должны выйти через эту дверь…Не ходи за мной.
-Подожди. Кто ты?
-Ну, ты же уже решил, кто я, верно? – ухмыльнулся Чёрный, - И дал мне если не имя, то прозвище. Вот пусть так и останется. Тем более, что мне всё равно, как меня называют.
Чёрный не протянул ему руки и даже не взглянул на Неё, а просто вышел из комнаты. В подрагивающем отсвете удаляющегося фонаря Он увидел, что Она медленно перевернулась, услышал глухой стон.
***
-Скорее, - торопил Он Её, - поднимайся! Ну, поднимайся же! Он уходит…
-Да пошёл ты, - Она встала на колени, вцепившись пальцами в куски штукатурки, набрала пригоршни пыли и попросила, - Помоги мне.
И пока Он тянул её за куртку, за руки, Она причитала:
-Что вы со мной сделали? Изнасиловали, да? Признавайся. Изнасиловали?
-Успокойся. Никто тебя не насиловал, - он вёл её к коридору, - Просто давай быстрее. Он уйдёт, и мы, возможно, никогда отсюда не выберемся.
Спотыкаясь и останавливаясь, они двинулись по коридору вслед за медленно удаляющейся огромной чёрной точкой, обведённой полоской яркого света. Мимо тянулись стены и дверные проёмы, наполненные темнотой. С потолка струилась пыль и где-то вдалеке трезвонил железнодорожный переезд.
Но внезапно света впереди стало больше.
-Давай же, давай, - подбадривал Он, - если он уйдёт, нам хана. Мы теперь даже не найдём той комнаты с дверью…
-Всё из-за тебя, - хныкала Она, - Затащил меня сюда, попользовался. А потом ещё и Чёрный меня изнасиловал…Вдвоём изнасиловали…То-то у меня всё болит. Все косточки сломаны.
-Ага, помечтай, - усмехнулся Он, - Не трогал он тебя, успокойся…Ветер! – вдруг радостно воскликнул он и остановился, - Ты чувствуешь? Ветер!
Действительно, слабо потянуло прохладным ветерком.
-Это или дверь где-то открыта, или окно, - Он вцепился в неё ещё крепче, - Давай, ускоряемся!
Она только пискнула и захныкала. А ветер с каждым шагом усиливался. Дул он не прямо в лицо, а шёл вдоль стен, гудел, и скоро стал такой силы, что протянуть руку в сторону стало сложно – руку отбрасывало назад. Они плотно прижимались друг к другу и шли.
-Ты можешь бежать? – закричал Он, склоняясь к ней, ведь окрепший ветер так гудел, что приходилось его перекрикивать.
-Как? - кричала Она в ответ, - Я еле наступаю, еле держусь на ногах.
-Я же просил не ходить за мной, - раздался голос Чёрного совсем рядом, и был он спокоен, даже бесстрастен настолько, что ему захотелось сказать в ответ:
-Нам всё равно, кто ты и что тут делаешь, нам просто нужно выйти отсюда.
Но ничего не получилось – Он не сказал, а только подумал об этом, как свет впереди мигнул пару раз, и Чёрный вырос перед ними так внезапно, что они едва не столкнулись.
-Ну, раз вам всё равно, - Чёрный стянул маску с лица, и они увидели прямую полоску рта, под которой чёрным цветом был нарисован непонятный знак (точка в треугольнике – вот всё, что смог заметить Он, хотя, кажется, там было ещё что-то), увидели чёрный дюраг на голове, хвосты которого взлетали вверх, а то, что казалось маской, был бафф из чёрной ткани, волнами спускающийся на широкую чёрную грудь, - тогда держитесь.
И в ту же секунду лицо его пропало – они увидели только широкие плечи, над которыми развевались многочисленные хвосты дюрага.
Раздался щелчок, затем короткий свист, гул. Странная сила подхватила их, подняла и понесла вперёд…
Стены мелькали с поразительной быстротой – они казались одной нескончаемой лентой, и Он готов был поклясться, что никаких дверей в стенах не было – ни открытых, ни запертых. Казалось, что они никуда не сворачивали, а неслись прямо, упираясь в ворох чёрных тканей, и ветер свистел в ушах, царапал лица, заставляя прятаться, зарываться в удушающую полотняную черноту.
Но вот гул стал понемногу стихать, ветер ослабел, и в один момент они просто упали на жёсткую поверхность.
2.2.
Где-то совсем рядом с лёгким звоном разбилась фарфоровая чашка – разлетелась на осколки, каждый из которых имел свою мелодию…
-Ай, мамочки! – взвизгнула Она, - Кажется, я разбила себе голову.
Он лежал лицом вниз, боясь пошевелиться, осторожно трогая руками пол – по ощущениям кафельная плитка, ледяная, приятная…
Было холодно, очень холодно, но Ему показалось, что сейчас этот холод очень необходим.
-Ты слышишь меня? – где-то совсем рядом прошипела Она, - Если мы выберемся отсюда, первое, что я сделаю – я тебя убью.
Он сдержал стон и перевернулся на спину. Открыл глаза.
Над ним зеленело бескрайнее небо…нет, конечно же, не небо, а потолок – ровный и прямой, который обрывался треугольником и падал вниз зеленоватыми стенами. То тут, то там с потолка свисали толстые куски змей.
"И тут света нет", - подумал было Он и тут же различил светлые бесформенные блики, которые медленно двигались по стенам, потолку, медленно расползались на части, двигались, затем опять собирались вместе, затем опять разбивались, и ползли, ползли, ползли, напоминая мозаику из калейдоскопа.
Он закрыл глаза и поднёс руку к лицу. Немного ныло правое плечо, но рука свободно двигалась, вторая тоже. Осторожно перевалился на бок и осмотрелся.
Взору его предстали колонны – тонкие, зеленоватого цвета, по некоторым из которых ползали светлые пятна. Колонны были установлены хаотично и напоминали лес.
Он потрогал пол и сел. Ну, конечно же, простая кафельная плитка зеленоватого цвета, которой были выложены и стены, и пол, и потолок, и даже колонны этой большой комнаты, скорее залы.
Мебели не было видно, только пара стульев у одной из стен да низенький табурет возле окна, в котором не было стёкол – просто матовая темнота с мерцающими точками – медленно движущимися звёздами. Или бликами.
-Ножки мои, - хныкала Она, - мои стройные ножки, ну же давайте, вставайте!
Он увидел, как Она обеими руками трогала себя ноги, хваталась за них, пробовала тянуть на себя:
- Да что же это такое? Почему я их совсем не чувствую? Что вы со мной сделали?
Чёрный стоят тут же. Он смотрел куда-то вдаль, за колонны, и лицо его было бесстрастным, словно лишённая эмоций раз и навсегда нарисованная маска, но странное дело – весь он сжался, словно изготовился к прыжку или хотел убежать.
-Я просил тебя не ходить за мной, - проговорил он.
Нижняя часть лица его была опять закрыта чёрной тканью.
-Да мало ли, что ты просил, - зло прошипела Она, - А тебя как человека попросили помочь выйти. Помог? Спасибо. Свободен. Дальше уж как-нибудь сами…Только встану, - Она запыхтела, повернулась на бок, закрутилась на полу.
Он же понял, к кому обращается Чёрный.
-Но почему? Ты вывел нас. Спасибо тебе, - ответил.
Ему показалось, что Чёрный скосил глаза в Его сторону и фыркнул:
-Было бы за что. Уходите назад. Уходите тем же путём, что пришли. Рано или поздно дверь откроется…А эту, хм, можешь оставить - здесь ей самое место…Не верю я таким. Стонут так, что планеты в струнку встают, а на деле – пшик…И ничего здесь не бери, понял?
-Ах! – воскликнула Она, и фарфор зазвенел тысячей осколков, - Ты посмотри, какая сволочь, - Она крутилась, упираясь коленями в пол, - Да кто дал тебе право, - падала, опять поднималась, хватаясь за холодный пол, - оскорблять…Сволочь, - она запыхтела, подняла ногу и стукнула каблуком о кафель.
Чёрный дёрнулся.
-Прыгай! Вверх! – крикнул он, ударяясь о стену.
-Что? – Он смотрел, как Чёрный закрывает голову руками, падает на колени, сжимается, превращаясь в большую чёрную точку.
-Прыгай! – донёсся голос Чёрного издалека.
Он спохватился, поднялся и успел подпрыгнуть, прежде, чем чёрные обезглавленные змеи бросились с потолка вниз, схватили его за руки, за ноги, а затем взмыли вверх и потащили куда-то в сторону.
Он ударился о стену, и наступила тишина.
***
-Ко мне, мои хорошие! Ко мне, мои славные! Всем хорошо. Всё хорошо…
[font=PTSerif, Georgia,
