На следующий день Оля предложила Тамаре для плаката и газеты несколько картинок о космосе.
-Хорошо было бы поместить портрет самого Гагарина, - сказала Оля, - да уж больно маленький снимок даже для газеты, не то, чтобы для плаката.
-А давайте я попробую срисовать, - предложила стоящая рядом Маша Мухина.
-А ты сможешь?
-Ну попробую. Только я буду в пионерской рисовать, чтобы никто не видел. А то вдруг не получится.
Пришли в пионерскую, Оля достала два листа ватмана, которые тут же склеили и разложили на большом столе.
В понедельник, за три дня до праздника, Маша, наконец, отважилась показать Оле и Тамаре свою работу. Маша изобразила Гагарина в скафандре на фоне земного шара, парящего в космическом пространстве.
-Это что же, ты сама все это сделала? – поразилась Оля.
-А кто же еще?
-Ну, я думала, что, может, Степан Иванович помогал?
-Нет, никто не помогал.
-Ну, ты прямо художница! – восхитилась Тамара. – Гагарин прямо вылитый.
-Надо показать Ивану Васильевичу и Степану Ивановичу, - сказала Оля. – Думаю, что им понравится.
Отнесли портрет в директорскую.
-Где взяли? – спросил Иван Васильевич.
-Вот она нарисовала, - Оля указала на Машу.
-Замечательно! – похвалил директор. – Гагарин очень похож. Ты училась в художественной школе?
-Нет, я сама.
-Тебе непременно следует профессионально учиться на художника. В художественную школу идти уже поздно, а вот в училище после восьмилетки попробовать стоит.
Потом Иван Васильевич распорядился отнести портрет в мастерскую к учителю труда, чтобы он сделал рамку, чтобы рисунок можно было повесить на сцене в актовом зале.
*
После концерта семиклассники остались в актовом зале, чтобы послушать выступление Ванды. В концерте она не принимала участие, так как, по её словам, Луиза Андреевна сказала, что «еще рано выходить на сцену».
Пианино стояло возле сцены с левой стороны. На нем играла только сама Луиза Андреевна, когда вела уроки пения и во время концертов. Как-то еще до новогодних праздников Ванда похвасталась в классе, что Луиза взялась обучать её игре на фортепиано. Теперь одноклассники попросили девчонку, чтобы она продемонстрировала свои успехи.
-Ладно уж, сыграю, если вы так просите, - после долгих уговоров согласилась Ванда. Она царственно уселась на учительском стуле, стоящем возле пианино, неторопливо открыла крышку инструмента и принялась четырьмя пальцами (одним пальцем левой руки и тремя правой) бойко стучать по клавишам известный всем начинающим пианистам «Собачий вальс». Отбарабанивши этот опус минут пять, не вставая с места, повернулась лицом к публике в ожидании восторженной реакции. «Собачий вальс», видимо, не получил должного одобрения, однако Толик Иванов сказал:
-Сыграй еще что-нибудь!
Ванда, развернувшись к инструменту, принялась аккордами изображать «Цыганочку». Так же четырьмя пальцами. «Цыганочка» была принята на «ура».
-Давай, играй еще! – крикнул Ванька Селиванов и принялся отплясывать на цыганский манер за спиной у Ванды.
Наконец, Ванда устала.
Но одноклассники обступили её возле пианино:
-Здорово! Сыграй еще чего-нибудь из веселенького!
-Я устала, - заявила Ванда и решительно закрыла крышку пианино. – Как-нибудь в другой раз.
-А ничего другого она и не знает, - неожиданно заявила Мухина. – Да и это вовсе не игра, а какое-то бряцание, словно на барабане. Даже инструмента жалко.
-Ой-ой! Кто бы говорил?! – взвилась Ванда. –Я хоть так играю, а ты вовсе никак не умеешь.
-Не умею, - согласилась Маша. – Но через полгода я сыграю здесь на этом пианино «Баркаролу» Чайковского.
Сказала и сама испугалась. Почему назвала «Баркаролу», сама не поняла. Наверное, потому, что это произведение особенно нравилось. Но слово – не воробей… Теперь надо было что-то предпринимать, чтобы выполнить обещание.
Тамара тоже была сильно удивлена этим заявлением.
-Ты, что, действительно собираешься так научиться играть?
-Да. Я хочу научиться играть на этом инструменте по-настоящему, а не тарабанить, как Ванда.
-Но где и как ты собираешься учиться?
-Я попрошу Луизу Андреевну, чтобы она мне помогла.
-Она не станет тебе помогать. Да и с какой стати она будет с тобой заниматься? Ты же не Ванда.
-Что-нибудь придумаю. Для начала попрошу техничку, чтобы она позволила мне приходить в актовый зал после занятий.
Следующим днем после обеда Маша уговорила техничку, чтобы та открыла ей актовый зал, который вне занятий и мероприятий был заперт, чтобы ученики не безобразничали в нем и не тренькали на пианино.
И Маша принялась осваивать инструмент самостоятельно: пробовала подбирать какие-нибудь мелодии на слух, приучала перебирать клавиши всеми пальцами обеих рук. Потом она нарисовала на альбомном листе клавиатуру в натуральную величину и принялась тренировать пальцы на этой «клавиатуре», разложив её на столе.
Теперь на самоподготовку, в столовую и в спальню опаздывали уже два семиклассника: Вовка Обрубов и Маша Мухина.
-Гена, сходи, пожалуйста, на хоздвор, а ты, Тома, поднимись в актовый зал и приведите в класс наших потеряшек во времени, - начинала обыкновенно самоподготовку Вера Семеновна.
Через неделю техничка заявила Маше, что больше не будет пускать её в актовый зал: Луиза Андреевна запретила. Сказала, что нельзя инструмент расстраивать.
Маша пошла к директору.
-Иван Васильевич, позвольте, пожалуйста, мне приходить в актовый зал после уроков!
-Зачем?
-Я хочу научиться играть на пианино, а оно находится в актовом зале.
-Ну так заходи и играй, если ты учишься.
-Меня туда не пускают. Луиза Андреевна боится, что я расстрою инструмент.
-Но ты же не скачешь ногами по клавишам?
-Как можно?! Я очень даже аккуратно играю.
-Ладно, иди и играй. Я распоряжусь. А занимаешься с кем?
-В музыкалку хожу по выходным, - соврала Маша и тут же подумала, что вполне можно сходить в музыкальную школу, которая находилась в местном Доме культуры. Танька Козаченко рассказывала, что её сестра учится в музыкальной школе.
-А можно мне отлучаться из интерната в учебные дни, чтобы ходить в музыкалку?
-Можно, - разрешил директор. –Только непременно каждый раз ставь в известность Веру Семеновну. Лучше даже, если расписание занятий ей представишь.
Вечером в спальне Маша попросила Татьяну, чтобы та поговорила с сестрой относительно занятий в музыкалке.
-Ты хочешь, чтобы она попросила там, чтобы тебя приняли? – спросила Козаченко.
-Нет. Меня там уже никто не примет. Но можно договориться, чтобы я приходила вместе с Олей на занятия по инструменту и просто сидела, смотрела и слушала, что они там будут делать.
-Ну, это можно. Олька хорошо к тебе относится.
Теперь Маше можно было заниматься музыкой по-настоящему.
Однако неожиданная беда надолго отложила не только музыкальные, но и школьные занятия.
7. Новые испытания
После первого урока 21 апреля Вера Семеновна зашла в класс и сказала Маше, что её вызывает директор.
-Прямо сейчас? – спросила Маша.
-Да.
-Зачем?
-Не знаю. Просто попросил, чтобы я тебя к нему привела.
В директорской Иван Васильевич спросил, собирается ли Маша сегодня ехать к отцу?
-Конечно, - ответила Маша. – Сегодня же суббота. Сразу после обеда поеду. Но я долго там не буду, а после больницы тут же вернусь в интернат, как вы велели.
-Поезжай сейчас. Лечащий врач позвонил сегодня утром и сказал, что твоему папе стало значительно хуже и он желает с тобой увидеться. С тобой поедет Вера Семеновна.
-Зачем Вере Семеновне ехать? Я после больницы сразу же вернусь.
-Вера Семеновна поедет на случай, если тебе придется задержаться в больнице надолго. Я должен знать, где тебя надо будет искать.
Маша вспомнила, что однажды она уже оставалась в больнице у отца на ночь, поэтому не стала возражать против Веры Семеновны.
В трамвае Вера Семеновна спросила у Маши, как долго отец болеет?
-Да сколько я помню, он все время был больной. Лет десять уже, а может и дольше.
-И что, все время вот так находился в больницах?
-Вовсе нет. В больницах раньше он почти не лежал. А когда я была маленькой, он даже работал. Он по специальности инженер-строитель. Строил крупные промышленные объекты в Сибири, на Урале, здесь на Северном Кавказе и работал на строительстве Цимлянской ГЭС. А когда два года назад получил первую группу инвалидности, то работал уже на дому.
-А мама твоя скоро приедет в Краснодар?
-В последнем
