- Идет. Где? Во сколько?
***
Встретились на набережной у Киевского вокзала. В этот раз Юра надел старенькие, местами, протертые джинсы и майку с какой-то дикой надписью, а Варвара… Варвара появилась, не смотря на жару в трикотажном с блестками платьице и туфлях на высоком каблуке, нарядная, в общем. Оба разом рассмеялись при виде друг друга, а Юра вдруг осмелел, и чмокнул ее в щеку. Увидели «Ракету» и, не сговариваясь, побежали на пристань.
Побежали мимо берега. Собор Новодевичий с куполами золотыми, Лужники, метромост, стоящий на ремонте который год. Пассажиров было немного. На открытой палубе сели друг против друга и без стеснения стали всматриваться в глаза, будто не виделись сто лет… или пытались увидеть что-то такое, что никакими словами не скажется.
Сошли в ЦПКиО. Сидели в кафе, пили вино. Потом, на пруду катались на водном велосипеде… и никак, ну, никак не получалось начать о том говорить, для чего встретились. Будто боялись потерять что-то только возникшее, непуганое, робкое, нежное. Двадцатилетние, будто школьники. Вокруг парочки и даже лет по шестнадцать, бродят в обнимку, целуются открыто. Девицы пытаются материться, хоть им это совсем и не идет, - словом, жизнь кругом одна, а эти… черт его знает, как это происходит. Наверное, у всех по-разному, и каждый раз, как в первый. И причем тут возраст тогда, непонятно?
Часа в четыре или в пять уже собрались домой. Обратно пошли той же дорогой, только по набережным Москва реки. И уже в Нескучном саду, где было совсем немного народу, Варя, после большой паузы, возникшей при виде распустившейся сирени, деревьев, листья которых в это время особенно резко и отчетливо нарисовались на фоне неба, воды...
- Знаешь, Юра, никогда и никому не рассказывала о себе, как-то ни случая, ни желания не было и потом... вот... если хочешь, я расскажу. Раньше ходили в церковь, рассказывали попу, исповедовались, значит, и это... наверное, жить было легче после этого. Я так не могу, не верю, что ли. Попу я непременно не все скажу, врать буду. Ну, сочинять чего-нибудь - такая, мол, хорошая. Нет, не смогла бы. Ты понимаешь?
Юра, заволновался что-то, губы пересохшие, слегка облизал,
- Варя, надо же, ты меня буквально на несколько секунд опередила. Я хотел то же самое сказать, и может быть, теми же словами. Да, Варя, я понимаю, как это... чтобы вот так, все. Только, потом и я, то, что называется «от младых ногтей».
- Это как, с пеленок, что ли?
- Ну, как помнить себя начал.
По лицу Вари словно тень, какая мелькнула, слегка помрачнела
- Ну, все, так все - как выдохнула и, через шагов двадцать, медленных,
- Значит так. Как я родилась - не помню. Детство было радостное, светлое, но я о нем как-то мало помню. Мать с отцом погибли, когда мне было лет восемь, а сестре моей, Любке, семь. Вот с этого я и помнить все стала... Каждый день, почти.
Часа два, наверное, со всеми возможными подробностями, всю свою, пока еще коротенькую двадцатилетнюю жизнь. Только вот не рассказала про тот детдомовский «сеанс стриптиза», стыдно стало, что ли, или... не рассказала и все. И про ту ночь, когда встретились там, куда она совершенно случайно попала. Другая какая-то мысль была по этому поводу.
Молчали долго, шли уже по темным набережным, и фонари с другого берега желтыми пятнами по темной воде.
- Варя, - начал осторожно - а Саша? Откуда ты его? Ты с ним...- не рискнул сказать «спала», сказал - Ты с ним была?..
- Ждала этого вопроса. Нет, Юрочка, не «была», хотя очень в свое время хотела. Он ведь тоже детдомовский.
- Я знаю.
- Все девчонки за ним табуном... ну, и я мечтала, выдумывала. А мальчики, потом уже, другие были. Все было. И хорошо, и не очень. Только совсем неинтересно.
А вот уже и Киевский вокзал впереди, с суетой своей, с огнями на площади.
- А мы с Любой в этом доме комнату снимаем. Еще одна подруга, втроем живем. Без телефона, правда. Люба в Гнесинке учится, а я для нее и за маму, и за сестру. На одной стипендию не проживешь, вот и приходится мне... – «Опять чуть не ляпнула, что не такая, мол», - может, еще одну работу брать придется, смотри, что с ценами-то делается, а мне ее одеть надо, как куколку. Она у меня очень талантлива. Как-нибудь познакомлю, если хочешь. Ничего, выведу ее в люди. Юра, давай в другой раз ты о себе. Поздно уже, а мне в шесть вставать на работу.
Прощаясь, опять поцеловал, в нос губами попал. Потом еще пошел пешком через мост Киевский, по Арбату, в общем, едва успел на пересадку в метро.
А дома. Вот уж и лег, нет, вскочил и до рассвета самого строчил на листах, вдохновение нашло. С восторгом до слез, с мучениями, когда слово «поперек» становится и никак, никак не может выразить того, что внутри.
Проснулся поздно. Мать на работе. Чего-то позавтракал и тут же забыл, что ел. Перечитал вчерашнее. «Господи, как же это все плоско, нет полета». Хотел разорвать уже, но отложил в папку и закинул на верхнюю полку книжную, где уже этих папок... пора «аутодафе» устраивать.
***
Нужно, конечно нужно сделать опять маленький экскурс... даже не экскурс, а так - справочку об этой парочке. Чтобы не было потом каких-нибудь «непоняток». Потому что, похоже, что у них что-то зарождается. Не будем даже называть словами, чтобы не спугнуть. Так что, очень коротко.
Куда чаще всего воспитанники детских домов направляются. В ПТУ, конечно. Потому как, и там в какой-то мере на государственном обеспечении профессию получают. Только в полной мере это было только при Советах. А потом, даже говорить не хочется.
Из города Читы, из ПТУ удрали девчонки на второй же год. Куда? Конечно, покорять Москву своими талантами. Был, был голос, этого не отымешь. Люба с первого захода в Гнесинское училище поступила. Как в том фильме старом, наверное, помните, Фрося Бурлакова. Правда, голосок пожиже, чем у героини кино, а внешностью, хоть на подиум выпускай, вымахала девка на полголовы выше сестры, а на это, кстати, больше всего смотрела комиссия.
Комнату сняли, исхитрились даже московскую прописку выхлопотать - сироты мол, помочь надо. Устроились, в общем. И строили планы, что вот, Любка запоет во всю силу, не то что эти... пукалки эстрадные, безголосые, фанерные. А там... что Москва, весь мир под ногами валяться будет
Теперь о Юре. Вернее, Юрии Ивановиче Горбунове. Вот тут сложнее все как-то.
Маменькин сынок. Без отца. Чуть не до пятнадцати мать в ванной его мыла, пока однажды при этом не случился «подъем». А так - пай-мальчик. Школу хорошо закончил, начитанный, в литинститут поступил, что-то получалось.
Только вдруг добровольно (такое оказывается и в наше время случается), в армию, со второго курса. Что-то не так в институте преподавали, не тому учили, уже не узнаем. Только послужил год на Урале, а потом полгода в Чечне. Вполне может быть добровольно тоже, или за компанию с новыми друзьями, о которых было выше упомянуто. Потом госпиталь. Вот, и все, пожалуй. Остальное, как-нибудь само скажется-прилепится, когда придет время - жизни впереди, поди еще много.
***
- Юрочка, а она пирожки с капустой любит?
- Ма! Не суетись ты, пожалуйста. И вообще, не надо ничего. Ты лучше о себе позаботься. Ты же не старая еще, сорок только. Говорят, «ягодка опять» - вишня стало быть с крепкой косточкой. Я видел, как на тебя технолог поглядывает. Вот сначала тебя замуж выдам, а потом... потом видно будет
- Ну, ты бы торт купил, конфеты, шампанское. Я не знаю, учить мне тебя.
- А-га. Ты мне еще сопельки подотри. Поболтать человек придет, и все.
- Так если бы человек, а то Варенька.
- Ма, кончай меня сватать. Тебе нравится, вот и удочеряй вместе с ее сестрой, у них как раз никого нет
- Как нет? Детдомовская?
- Это что-нибудь меняет?
- Тогда, тогда тем более угостить чем-нибудь надо, шоколад там или...
- Ма! Ей почти двадцать один год. Она взрослая!
- А ты чего кипишь? сама понимаю, не дура, а шоколад не помешает. Не курит?
- Она не курит.
- Вот и тебе не надо. Знаешь, как противно пахнет из-за рта.
- Ма, на работу опоздаешь. И-ди!
Не успела Мария Кирилловна плащ надеть, потому как за окном хлестал проливной дождь и где-то далеко громыхало глухо, как раздался звонок в дверь. На пороге, насквозь мокрая стоит Варя. Кофточка прилипла к груди и ясно, что под ней ничего. Туфли в руках, волосы сосульками, одним словом – «мокрая курица».
- Здравствуйте, Мария Кирилловна. Я Варвара.
- Варенька, что ж ты без зонтика-то? Вымокла совсем. Ну, чего пнем стоишь, Юрка? Полотенце достань быстро, покажи, где ванная. Там халатик мой висит, чистый. И чаю горячего. Кажется, еще варенье есть, посмотри на нижней полке, в столе.
- Зонтик я в метро забыла, растяпа такая. Не беспокойтесь, Мария Кирилловна, и так высохну.
[justify]- И даже не моги такое говорить, быстро в ванну. Ой, действительно на работу опаздываю. Побежала я. В другой раз надеюсь