захолустной местности. Более двадцати лет, согласитесь, Ваше Сиятельство, это довольно много, известный срок. Уж и перестал ждать, потерял всякую надежду, за что и готов понести справедливое наказание.
Не сочтите за дерзость, падаю ниц перед Вашей Светлостью и молю об аудиенции. Крайне необходимо, если позволите, целовать Ваши ручки недостойными своими губами. Только необходимость предостеречь Ваше Сиятельство от посягательств на Вашу драгоценную жизнь, заставляет меня прибегнуть просить посредством письма Ваше Сиятельство. Инсинуация же такова, что мне необходимо проинформировать Ваше Сиятельство о том, что творится во вверенном мне помещении цирка. Еще совсем немного, и ситуация выйдет из под контроля. И тогда Вашему здоровью, боюсь сказать, Вашей жизни, будет угрожать смертельная опасность. Позвольте намекнуть, что это касается Ваших наидрагоценнейших воспоминаний.
Приниженно умоляю Ваше Сиятельство почтить своим вниманием верного раба своего, в шесть часов пополудни у центрального входа во вверенное мне Вами помещение цирка.
Еще раз миллиард извинений
наипокорнейшего раба
Вашего Сиятельства.
Директор цирка
Ж.
P.S. Не извольте беспокоиться, дорожный сак Вашего Сиятельства находится под моим неусыпным наблюдением и будет Вам передан в целости и сохранности при встрече.
Прочитал несколько раз и ничего не понял. Выходило, что этот Жофрей и есть директор этого странного цирка?
Я, кажется, начинаю привыкать, что все происходящее со мной, наполнено необъяснимым пока смыслом, понять который мне крайне необходимо. Хотя бы для того, чтобы моя поездка оказалась ненапрасной. Может быть, как раз в цирке мне и объяснят все эти странности моего пребывания в Городе. Не Жофрей, так Пифия. Хоть кто-нибудь – мне теперь уже все равно.
Еще раз перечел письмо. На этот раз оно не вызвало «изжоги», и даже, как будто стало и понятней. И эти витиеватые фразы и обращения теперь уже позапрошлого века, не так уже оскорбительно действовали на психику… Понятно, что за всем этим витийством кроется заведомая ложь и изощренная издевка… право же, я понимаю это, но…
У меня часов нет, упущение явное. По солнцу примерно полдень. Не было сомненийидти или нет. Я даже готов был тотчас же и пойти. Но сразу же сам и остановил себя – что я там буду делать возле цирка битых шесть часов?
Отправился в гостиницу и пообедал. Ел быстро и жадно, как будто перед этим неделю голодал. Потом поднялся в номер, и лег отдохнуть на пару часов. Заснул буквально через минуту.
Говорят, что дневные сны, да еще на полный желудок – пустое. Не знаю, но, только внезапно проснувшись, я осознал уже себя сидящим на кровати в холодном поту. Сам сон тут же растворился, осталось ощущение только что закончившегося кошмара, безотчетной тревоги и ужасной тоски. Сначала яблоко, теперь это. Минут пять пытался успокоить самого себя, уверяя, что это всего лишь сон, что такого в реальности не может быть по определению. Но тупая боль в затылке и почти животная, необъяснимая тоска, и непонятно к чему относящаяся фраза – «опоздал…» - остались. С тем я и встал.
Из гостиницы вышел, когда на часах в вестибюле было шесть с четвертью. Но, не пройдя и ста метров, вдруг остановился и в тревоге стал оглядываться вокруг. Что-то неуловимо изменилось. Было ощущение, как в кино, когда неожиданно цветной фильм на некоторое время становится черно-белым. Странное ощущение. Я прошел в сквер на площади и опустился на скамейку. Почувствовал слабость, и сердце что-то не так… только этого еще не хватало. Может, отравился чем - непонятное состояние. Тоска и тревога. Сколько я так просидел, не помню. Немного отдышался и когда заметил, что цветы на ближайшей клумбе наполнились цветом, поднялся и поплелся в цирк.
Цирк «довели до ума». Вся территория приобрела приличный вид – асфальт, газоны, клумбы и даже небольшой фонтанчик. Само здание тоже уже не казалось запущенным, в хорошо отмытых стеклах отражалось послеполуденное солнце и слепило глаза. Не хватало, рекламы на двух огромных стендах и толпящегося зрителя. Я постоял немного, рассматривая обновившийся пейзаж. Удивило меня еще то обстоятельство, что при наличии хорошо ухоженной территории, «аборигены» будто избегают подходить близко к цирку, сторонятся и даже переходят на другую сторону улицы. Но может быть, это мне только показалось.
Жофрея я увидел сразу. Он стоял перед стеклянными дверьми центрального входа и посматривал на часы. Несмотря на жару, он был в черной тройке и даже с бабочкой. Если бы не встреча с ним и не письмо, то я воспринял бы его фигуру с изрядной долей юмора, но только не теперь. Еще на подходе, я первым «бросился в бой» и вместо приветствия, сразу обрушился на него.
- Какого черта вы устроили это представление с письмом? Что за фиглярство, и что за обращение?
Этот мой «наскок», кажется, его ничуть не задел. Он очень фальшиво засмущался, развел в стороны свои «щупальца», голову бросил на бабочку, сверкнув своей «восьмеркой» на затылке и залепетал несвязно
- Виноват. Кругом виноват-с. Тысячу пардонов. Балуюсь иногда-с… озорство находит. Но больше всего-с хотелось вам потрафить… склонить, так сказать, на свою сторону. Наконец, добиться симпатии… Что же мы стоим-с? Проходите. Все готово уж к приему долгожданного гостя. «Партер уж полон, ложи блещут-с». Проходите, князь, прошу-с.
- Только не фиглярничайте. Я… за кого вы меня принимаете? – я еле сдержался, чтобы не «полезть в бутылку».
- Как можно-с! Как можно. За самого почтенного и желанного гостя и принимаем. А как же иначе-с? Ждали, и очень уж долго ждали-с? Так что теперь и нашей улочке, образно выражаясь, долгожданный праздничек-с. Позвольте дверь придержать, больно сильная пружина стоит, надо бы распорядиться, чтобы полегче была-с. А теперь прошу в мой кабинет… вернее будет сказать-с, ваш кабинет… это уж я так, больше по привычке. Идемте, идемте. Прошу-с.
В вестибюле никого, чисто и гулко от шагов. Жофрей, ковыляя, суетится вокруг меня, пока мы поднимаемся на второй этаж и через дверь с надписью «служебный вход» по хорошо освещенному коридору проходим к двери «Директор цирка». Под этой надписью белеет табличка для фамилий с одной буквой «Ж». Заметив, что я оглядываюсь по сторонам, Жофрей как-то пакостно захихикал, потирая свои ручки, как муха задние лапки
- Изволите-с искать Марию? Это просто – взгляните-с на эту дверку. Видите буковку «М». Так что напротив ее апартаменты-с. «М» и «Ж» - мальчики налево, девочки направо. Для вас она, конечно же, Пифия. Не скрою, восхищен вашим фантазиям. Восхищен, можно сказать, до глубины… сражен-с и повержен. Только все равно сейчас ее там нет-с. Приболела она немного, так я ее поместил в совсем другое место. Не извольте-с беспокоиться, надлежащий уход ей обеспечен. И при первом же удобном моменте, вы сможете посетить ее. Это я вам обещаю и торжественно клянусь. Да, вы проходите-с. У нас тут запросто, можно без церемоний. Это я для торжественной встречи бабочку-то нацепил, а теперь, я думаю, у нас пойдет, так сказать, неофициальная часть, так можно и без. Разговор предстоит приватный, конфиденциальный, но… вот и заврался совсем… можно и без галстуков теперь, как на светском рауте… впрочем, опять вру. Так что уж и умолкаю. Молчу, молчу, молчу, чтобы не оскорблять своим словоблудием ваше присутствие.
Через пустую приемную и тамбур с двумя дубовыми дверьми прошли в огромный кабинет. И я будто попал в свое время – мебель и все вокруг нее совершенно современного, начала двадцать первого века, дизайна. Офисная мебель, письменный стол, кресло на колесиках, полки для документов. Для переговоров журнальный столик, мягкая мебель, в углу бар. И в довершение всего, кондиционер, домашний кинотеатр «Panasonic», компьютер, спутниковая антенна! Последнее, сразило меня наповал.
- Удивлены-с? Очень рад, что сумел угодить. Все очень просто объясняется – всякие пространственно-временные штучки здесь бессильны, так что… – тут же, надув щеки, сделал многозначительное лицо, вероятно изображая из себя светило от науки – да вы устраивайтесь поудобнее. Вот и креслице кожаное… или предпочитаете на диванчик? Чай, кофе, коньячок, «LM» или какие сигареты предпочитаете?
- Зачем вы меня пригласили?
- Уж больно вы нетерпеливы-с. Ну, да и понятно-с – столько всего произошло, требующего пояснения. Я понимаю, а потому и не буду вас больше томить. Только вот стоя-то, доверительной беседы у нас не получится. Так что, уж прошу вас.
Я выбрал кресло и тут же утонул в нем. От сигареты все же не отказался и закурил.
Жофрей пристроился на краешек другого кресла и как-то сразу весь сморщился, сжался. Кукольное лицо его сразу постарело и приобрело сероватый оттенок
- Даже и не знаю, с чего начать. С чего изволите-с? Что вас больше всего…
- Что за чертовщина творится в этом городе?
- Справедливо. Совершенно справедливо замечено – сущая чертовщина и есть. Так сказать, чехарда со временем и… ну, и всем прочим. Вас направляют инспектировать в город, в котором все через пень колода, где и не разберешь, где действительность, а где морок один. Можно сказать, что один морок и присутствует… так сказать «распалась цепь времен…»
- Только без этих… штучек. Яснее и короче
Ответить
Удалить