«фарцово» - приличный костюм, галстук… крайне положительно выглядит.
- Привет, мужик! Сколько лет, сколько зим.
Мне так и захотелось вставить – «как одна неделя». Но я вместо этого просто пожал протянутую руку и даже заставил себя улыбнуться
- Это только гора с горой…
- Это факт. Слушай, извини, мы тогда так и не познакомились.
- Николай.
- Ну, очень приятно. Коля, давай, отпрыгнем отсюда? Не возражаешь, или у тебя тут есть на кого полюбоваться?
- Давай отойдем.
Господи, надо было что-нибудь из тряпок захватить, а то неуютно чувствуешь, когда карман не тянет. А он словно мои мысли прочитал
- Ты уж извини, но теперь я уже не тот… со спекуляцией завязал, так что…
- Вот и славно. Бежит время.
Облом небольшой, но не слишком досадный – в конце концов, кроме этого Бори есть наверняка в городе кто-нибудь «страждущий»…
- А ты, я смотрю, совсем не изменился. Будто вчера встречались. Ты вроде бы собирался уезжать? Не вышло или как?
- Да, вот… как-то… снова вот здесь - промямлил я.
- Да, ладно. Пошли отсюда. У меня четвертинка есть. Есть чем пиво залакировать, я угощаю.
От одного упоминания о предстоящем «принятии», да еще и на халявку (не люблю), все внутри меня содрогнулось и скукожилось. Но внезапно появившееся желание разузнать, что случилось в городе за мое «отсутствие», перевесило накатившееся отвращение к алкоголю.
- Пошли. Только я…
- Да, при башлях я, понял? Премию приходую, пока мои спиногрызы на отдыхе. Я теперь не хухры-мухры какой, а инженер с передним образованием. И не какой-нибудь МНСовец, а ведущий спец, начальник отдела. Растем, понимаешь. Женился, бамбино завел…
Идти пришлось минут десять. Уже возле парка нашлась забегаловка-стоячка. Взяли четыре кружки «Жигулевского» и пару бутербродов с селедкой. Разлили четвертинку и…
- Со свиданьицем.
Нет, я не собирался напиваться. После многосуточной «экзекуции» это было бы безрассудством полнейшим, а потому мысль моя работала достаточно четко и… адекватно. Большую дозу моей выпивки, со стойкостью умирающего ветерана, принял на себя огромный фикус, стоящий в большой кадке в углу забегаловки. Засохший ствол его еще хранил как награду три широченных листа. Вот я его и поливал при каждом удобном моменте. Потом, правда, еще в ресторане добавили. Но здесь была шикарная закуска, а у меня проснулся волчий аппетит – я, кажется, только что крошки со стола не собирал. Вот так и прошел целый день.
К вечеру мы оказались в парке на скамейке в тихой аллейке. Я был трезвым, сытым и сосредоточенным. А вот Борю, накатившего порядочно «на старые дрожжи» повело, а потому пришлось мне его чуть не на себе тащить. И только здесь, уже вечером, я его начал аккуратно «колоть», помня «конспирацию местности».
- Коль, ты мне вот скажи, по дружбе. Что это такое с городом? Как боец в шрамах - то тут, то там трещины в земле?
- Слышь, старик, а тебя точно в городе все это время не было?
- Точно. Если бы присутствовал, то знал бы. Или как?
- Логично. Я б тебя тогда непременно встренул… будь спок… сложно у нас спрятаться. – Он тяжело вздохнул – Бляха муха, не успеешь еще… а тебя уже заложили. Так что… ну… вот и хорошо, что не было. Мы тут такое пережили…
- Трясло вас?
- Еще как. Ката… клизма прямо. Почти как в Азии. Только там города, как ни бывало, а нас пять лет подряд трясло. Вот только в этом году вроде бы перестало. У секс… сикс.. сейсмологов, мозги даже вспотели. Уже хотели город закрывать. Странные трясения… точечные. Представляешь, ночь, «в Багдаде все спокойно…» и стоит, скажем, дом. Потом как тряханет, и нет его - под землю ушел с концами, а вокруг трещины, трещины… без… здна. Во, каки дела. А первым театр здной накрылся… 28 июля шестьдесят пятого. Запомнил, с него все началось – хорошо никого внутри не было… кусок скульптуры и остался только… руку с отбойником нашли… госимущество все же. А потом пошло одно за другим… сигареты у нас еще в наличии?
- Закуривай.
Задымили. Помолчали. Я не хотел его торопить – сам расскажет, раз завелся.
- И непонятно все это… ама… аномалия какая-то. Может потому, что нарыли здесь много под городом? «И разверзлись тверди… и поглотили»… на хрен. Но реактору-то… ты не слышал ничего, понял… ему-то… псссс… так, были небольшие перебои с охлаждением. А так… нормально все. Да и далеко он…
- Жертв много было?
- Больше тысячи, я думаю. У нас разве скажут. Весь город теперь в заплатках. Да ты сам видел. Дома, улицы в трещинах. Только один цирк стоит себе, ничего ему не делается.
- Цирк, говоришь? Так его все же построили?
- Кажется, в шестьдесят седьмом… точно. Такую летающую тарелку отгрохали – сталь, стекло – садись и улетай отсюда к такой-то матери. Только вот уже считай три года, пустой стоит. Кому захочется ехать в город, который разваливается. Хошь, пройдемся, я тебе на мезд… мест… ности изо… бражу…
Нет, Боря явно собрался уже отключаться, и тащить его еще куда-то у меня никакого желания не возникало. А вот новости… с городом, с цирком… и почему-то с театром…
Эти новости произвели на меня странное впечатление. Странное, и какое-то болезненно-острое. Будто иголкой в темечко. Словно именно я должен был как-то предупредить… или еще каким-нибудь образом повлиять на ход событий. Но разве это возможно? Разве от меня хоть что-нибудь зависит?
Язык у Бориса все больше и больше заплетался. Под конец, он понес уж совсем полную околесицу про… что-то связанное с работой, про «подсидки» разные. Потом переключился на личное, и чуть не захлюпал. Про потенцию в тридцать лет, которую ни за какие теперь деньги… про семейные свои проблемы в связи с этим… и т.д. и т.п.
Где-то в глубине парка на танцплощадке голосом Элвиса Пресли завывал магнитофон. Но скоро и он заткнулся. Давно уже зажглись фонари и кленовоузорные четкие тени разграфили аллею. Ночь обещала быть теплой и светлой от поднимающейся полной луны.
Рядом, на другой скамейке, я обнаружил несколько забытых кем-то газет. Расстелил их и с большим трудом устроил Бориса на ночлег. Если менты его не подберут и не отправят в медвытрезвитель, то к утру оклемается и пойдет на работу. И, может быть уже завтра и помнить не будет, с кем он так наклюкался, что говорил.
То ли луна, необычно огромная и лимонно желтая на меня так подействовала, то ли в голове никак не укладывалось происходящее с этим городом, но из парка я вышел в глубокой задумчивости. Сам не заметил, как повернул в сторону цирка. По дороге встретилось несколько парочек, позволявших себе под покровом темноты обниматься. Еще подумал, что в моем времени даже в метро чуть ли не трахаются, а тут вон как шугаются, завидев встречного.
Было, наверное, чуть больше одиннадцати часов, когда я подошел к цирку. То, что я увидел, меня потрясло. Если бы нужно было снимать фантастический фильм о посадке инопланетного корабля куда-нибудь, скажем, на луну, то лучшей декорации сложно было бы предположить.
Громадное здание цирка действительно было похоже на НЛО, каким его изображают в разных дешевых журналах. Подсвеченное луной, оно выглядело фантастично. Пожалуй, не хватало «бортовой» подсветки, всяких там мигающих огней и прочей атрибутики. Площадь перед цирком так и осталась не ухоженной, а потому и представляла «лунный» пейзаж – горы мусора, щебня, разлитого и окаменевшего бетона, битума, обломков плит с торчащей арматурой.
Я долго стоял, вглядываясь в эту темную громадину, словно пытался проникнуть взглядом вовнутрь и представить… представить безжизненную арену, амфитеатр зала, но ничего путного из этого не получалось.
«Все завтра… все завтра. Завтра великий день» - пробормотал себе под нос, почувствовал навалившуюся усталость от этого дня, развернулся и пошел в гостиницу.
Уже подходя к гостинице, поймал себя на том, что все эти дни здесь, со всеми эти разговорами, приключениями, я как-то уж интенсивно живу. Живу наполнено. День не похож один на другой, и от этого он становится… объемным что ли, необыкновенным. Последние годы за серой однообразностью будней, такие дни так редко посещали меня. А тут подряд, начиная с моего «великого похода» к Ней, и потом через раскаленную Москву… с этим Городом… и даже запоем…
И здесь случилось Нечто. В это время я шел по плохо освещенной улице. Редкие фонари висели посредине мостовой на проволоке, натянутой между домами.
Вдруг стало намного светлее, а буквально перед моим носом сам собой, из ничего появилась рекламная тумба. Я, едва не врезался в нее.
От
Ответить
Удалить