спокойно…
Медленно прошелся по авансцене, глядя себе под ноги, словно ожидая, что вот эти самые шаги дадут рождение словам.
Слова не появлялись.
Посчитал прибитые к сцене медные пятаки – количество поставленных кем-то спектаклей. Оказалось двадцать пять. Ничего особенного для периферийного театра – 3-4 постановки в год. Для чего-то пошарил в карманах, в надежде, что найдется еще один пятак и тогда…
Нет, конечно же я не смог бы… просто не нашел бы гвоздя и молотка, но тем не менее… тем не менее…
Но не было у меня монеты, как не было слов. Да и не к чему все это… теперь.
Справа увидел светящуюся надпись «выход», почему-то сказал вслух, с каким-то облегчением – «вот и выход» и пошел со сцены.
Выйти из театра оказалось делом простым и обыденным. Вахтерша как-то странно посмотрела на меня и, поджав губы, промолчала. Я почему-то сказал – «Ах, да. Да-да-да… благодарю, извините…» и вышел на улицу. После полумрака и прохлады помещения, меня ослепило солнце. Солнце уже вечернее, а потому немного пыльное и грустное. И хотя было совсем не жарко, сразу стало душно, рубашка тут же прилипла к телу, в висках застучало.
Уже подходя к гостинице, вспомнил, что где-то там… на этой сцене, произошло… что-то произошло. Но и это как-то мельком проскочило в голове, снова уступив место бессловесному пониманию, медленно выливающемуся в решение.
Нужно вытряхнуть весь мусор! Нужно сделать генеральную уборку, чтобы потом можно было снова начинать складывать мозаику жизни. Нужна встряска мозгов.
И ни одного мгновенья, ни одного, я не вспомнил о Насте!
6.
- Почему ты пришла ко мне? Неужели об этом нельзя спросить Босса? Зарождающаяся новая жизнь это Его прерогатива.
- Я почему-то не могу Его спросить. Вернее, если я Его спрошу, Он тут же узнает, что это был ты.
- Первым? Ты считаешь, что Ему это неведомо? Глупая женщина, какое это имеет значение? Ведь Адам тебя любит, не так ли?
- Да, конечно же, и я его тоже без памяти люблю, но… но я не могу сказать, что со мной теперь происходит. А он будто и не замечает…
- Ты не можешь сказать ему, что у него будет сразу два сына? Он будет счастлив, вот увидишь.
- Но…
- Что тебя смущает? Что одного ребенка я постарался… пусть поверит, что и здесь не произошло без Промысла Босса. Впрочем, так оно и есть на самом деле. Я только выполнил скрытое Его желание. Сам себе Он, конечно, не мог позволить такого, но думаю, что желал бы. Это потом… не скоро еще, расплодившиеся людишки, создадут себе всяких божков… которые смогут себе позволять встречаться с женщинами, от которых будут рождаться герои. Но до этого еще далеко. А пока через меня он исполнил свое сокровенное… даже от самого себя.
- Гад, я даже не знаю, радоваться мне или плакать.
- Радуйся, помня, что без Его ведома ни один волос с твоей головы не слетит. Скажу больше, чуть забегая вперед. Придет день и Ему очень понадобится, чтобы ты, без семени Адама, принесла миру Его Сына. И это тоже будет. Радуйся женщина, ибо через тебя творится теперь жизнь. Кстати, ты уже решила, как назовешь своих детей?
- Нет.
- Пусть первым будет… будет, Каин.
- Почему? Мне не нравится это имя. В нем слышится звук беды.
- Я так этого хочу. С тебя довольно.
- Ты сказал.
***
Радикальнее средства я не знал. Недалеко от гостиницы приобрел большую хозяйственную сумку. В гастрономе купил шесть… немного подумал и взял семь бутылок водки, круг копченой колбасы, две большие рыбины пряного посола, буханку черного ржаного хлеба… и еще чего-то, по мелочи. Денег осталось – «кот наплакал».
Придя в номер, все это выгрузил на стол. Яблоко осталось лежать в центре стола – натюрморт, композиция достойная кисти художника.
Я знал, что буду делать дальше. Только слегка смалодушничал, пытаясь оттянуть начало экзекуции - завалился как был в одежде на кровать и долго лежал с закрытыми глазами, пытаясь хоть на секунду представить, какой эффект я хочу получить. Задача простая – прополоскать и высушить мозги. Хотя бы для того, чтобы еще раз убедиться, что все, что со мной происходит, реальность, а не бред больного воображения.
Начать процедуру оказалось не так уж и сложно. Я судорожно влил в себя целый стакан водки, зажевал горбушкой черного хлеба с куском селедки. Сразу же закурил и стал ждать результата. Уже через несколько минут алкоголь сделал свое подлое дело. Дальше я уже не чувствовал вкуса – я просто пил и пил небольшими дозами, часто совсем без закуски, пока сознание не стало давать трещины, в которые я проваливался на неопределенное время. Как только я начинал хоть что-то соображать, все повторялось.
Как отдельные кадры, я помнил себя самого мотающимся по номеру или лежащего поперек кровати, или спящего прямо за столом. Между этими вспышками я не помнил ничего… почти ничего, заслуживающего внимания и фиксации. Кажется, ночью была страшная гроза, по окну хлестали мокрые ветки тополя. Была ли эта гроза в первую ночь или же в последующие ночи – я потом не мог вспомнить. Как не мог вспомнить, какие бредовые видения, картинки, сюжеты выдавало нокаутированное алкоголем сознание. Порой, какие-то животные инстинкты заставляли меня скулить по-собачьи бессвязные подобия романсов…
В последний раз рука не нашла больше «горючего» - все семь бутылок были пусты. Я почувствовал почти облегчение и снова отключился.
Я сижу в очень маленькой, детской жестяной ванночке. Сижу, скрючившись, как складной метр, колени у самого подбородка. Очень холодно, и в то же время на голову мне льется горячая вода, и Ее руки моют мне голову. Шампунь, пахнущий травами и горечью, лезет мне в глаза, щиплет. Мне почему-то нестерпимо стыдно за это совершенно беспомощное, сложенное в три погибели состояние, в котором нахожусь. Я хочу открыть глаза, чтобы увидеть Ее и не могу. Не могу открыть глаза…
Полумрак. Что это – очень раннее утро или поздний вечер – определить не могу. Лежу на полу, почти под кроватью, свернувшись калачиком. Нестерпимо болит голова, будто набитая гвоздями, все тело затекло и почти не чувствуется. Но стоит мне пошевелиться, как меня начинает мутить так, что приходится с большим трудом все же подняться и тащить себя до унитаза.
Потом я включаю теплый душ и сажусь прямо в чугунный поддон. «Отмокаю» долго, еще несколько раз выворачиваю наружу свои внутренности и снова сижу под струями душа. Мыслей никаких – пустота, до краев наполненная головной болью и больше ничего. Наконец, доползаю до кровати, боясь расплескать эту расплавленную боль, заворачиваюсь в простыню и, уткнув затылок в подушку, засыпаю.
Все! Надеюсь, что все позади, пора возвращаться к жизни.
Просыпаюсь поздно. Скорее всего, уже за полдень. За окном громкоговоритель орет «Ах, Арлекино, Арлекино, нужно быть смешным для всех…». Голос очень похож на голос Аллы Борисовны, только «пожиже» и сильно искажен, гуляющим по площади эхом. Судя по еле слышным аплодисментам, там происходит что-то похожее на концерт «самоделок». Что объявляет потом ведущий этот концерт, вообще разобрать невозможно.
Была смутная, ничем не объясняемая надежда, что после прошедшей «процедуры», я вдруг, каким-нибудь чудесным образом окажусь в своей комнате.
Не случилось, не вышло. Ну и наплевать, ну и все равно. Собственно, что произошло? Да ничего особенного. Ну, погонялся за… фантомом, призраком собственных фантазий. Ну, устроил самый банальный запой. Не надо даже вспоминать.
Теперь головка не бо-бо? Уже неплохо.
В голове холодно, пусто, бездонно темно. Отдельные несвязные мысли тяжелыми ядрами падают в эту темноту. Я долго прислушиваюсь, в надежде услышать, что звук их падения произведет какое-то действие. Тишина давит и гнетет…
И снова возвращаюсь мыслью к Ней!
Почему я все время, в самый неожиданный для себя момент встречаю Ее?
Вопрос, наконец, прозвучал и требует незамедлительного ответа, иначе все снова пойдет через пень колоду.
Дополнительный вопрос – это исходит из моего подсознания или же кто-то специально провоцирует меня? На что провоцирует?
Скажем, к примеру, на то, чтобы я, наконец, каким-нибудь образом определился, решился на какой-нибудь активный шаг, или же?..
Кажется, снова пошла «каша». Господи, еще совсем недавно, мне казалось… какое «казалось» - я все понимал… вот только… только, как собака, без слов. Еще немного и слова должны были бы придти на помощь этому пониманию.
Включаю динамик. Симфонический концерт. Кажется балет Хачатуряна
Ответить
Удалить