неожиданности, я замер на месте и стал оглядываться по сторонам. Мне показалось, что улица как-то изменилась. Вот только что рядом был дом бежевый – теперь же он стал желтым… и эти фонари…
Неужели… если я правильно понял, наступила полночь, и начался следующий день – день 3 августа… соответственно 1971 года.
Так. Еще один вывод - не надо гулять по ночам – можешь неожиданно оказаться замурованным в какой-нибудь новостройке или случится еще что-нибудь в таком же роде. Уяснил? Вот и хорошо.
Тумба новенькая, недавно установленная и еще девственная в наготе своей черной матовости. Я обошел вокруг тумбы. На стороне, смотрящей в сторону площади, увидел яркую афишу… одну единственную на этой тумбе.
ЦИРК ПРИГЛАШАЕТ
Единственное представление!
Смертельный аттракцион!!
«СТРИП-СТРИП-СТРИП!!!»
Всемирно известный иллюзионист
ТОМАЗО ГИПОТАЛАМУС
(Греция)
И больше ничего. Ни числа, ни времени, ни телефона. Одним словом, неполная информация. И что может обозначать «стрип»? Похоже на стриптиз. А-га, дадут тебе в семидесятых стриптиз, да еще в цирке, жди. И какие могут быть тут греки? Когда все-таки открыли цирк? Может быть, это очень старая афиша, наклеенная года три назад, к открытию?
Я провел пальцем по бумаге – свежая наклейка, влажная, еще даже клей не успел засохнуть и издает свой запах. Мне вдруг захотелось снова пойти к цирку, найти «люк» в этот неопознанный объект и стучать в него, пока… пока не откроют. Я с трудом справился с этим порывом, уговорив себя, что лучше это действие произвести с утра пораньше – больше в том смысла будет. Вот завтра понедельник… или какой там будет день недели… который уже наступил, который и… надо отдохнуть. А утром, прихватить с собой дипломат и начать свою официальную деятельность. Все. Теперь топай баиньки.
Спалось плохо. Виной ли тому луна, полночи бесстыдно глядящая в окно, бессвязные ли, угловатые обрывки всяких «бормотаний» или все вместе взятое. Только уже под утро, когда за окном начало сереть и погасли фонари, когда простыни оказались окончательно скомканными, и подушка превратилась в кусок булыжника, а потом с грохотом, подобным горному обвалу, свалилась с кровати, я окончательно заснул. Как провалился куда-то. И проспал часов до десяти.
Утро наступило серое, мрачное и малоподвижное.
Я проснулся и долго рассматривал потолок. Ни мыслей, ни желаний – полная апатия. От вчерашнего дня осталось ощущение какой-то… недосказанности, недоделанности, неопределенности… и неотвратимости. Еще за всем этим присутствовал непонятный почти животный страх и волнение. Вот этого только не хватало – «утро осужденного перед казнью» - не иначе.
Надо вставать. На-до!
С усилием оторвал себя от своего «одра», напоминавшего больше пейзаж после битвы, и сел. Комната выглядит запущенной, на всем слой пыли. Удалось съехидничать про себя – «надо же, целых десять лет в комнате не убирались». На столе черте что творится, только в центре стола, на тетрадке ученической в клеточку, в которую, я еще в Москве решил заносить «путевые впечатления» и всякие, пришедшие случайно мыслишки, да так и не начал, лежит яблоко. Я долго на него смотрю, не отрываясь, и постепенно начинаю наполняться энергией. Аутотренинг, не иначе.
Так, если сегодня предстоит перебраться в цирковую гостиницу, то оставлять после себя такой бардак неприлично. Включаем радио и под «утреннюю гимнастику» начинаем делать уборку… ну, и все остальное. Это кто же такой заунывный хочет увести кого-то в тундру? Эту «попсу» я не знаю. Как, как?.. Кола Бельды? Ну, очень… почти матерно звучит. Все. Настроение на пару градусов поднял, мало-мальски порядок в этом своем «временном пристанище» навел, себя почистил и отряхнул. Ну, и вперед на подвиги. Как там, у Мюнхгаузена в распорядке дня – с 10 до 11 – подвиг! Просто и лаконично, бери пример.
На улицу вышел через час приодетым, свежевыбритым, с кейсом в руках. Если не считать легкой нервной дрожи… только в одном колене, как это обычно со мной происходило (Господи, как давно это…) в день премьеры собственного спектакля, то чувствовал я себя достаточно уверенно. Бодрым шагом отправился в цирк.
Нет, нет и нет – эту мою уверенность уже не могло поколебать отсутствие на афишной тумбе афиши. Каким-то невероятно «логичным» способом я оправдал ее отсутствие. Вот, стоит себе чистенькая, новенькая тумба и незачем ее мазать каким-то паршивым клеем и цеплять на этот клей всякую ерунду. Вот, примерно так и подумал. И даже очень здорово, что на месте афиши нацарапано явно детской рукой «русское уравнение с тремя неизвестными».
Утро было прохладным. Сплошная облачность, сквозь которую маленьким кружком солнце равнодушное, и такие же безрадостные хиленькие тени от этого солнца. Никакой тебе торжественной встречи… с тампанами и тамбуринами… (тампаны и тамбурины как-то ассоциировались у меня с цирком), никакой графики – сплошная размытая в очертаньях пастель…
Как только, еще издалека, я увидел цирк, от вчерашнего впечатления и следа не осталось. Вместо «НЛО», стояло ультрасовременное (по меркам семидесятых) архитектурное «угробище», которое с «летающей тарелкой», с большой натяжкой теперь связывало лишь форма большой очень пыльной алюминиевостеклянной приплюснутой посудины, да наличие нескольких наклонных бетонных опор. Пейзаж вокруг цирка, вчера ночью, казавшийся фантастичным, сегодня производил удручающие впечатление заурядной свалки мусора.
Этот картина почему-то меня развеселила и настроила на игривый лад.
«Так. Начинаем операцию «Вторжение». Я им сейчас такого ревизора, такого «инопланетянина» сбацаю, мало не будет» - такими текстами я самого себя погнал на приступ архитектурного монстра.
Впрочем, штурмовать кучи строительного мусора не пришлось. При близком рассмотрении, обнаружилась хорошо нахоженная, довольно широкая дорожка, по которой при желании вполне могла проехать и легковая машина. Видно, что ею часто пользовались – трава не успела отвоевать эту территорию.
Как само собой разумеющееся, центральный вход закрыт. Все три стеклянные двери заперты изнутри и вдобавок закрашены белым. Пришлось идти вокруг строения и искать служебный вход, въездные ворота… любое устройство, позволяющее проникнуть вовнутрь. Искать долго не пришлось - издали еще увидел открытую настежь дверь.
И вошел. И совсем не удивился, что дверь за мной сама собой закрылась. Ничего, говорящего о пребывании здесь живой души не обнаружил и слегка остыл, выпустил пар. Из детства, вспомнился специфический запах цирка, который на тебя налипает сразу – запах животных, пота… и еще чего-то, уже совсем необъяснимого. Мне этот запах жутко не нравился. Здесь же не пахло цирком. Здесь был запах остановившегося времени, запах догнивающих выброшенных секунд и минут… а может так пахла испорченная олифа…
Есть железное правило любого лабиринта – держись постоянно одной рукой, скажем, левой, за стенку и иди. И тогда, как утверждают те, кто выходил из лабиринтов, это может помочь в поисках выхода. Вход найден - полдела. Главное, «не потеряться» в поисках пути назад. (Можно еще мелом крестики ставить… или стрелки).
Вероятно, во всех этих коридорах, переходах, лестницах, дверях – есть определенный практический смысл для циркового человека. Не сомневаюсь, что любой настоящий цирковой артист, в любом цирке, как в своем доме, с закрытыми глазами не заблудится. Но я-то, до этого времени никакого отношения к этому виду искусства, не имевший…
Было впечатление, что это большой корабль, прочно севший на мель, давным-давно покинут командой. Следов панического бегства не было видно, но и о присутствии кого бы то ни было «на борту» говорить было весьма проблематично.
Никого! То есть совсем никого. И, похоже, по толстому слою пыли, что давно. Я очень долго плутал по коридорам и переходам в служебной части цирка, пробуя все двери подряд, и вдруг, совершенно неожиданно вышел в огромное фойе. Если в этом фойе произвести генеральную уборку… да просто пройтись пылесосом и отмыть окна, то это было бы самое просторное, самое нарядное фойе из тех, что я видел.
Не успел я насладиться трескучим эхом собственных шагов по мраморному полу, как вдруг замер. Мне вдруг послышалось… послышалось блеянье.
Ммм-е-ее… и еще что-то совсем уж невнятное.
Только вторая огромная дверь, ведущая в зал, на арену, оказалась открытой. Я протиснулся в нее и попал в бархатно-плюшевую темноту. Пошарив, нашел край портьеры и заглянул в зал.
Над ареной, невысоко, висит одна, не очень яркая лампа под жестяным абажуром-тарелкой. Конус света освещает всю арену, концентрируется на красном покрытии барьера и краешком захватывает первый ряд. А дальше – мрак, как в планетарии, когда еще не включен проектор.
Посредине арены, на листе фанеры стоит… коза! Настоящая, живая коза, с длинной черной шерстью, длинной белой бородой и чуть загнутыми в стороны и назад рогами. Стоит и время от времени подает голос.
Последнюю, живую козу я видел… совершенно не помню
Ответить
Удалить