полицию и сдался.
— Смотрю кругом, Артур, и ужасаюсь! — говорил Вагиф. — Почему нет смертной казни. Должна быть для убийц детей и маньяков. И я должен был сидеть. Я рассчитывал на это. В союзе я сидел бы как человек. Теперь каждый гад здесь на меня коситься и не считает за человека. Вот что они хотели добиться, это унизить меня. Меня и всю советскую милицию и советский закон.
Последними моими хлебниками были очень примечательные и разные личности по отношению друг к другу. Один Романов Толик квартирный жулик — крадун и бывший офицер, герой чеченской войны, снайпер, Бердник Иван Иванович в больнице оказавшийся, потому что убил. Убил превысив рамки самообороны. Бердник с усами живой подвижный мужчина в годах. Волевой и сильный.
Толик имел одну свойственность впадать в рассуждения и науки грезил окончить вуз и поменять жизнь, когда с горем пополам закончил школу. Но глупым не был, а напротив и сочувственный и делился всегда с последним куском хлеба. Если что случалось, всегда принимал участие в обсуждениях решение проблем. Любил спорт. Боксировал. Не расставался на свободе с пудовыми гирями. В юности участвовал в соревнованиях.
Мы сидели в столовой втроем. Ели передачу.
— Больше всего мерзко, — сказал Бердник. — Это то, что психиатры всех подводят под одну гребенку! Шизофрения, мать их возьми! Один маньяк, извращенец, другой разбойник, третий черт знает что. Колька Бубырь не умеет, ни читать, ни писать. Из школы для умственно отсталых и вот тебе на, фальшивомонетчик! С поддельной купюрой, которую ему убогому всучил сволочь полицейский. Да не полицейский, а именно что сволочь, на одной чаше весов. Меня спрашивает психиатр:
— Вы убивали?
Он в своем уме? Я отвечаю, что я офицер, профессиональный военный, я участвовал не в одном военном конфликте, имею государственные награды. Я не убивал, я исполнял долг! Убийца, это что на улице в подворотни грабит.
После еды Толик мне просит ему помочь.
Он до того сердобольный, и хороший человек, что ухаживает за стариками. Но большей частью за тяжёлыми. Делает массаж прикованному к постели одному старику. Он должен умереть на принудительном лечении. Его парализовала, но его не выписывают. Говорить не может.
Толик очень терпеливый. И верит в сенсорные способности.
Проводит у меня по руке и спрашивает:
— Ты чувствуешь, тепло? Я могу лечить людей!
Может показаться, что Толик помешался. Но это ни так. Через месяц Юра, не лежачий встает на ноги. У Толика природный дар массажиста. Порой он сам не понимает, что делает, но всегда выходит. Толик хочет учиться. У Толика есть мобильный телефон. Он ночами пропадает в интернете. Читает про массаж, нетрадиционную медицину. Порой все, что касается лечения.
В передаче я нахожу книги. Мать знает, что книги меня отрезвляют, да и не читаю я вовсе как есть обще принято, книга для меня все равно как универсальный тренажёр для мозга, регулирования рассудка и ясность сознания. Я иду в палату к Михаилу и приношу ему Толстого Анну Каренину.
— Хорошая, книга! — сказал Михаил. — Я с удовольствием перечитаю.
Михаил чернявый, невысокого роста, самый главное, что я отмечаю, наблюдая за ним, что он всегда остается сдержанным и прежде сделать действие рассуждает.
— Михаил от чего тебя записали в сумасшедшие? — спрашиваю я.
— Я сам себя записал!
— Это как?
— Хорошо окончил школу. У меня было пять по русскому языку. Поступил в институт, но ушёл с третьего курса и пустился грабить!
— Почему?
— Русская жизнь! Став специалистом филологам, мне светила бы копеечная зарплата. А так подкараулил за углом какую — ни будь фифу с золотой цепочкой на шеи и дорогим мобильным телефоном. Врезал ей как следует и годовая зарплата в кармане. Как ты думаешь, могло общество признать в моих действиях логику? Нет! Это значит, признать, что общество разделено на классы, где главенствующий класс богачи, а низший рабы — нищие.
— Дай почитать, — говорит сосед по койки Михаила, Максим, по прозвищу Изезя.
— Ты же не умеешь! — удивляться Михаил.
— Читать не умею, но хочу посмотреть, — отвечает Максим.
Максим весь из себя как какой-нибудь деревенский дурачок. Худой и нескладный. С лишенной разума, но очень живой физиономией, на которой то и дело застывают разные гримасы. Глаза смеются, выражение на лице глупое.
Максим насильник! Но кого и как он изнасиловал?
— Максим! — говорит Михаил. — Бабу хочешь?
Максим, кривляется, улыбается и словно облизывается, отвечает:
— Хочу!
— Хорошо, было?
— Хорошо!
— А как?
— Я её заломил и…
— А она?
— Не знаю! Она меня любила!
— Любила, это как?
— Приглашала! Когда я пенсию, получал! Я ей окна вставил, холодильник купил!
— А она?
— Не соглашалась!
— Сколько ей было лет?
— Сорок восемь!
— А тебе сколько?
— Семнадцать!
— Мир Артур! Нищие духом! — говорит Михаил и дает Максиму книжку.
Максим с увлечением принимает книгу и начинает листать, но не находит картинок и начинает грустить.
— А про, что?
— Про любовь!
— Любовь?
— Да, прямо как про тебя, только наоборот, женщина все отдавала всю себя, а её не принимали, и она покончила с собой.
— Как?
— Бросилась под поезд!
Вдруг жуткие слова и учесть главного героя, ужасает дурачка, в нем словно просыпается сознание. Он долго молчит, на лице его застыла маска из душевной боли, но собирается духом и говорит:
— Страшно!
[justify]«Страшно.» Эти слова, даже не слово, а мысль, которая вдруг как молния озарили больного неразвитого, изуродованного жизнью молоденького паренька, по сути, так и оставшегося ребенком подростком, не давали мне покоя, и я не мог заснуть ночью. Может Быть Толстой написал свой знаменитый роман,