— Как это? — удивляется Петя.
— Просто! Ленин жил, и убудет жить! Но трансформация и преобразование! Как без них можно построить мир!
— Я не Ленин! — отвечаю я.
— Лучше, — смеётся Игорь наливает водки.
Я понимаю, но несколько не счастлив.
— Да Артур, у тебя есть самое бесценное, что всех может объединить. Это мама, у всех есть матери.
Мне становится горько, я пью, автоматически рука тянется за сигаретой.
Мы все закуриваем.
Игорь сказал, что он в первую очередь врач и ему место в полевом госпитале и он собрался на Донбасс.
— Забор установили, двери поставили и обеспечили воду канализацией. — Все остальное ты закончишь сам по мере развития событий. Мое место в строю! Ты это знаешь, и я поэтому попросил мне помочь и свести с нужным человеком. Ты познакомил. Спасибо.
Мы проводили Петю и остались с Игорем наедине.
Звезды ярко святили и манили и рождали в голове мысль, что жизнь во вселенной повсюду, что если на Земле все так скверно устроил человек, что может там посреди этих звезд есть лучший и счастливый край.
— Давай Игорь спать! — сказал я докурив.
— Нет, еще посидим! Сегодня живёшь, а завтра в земле лежишь!
— Что ты выбрось из головы!
— Нет, так! Я врач, я про это лучше знаю.
— И что же престать бороться! Опустить руки?
— Нет Артур, я не об этом. — Жизнь Артур это бой, но для боя нужно предварительно зарядиться покоем, посмотри на звездное небо и просто. И я посмотрел на звездное небо так как должен смотреть человек. И все как будто растворилось под этими такими желанными и такими не доступными небесными огнями. Ночь, тишь и надежда.
Глава одиннадцатая
Когда я проснулся Игоря дома не оказалось, я догадался, что Игорь на Дону и успокоился. Игорь готовился в армию, бегал, принимал поддерживающие и укрепляющие нервную систему приправы и потом отправлялся на Дон.
Игорь после воды мог вздремнуть под тенью деревьев прямо на песке, а когда начиналась жара возвращался домой. Я и сам с самого детства любил пропадать на пляже. Дон у нас в Аксае первобытный широкий и с песчаным пляжем только сильным течениям, но это на Дону почти во всех местах. Покойно и хорошо на берегу Дона прохладно от хулигана ветра, а когда ветер разойдется то на берег набегает волна как на море.
Не дожидаясь Игоря я пошел к Мельникову Михаилу Михайловичу. Мельников был уже пожилым человеком и отцом моего друга журналиста, который и позвал Игоря на Донбасс. Звали его как и отца Михаилом. Он часто ездил в Донецк и Луганск и делал репортажи с места событий.
Отец Михаила жил один отдельно от детей в каменном доме, который сам построил своими руками и необыкновенным садом цветов, можно сказать прямо какой оранжерее. Он весь свой день проводил ухаживая за цветами. Сам Михаил Мельников был еще крепкий старик, жилистый невысокого роста и носил бороду, но вот одно напасть это глаза, почти уже ничего не видел и цветы, их нежность и красота, которую Михаил Михайлович пусть теперь не мог как следует разглядеть продляла ему жизнь.
Не взирая на старость Михаил Михайлович был собран и дисциплинирован, хоть и был полуслепым. Сам электропилой пилил дрова заготавливая их на зиму и сам готовил есть себе и своей красавице московской сторожевой по клички Стела.
Огромная Стела только завидев меня весело махая своей головой побежала мне на встречу. Своих она встречала радушно махая хвостом, а чужих грозным лаям.
— Стела, Стела! — приговаривал я и гладил собаку, которая была мне по пояс. — Михаил Михайлович здравствуйте!
— Здравствуй! Проходи! — отвечал приветливо Мельников.
Он как слепой человек делал короткие небольшие шаги и шел ко мне на мой голос.
Мы пожали руки.
Ладонь у Мельникова натруженная, но не грубая.
— Пошли пить кофе! — сказал Михаил Михайлович.
Мельников был гостеприимный и всегда угощал гостей горячей ароматной чашкой натурального кофе.
— Что нового? — спросил Мельников.
— Все по-прежнему! — отвечал я. — Вот Игорь собирается на Донбасс. В этом ему помогает ваш сын.
— Мишка, знает свое дело! — улыбнулся Мельников. — Он уже и сестру на Донбасс благословил. Теперь смотрю и до знакомых добрался.
— Кристину?
— Да. Она с итальянцами переводчиком едет.
Мы допили кофе и Михаил Михайлович попросил меня сходить ему в магазин за сигаретами.
По дороге я позвонил Игорю, но он не ответил. Я купил сигарет и возвращаясь уже думал снова набрать Игоря, но заигравшая мелодия моего телефона меня опередила. Из имени абонента, я понял, что звонит Игорь, но голос был чужой.
— Это полиция! — раздалось из телефона.
— Что случилось?
— С телефона, с которого я вам звоню, есть ваш не отвеченный вызов.
— Да, я звонил своему другу!
— Он погиб!
— Как погиб?
— Его сбил поезд!
Дальше мене сказали, что Игоря надо опознать и про то, что если у меня какие ни будь документы погибшего. Я сказал, что у меня есть Игоря паспорт. Мне сказали идти домой и ждать пока за мной приедут.
Когда умирает не посторонний для вас человек, на смену шока на ум приходят сцены из жизни умершего или может стоять как у меня перед глазами последняя встреча. Мне на всю жизнь запомнилось как Игорь как можно дольше хотел смотреть на звездное небо. Курил и говорил, что жизнь может оборваться в любую минуту, что сегодня живешь, а завтра в земле лежишь. Но я еще не мог принять, что Игоря больше нет, и когда приехала полиция я долга отказывался ехать опознавать тело Игоря. Я думал о том, что пусть станет так, что Игорь словно просто ушел, и просто сегодня не вернулся, но он жив.
Но Игорь сам был не из Аксая и знакомых кроме меня в нашем городе у него не было так, что мне пришлось ехать на место гибели.
Полиция была не в форме и не на служебной машине. Я сначала этому не придал значения. Мы приехали к насыпе с железной дорогой. Под высокой насыпью было что-то вроде небольшого туннеля, прохода под железной дорогой из которого с другой стороны принесли тело Игоря в черном пластиком мешке и положили у моих ног. Один из полицейских, что был на месте и не привозил меня включил цифровую видеокамеру и стал снимать опознания.
Другой сотрудник полиции стал открывать мешок с покойником со стороны ног. Я сразу узнал Игоря. Чем больше открывалась молния и перед моими глазами представала мертвое тело друга становилось не по себе и у головы я сказал, что хватит. Я понял, что удар пришёлся на голову, и она изувечена, так как на теле не было никаких следов, даже ноги были не оцарапаны. Мне сразу показалось это странным. Высота насыпи была три метра, и если Игорь ударил поезд он переломал бы все ноги. От опознания мне сделалось совсем скверно, а от неясной картины случившегося закрались подозрения. И здесь мои сомнения утвердились странным происшествием. Когда меня стали опрашивать и записывать показания, что где родился, место жительства, как связан с погибшим из машины вышел человек в форме в звании майора.
Сразу подумал, к чему он здесь еще и майор, кроме него было несколько полицейских в гражданском.
— Выбросите из головы! Не убивайтесь так! Пустое! — сказал майор.
Я так и опешил.
— Кто это? — спросил я недоуменно.
— Сам посмотри, в грязных шортах и не бритый! Бомж какой то!
Я закипел:
— Да вы знаете, кто это? Этот человек в Чечне служил врачом! Сотни ребят спас! Его помнят и знают!
Майор промолчал, быстро попятился и скрылся в машине.
[justify][font="PT
