кулак.
- Ваша честь, господин судья, господа присяжные заседатели. Впервые мы имеем дело не с обычным преступлением. Общество, написавшего законы, ограждающие его от всякого рода посягательств, предусматривающие неотвратимое наказание, за нарушение этих законов, впервые не выставляет прямых обвинений. Впервые обвинение в преступлении направлено на самого себя. Так сказать, приход с поличным и желание понести наказание за содеянное преступление против собственной личности.
В зале зашевелились, послышался ропот и отдельные голоса – «чушь какая!», «невероятно», «нас что, за лохов тут?»
Судье пришлось воспользоваться своим молотком, чтобы снова установилась тишина.
- Продолжайте, господин прокурор. Я весь во внимании. Мне пока непонятна ваша мысль.
- Ваша честь… Вам, мне и всем присутствующим в этом зале, доверена благородная миссия, разобраться в содеянном преступлении подсудимого, и вынести справедливое решение. Со стороны обвинения, еще до начала суда, я требую высшей меры наказания, лишение жизни…
- Я протестую! – с места закричал мой защитник – Ваша честь, вина моего подзащитного пока не доказана и…
- Протест принят. Господин прокурор, я понимаю, что вами движут самые благородные чувства. Но если мы все здесь будем руководствоваться только чувствами, а не законами, то нам придется на этой арене соорудить эшафот и пустить под нож половину человечества. Протест принят, продолжайте.
- Виноват, ваша честь. Перед тем, как я начну вызов свидетелей и познакомлю вас с материалом следствия, мне хотелось бы спросить обвиняемого – согласен ли он со всеми обвинениями в его адрес? Признает ли он свою вину?
Жофрей вдруг вскочил с места и завопил
- Я требую, чтобы меня четвертовали! А перед этим еще и… и кастрировали!
Минуты три судейский молоток не мог остановить бурю восторга, охватившего зал. И только когда в проходах между секторами замелькали резиновые дубинки, тишина была восстановлена.
- Князь… ничего, что я к вам так обращаюсь? – спросил судья – обращаюсь по двум причинам: во-первых, для краткости, а во-вторых, чтобы впредь избежать путаницы между вами и, так сказать, вашей почему-то отдельно существующей сущностью. Итак, Князь, ответьте – согласны ли вы, я не спрашиваю, признаете ли вы себя виновным, согласны ли вы с предъявленными вам обвинениями?
- Я… - немного подумал и, наконец, поднялся – я не согласен ни с одним пунктом в отдельности, ни с обвинением в целом. Я не совершал эти преступления. Я не виновен в них. И я никогда не просил, чтобы меня судили, тем более, здесь, в этом балагане. Но, как человек желающий вернуться к себе домой, я готов выслушать весь этот бред. Готов говорить только правду, одну правду и ничего, кроме правды. Где у вас тут Библия или Конституция, на которой я готов в этом поклясться?
- Этого от вас, Князь никто не требует.
- Я требую.
- Хорошо. Так на чем вы хотели бы поклясться? На Библии или Конституции?
Я вдруг выпалил.
- На фотографии. Ее у меня отобрали вместе с одеждой.
- Пусть будут так. Верните ему фотографию.
Минуты через две, сквозь прутья решетки мне передали фотографию Евы.
- Благодарю – только сказал я и, спрятав ее в широком рукаве рубища, сел на место. Но тут же вскочил снова
- А теперь говорите, что хотите. Мне теперь все равно.
- Князь, а как же клятва? Впрочем, это не имеет значения. Господин прокурор, продолжайте.
- Итак, по первому пункту обвинения вызывается первый свидетель.
Сверху по проходу спустилась женщина. Я узнал в ней официантку ресторана. После обычной процедуры… имя, фамилия… ну, и так далее, она начала говорить
- Я видела все. Да, я все видела. Сначала подсудимый сидел с девушкой в зале. Он сделал заказ. Они обедали и долго разговаривали. Девушка выглядела усталой, и была как будто не в себе. Мне кажется, что она была беременной.
- Как вы определили?
- Мне так сказали… потом
- Кто сказал?
- Вон тот гражданин, который хромой.
- Понятно. Что было потом?
- Потом он бросил на стол деньги… больше, чем нужно, схватил ее за руку и потащил на улицу. Дальше я видела через стекло. Я видела, как он толкнул ее под проезжавшую мимо машину, а сам скрылся. Вот и все.
- Вы не хотите больше ничего добавить?
- Это было убийство. И нет никакого оправдания этому. Все.
- У защиты есть вопросы?
- Ваша честь, я требую, чтобы меня допустили к обвиняемому. Это мое право.
- Принято. Объявляется перерыв на час. Нет, на два часа.
И стукнул молотком по столу.
Меня снова привели с завязанными глазами в каморку Пифии. Теперь это была уже не коморка. На месте дверного проема уже была металлическая дверь с окошечком. Одним словом, каморка превратилась в камеру. Появился второй узкий топчан, и стало ужасно тесно. Вместо свеч, под потолком горела зарешеченная лампочка, в углу – параша. Пифия, по-видимому, спала, но когда мне развязали глаза и ушли, через минуту открыла глаза
- Очень плохие дела, мой Князь?
- С чего ты?..
- Ты же знаешь, что мне все известно. Я же Пифия.
- Хорошо, пусть будет так. Тогда объясни.
- Потом. Сейчас принесут твой обед, тебе надо подкрепиться. Еще придет твой адвокат.
- Ты со мной поешь?
- Глупенький. Я не ем совсем.
- Как же ты живешь?
- Князь, князь, я же тоже часть твоего Я. Совсем неплохая часть при этом.
- Ты мой ангел?
- Ну, что ты. Твой ангел где-то бродит в потемках. Заблудился верно. Я твоя Душа – неужели это так сложно, это с твоим-то интеллектом, понять?
- Теперь несложно. Только почему я об этом не знал раньше?
- Значит, время не пришло. «Все должно совершаться вовремя» - это твои слова. Кстати, комплимент - эта хламида тебе идет.
- Не хватает власеницы и вериг. Как великомученику. Ты это хотела сказать?
- Ты же сам так не думаешь.
- Конечно, не думаю. Это выглядело бы очень пошло.
Действительно, приносят обед, и я с жадностью уплетаю гороховый суп, макароны по-флотски, чай. Вдобавок ко всему, доедаю весь хлеб. Пифия с любопытством наблюдает за мной. Я это вижу, но не испытываю при этом стеснения. Наоборот, во мне зреет мысль. Кажется весьма конструктивная…
Дверь открывается, я передаю охране пустую посуду. В это время в камеру заходит мой адвокат. Заходит и с порога начинает извиняться
- Нас даже не познакомили. Простите. Нам нужно переговорить, выработать, так сказать…
Я приглашаю его сесть на мой топчан. Сам остаюсь, при этом стоять.
- Говорите, нас не познакомили? Я тебя знаю. Тебя зовут Юрик, не так ли?
- Да, но откуда?
- Еще тебя зовут Сталкер. Угадал? Теперь ты здесь выполняешь тоже определенную функцию. Теперь ты адвокат, в услугах которого я не нуждаюсь.
- Но почему же? Извините, я совсем не виноват, что… еще раз извините, скудость вашей фантазии на персонажи, не позволяет мне принять облик.
- Пошел вон – спокойно говорю я – или мне за ухо тебя вывести?
- Ваше дело проигрошное. Я хотел только облегчить вашу участь, добиться смягчения наказания. Вышку заменить на пожизненное.
- Это ты называешь смягчение? Гнить еще лет двадцать в камере – смягчение? Что ты можешь знать о наказании? Все. Уходи, не принуждай меня к насилию. Я устал от насилия. Уходи!
Юрик-Сталкер-адвокат молча уходит. А мне становится вдруг совсем спокойно. Спокойно оттого, что я знаю, я все уже решил.
- Пифия, ответь, почему тебя держат со мной в камере? Разве моя Душа достойна такой участи? Если я ничего не
Ответить
Удалить