Стряхнул все эти «наваждения» и «утопил» педаль газа...
***
12. Любовь Дворянская
«Интересно, а бывает погода «никакая»? Прекрасная, скверная, а вот чтобы «никакая»? В этом определенно что-то есть.
Старенький компьютер «завис без сохранения» на середине предложения, а это, как говорят классики мировой литературы, хреноватисто, потому, как придется эту страничку набирать снова».
Юра откинулся на стуле, отчаянно скрипучем, закинул руки за голову и посмотрел в окно. За окном действительно была погода никакая, виден только серый квадрат неба, грозящего не то снегом, не то дождем. Никакой определенности. И из-за этой неопределенности приходится сидеть дома, когда у всех троих сегодня законный выходной день среди недели. Так совпало, и так не повезло с погодой.
В соседней комнате что-то бубнит телевизор, а свекровь с невесткой режутся в «подкидного», и постоянно о чем-то болтают. Юра с ехидной улыбкой думает: «Выходит, я женился только для того, чтобы матери было с кем болтать». Впрочем, он все же несказанно счастлив и крайне доволен. Варя, Варенька, Варварушка... и еще бесконечные вариации имени и другие, не менее приятные слова каждую ночь шепчет нежно. Единственное неудобство - сильно скрипящая кровать, и поэтому временами приходится сползать на пол, в этом тоже есть своя романтика, что ли.
И еще его посетила муза. Что-то начал писать, ходить на «автомате», постоянно «здороваясь» лбом со всеми углами и столбами. Пишется легко и быстро. Что-то светлое, радостное, без сюжета, без... пока, без начала и конца, словом, полет сознания. Перечитывает прежде написанное, и... определенно нравятся ему эти аккуратные строчки, что появляются на экране монитора.
В соседней комнате что-то случилось. Ахи-охи пошли. Юра нехотя встал и «нарисовался» в дверях.
- Дамочки, что за шум, соизволю спросить?
У мамы на лице маска древнегреческой…
- Юрочка, у нас трагедия. Телевизор накрылся. Не работает, а через полчаса очередная серия.
Мать чуть не плачет, а Варя так умоляюще смотрит, что... м-дымс, действительно, в самом деле трагедия почти вселенского масштаба, Софоклу такое даже и не снилось
- Так, сейчас определимся. - Залез за телевизор, покопался и выдал диагноз, представляя на всеобщее обозрение детальку.
- Ну, и кто поедет в магазин за вот такой штуковиной. Предохранитель называется? У-гу, ни у кого нет желания тащиться до метро в такую, я бы сказал, «собачью» погоду. Ну, что я могу вам на это сказать? Придется вам до завтрашнего вечера как-нибудь обходиться...
- Так. Где этот магазин? - Варя побежала одеваться.
- Лапушка моя, на Шаболовке. За полчаса не обернешься.
- Юрасик, как же ты меня еще плохо знаешь. И потом, зачем в магазин? Через три дома мастерская, так что и пятнадцати минут много будет.
- Я не представляю, что в этой жизни я бы без тебя делал. Я непременно поехал бы на другой край Москвы и...
- Давай свою штуковину. Мама, я мигом - и хлопнула дверью.
- Ты знаешь, Юрик, мог бы и сам сходить. Вареньку поберечь бы.
- Не понял.
- Чего уж тут непонятного? Похоже, бабкой скоро вы меня сделаете.
- Так это же... Ма, так это же здорово!
- Работу тебе надо другую искать. Где платят побольше. Не проживем мы так. Впритык пока получается. И еще, пока Варенька бегает, я тут подумала. Знаешь, давай и сестру ее, Любу, к нам. В моей комнате на диване. А то ее квартира тоже, небось, дорогая.
- Ма, ты у меня просто золото. Я бы ни за что не допетрил. Я поговорю. Надо же - отец! С ума сойти.
- Ты погоди радоваться-то. Пусть сама скажет, а то это может только мои «приметы».
-Ладно, мамулька. А, скажи, только правду. Этот твой технолог, он предложение собирается делать?
- Да ему только одно надо.
- Не обижает? А то, ты только скажи мне, я ему рыло-то начищу
- Юра, как ты... и не матерись на работе, некрасиво.
- Сама слышала?
- Сама.
- Фу-фу-фу. Стыдоба-то какая. Честное слово больше не буду.
- Это чего ты больше не будешь – влетела, запыхавшись Варя - Не верьте ему, мама, в угол его, на колени, на горох.
- А предохранитель тогда сами вставляйте - и пошел в свою комнату, но, услышав в спину дружный вопль, вернулся и...
- Ну, вот и готово. Смотрите свое «мыло».
- Юрасик, я люблю тебя. Еще раз при свидетелях заявляю. Мама, не будем его ставить в угол, ладно. Мы без него - ничто. Ой, чуть не забыла. На лестничной площадке подняла «чтиву» любовную. Обложка чистенькая, ничего.
- Варь, вот возьми и прочитай. А мне ночью на ухо и перескажешь.
Перезагрузил компьютер, «потерял» полстранички. Подумал, «ну, может, это и к лучшему... Это надо же, батяня...».
***
Оторвался от компьютера уже в половине второго ночи. А завтра на работу. Варя тоже не спит. Надо же, читает. Да еще почти в темноте, настольную лампу к себе развернул, чтобы спать не мешала, так она все равно не спит.
- Варюха, ты чего не спишь? Проспим завтра - сказал, раздеваясь.
- Какую муру ты мне подсунул!
- Я подсунул? Ты сама на помойке подобрала.
- Вовсе не на помойке, а на лестничной клетке. И потом, для тебя подобрала, а ты... Ой, какой ты холодный. Ну, не лезь так сразу, полежи. Знаешь, я лучше в сто раз могу придумать. Я в детдоме девчонкам такие истории заливала, закачаешься. Хочешь, вместо колыбельной тебе расскажу.
- Валяй. Ну, вот, забыл свет в коридоре погасить.
Босыми ногами пробежал, свет выключил, чем-то в темноте еще прошуршал, пощелкал и под одеяло нырнул.
- Вот теперь можно. Рассказывай.
- Значит так. Они долго, почти полжизни шли навстречу друг к другу. И Судьба, наконец, сжалилась над ними и подтолкнула как слепых котят... чтобы они, наконец, познали самый высший смысл любви.
- Вот ничего себе, завернула. Давай дальше.
- На лазурный берег набегали волны. Они смывали следы на песке, только что оставленные двумя длинными, босыми ногами. Следы терялись возле маленькой хижины, в окне которой призывно горел огонь свечи…
Юра, честно говоря, совершенно обалдел. На ходу сочинять такие обороты. Штампы, правда, все это уже было в разных хороших и не очень хороших романах, но в устах Варвары это было, чудо какое-то. Через полчаса он вскочил, включил свет и выключил магнитофон.
- Варька, прости подлеца последний раз. Вот, хотел над тобой посмеяться, магнитофон включил, записал все.
- Тебе больше делать нечего?
- Эврика! Мы с тобой зашибем бешеные бабки.
- Ты че, плохо поужинал. Сказився сувсем. Какие бабки?
- Значит так. Ты берешь магнитофон, наговариваешь, все, что в твою головку придет. Так? Так. Потом, я прослушиваю, делаю небольшую обработку, чисто литературную, редактирую, одним словом, и мы пихаем это в редакции. Кое-какие связишки у меня остались. Деньжат слупим.
- Гениально. А сколько там платят за подобную ахинею?
- Узнаем, не проблема. Я попробую тебя протолкнуть, как... надо какую-нибудь легенду тебе сочинить. Ну, допустим ты слепая. Нет, история этого не переживет. Ладно, начнем с псевдонима. Твоя девичья не подходит, можно вычислить. И потом, надо что-то такое, эффектное.
- Юр, я уже придумала. Варвара Дворянская. Только не в смысле «дворянка», а... как бы, «дворняжка». Ну, псинка беспородная. А? Как?
- А что неплохо. Только... Любовь Дворянская. Чувствуешь, как звучит? И с глубоким смыслом. Сразу ассоциации, Тургенев там, Бунин. А насчет «дворняжки» - забудь, понятно? Навсегда забудь. Не по крови, так по духу, постарайся стать дворянкой. Ей Богу, среди них попадались очень неплохие люди. И вообще, ты же моя царица. Не пристало царице прибедняться.
- Ничего, тоже красиво ляпнул. Как в какой-то басне. Кто там друг друга хвалит? Петух с кукушкой? Так и мы с тобой. Ладно, годится. Завтра же тебе кассет десять наговорю, ты только успевай печатать. Ну, все, решили. Давай спать. Третий час ночи.
- Как спать? А?..
- А колыбельную, я тебе уже спела... ну, ладно, так и быть, искуситель несчастный, сразу на пол.
- Да мать спит давно уж.
- Все равно. Я ее стесняюсь. И не вздумай смеяться.
[justify]- Кстати, я тебе не рассказывал, как