пельмени. И платье красное надень! Хорошо?!
Феликс трижды поцеловал жену и прошел на посадку в самолет. Удивительно, но несмотря на новые ужесточенные правила предполетного досмотра его не проверили вообще. Жизнь вступала в новую фазу, в белую полосу везения.
В конторе уже чувствовалось приближение новогодних праздников. Ребята установили наряженную шарами и гирляндами искусственную ёлку. Юрий Васильевич только заикнулся о живой елке, и получил единодушный отпор. Но в знак протеста он все-таки установил перед собой праздничную экибану из пахнущих живых еловых веток с шишечками. Скоропад смотрелся на месте секретаря, в редакци-онном холле, как главное лицо в их редакции.
Пришла Яна и начала с комплимента:
— О, Юрий Васильевич! Неплохо смотритесь!
Скоропад заерзал в кресле.
— Человек красит место. Как влитое! Как будто всю жизнь секретарем директора был.
— Товарищ секретарь, наш главный редактор не приходил?
— Никак нет! Звонил, просил передать, что задержится. Накануне нам, в редакцию, странные камни один чудак приносил. Жаль, что вы, Яна их не увидели. Утверждал, убедительно так утверждал, что они-де с другой планеты.
— С Луны? Вот это да! С детства мечтала лунный камень иметь. Помните, Юрий Васильевич, песня даже такая была. Эдита Пъеха, кажется, пела: «Подари, мне лунный камень, талисман моей любви…», — очень неплохо пропела строчку из некогда известной песни Яна. — Я, правда, один телерепортаж видела… Оказывается, камней этих «лунных» с тонну по планете бродит! Надувательство, в чистом виде! Люди стремятся обладать чудом, а платят за лжеэкзотику!
— Нет, не с Луны камни, — сказал Скоропад. — С планеты… не помню, как называется. Александр к Игорю… фамилия из головы выскочила… майору из УВД, который нам маньяка, Новикова помог извести, потащил его. А что, правильно! Куй железо, пока горячо! Мало ли что люди выдумают! Экспертиза покажет.
— Занятно! А мы, между прочим, к приятелям собирались. К пяти часам! Людочка свой замечательный грибной пирог испекла…
— Ох-хо-хо-хо-хо! Правильно говорят: журналистика не профессия — образ жизни.
— Увы. Я заметила, что обо всех профессиях так говорят, если профессия прежде личных дел у человека.
— Так это же хорошо!
— Хорошо или плохо… Сколько семей на этой почве распалось!..
— Яна!..
— А, все нормально! Я также бы задержалась. Мы с Сашей — два сапога — пара. Я, Юрий Васильевич, с такой бабушкой сегодня познакомилась, закачаешься, — ясновидящей! Откуда, вы думаете, я про Людочкин грибной пирог узнала? Нашему камердинеру же не присылают меню, от друзей, как принято на королевских приемах.
— Что, да такой степени ясновидящая?!
— Представьте себе! Она даже на эксперимент согласилась. И сейчас мы его с вами, раз уж Саши нет, проведем!
— Интересно девки пляшут! Я никогда таких не видел, настоящих ясновидящих!
Яна посмотрела на часы.
— У нее сейчас Галя, моя коллега с телевидения, и ребята с камерой из нашей программы. В новогодний эфир пойдет! Сейчас я им позвоню, как условились, а вы тоже поможете нам, хорошо?
— Что делать надо?
Яна подала ему чистые листы бумаги.
— Мы условились, что будем рисовать фигуры геометрические. Любые. А я звоню.
Яна набрала телефонный номер.
— Эх! Жаль, что больше из наших никого.
Юрий Васильевич замер в ожидании с фломастером в руках. Не удержался и нарисовал ромб и перевернул страницу.
— Посмотрим, хвалиться пока нечем.
Ясновидящая, называющая себя «всевидящей», Раиса Федоровна Муренина сидела в своей комнате за круглым столом, покрытым плющевой красной скатертью. На плечах у ясновидящей был павлово-посадский платок. На нее был нацелен объектив видеокамеры. Журналистка Галя стояла у телефонного аппарата с громкой связью. Экспериментальный сеанс ясновидения начался.
Яна восхищенно первой закричала в телефонную трубку, когда услышала невероятный ответ.
— Правильно!
Скоропад рисовал уже человечка.
— Человек, который рисует сейчас человечка, уже немолодой… — комментировала Муренина. — Человечек получился у него корявым. Рисовать он не умеет.
Яна заглянула Скоропаду через плечо и мысленно согласилась с ясновидящей. Скоропад изумился.
Вкрадчивый голос ясновидящей доносился из динамика телефонного аппарата.
— В кармане… внутреннем у него — пятьдесят рублей!
— Хорошо бы! — сказал Скоропад и полез в карман. Показал, что там пусто и обрадовался. — Мимо!
Яна промолчала.
— Два кресла, диван, стол в кабинете… — описывала обстановку кабинета ясновидящая.
— Правильно. Что может быть в кабинете? Мебель, — злорадствовал Скоропад.
— Гардероб. Пальто коричневое. Шапка цигейка. Шарф клетчатый. Зеленый.
— Ух ты! Здорово! Раиса Федоровна, а где сейчас мой муж?
Ясновидящая посмотрела куда-то на богатую хрустальную люстру и с беспокойством ответила.
— Не знаю, как и сказать!
Яна заволновалась.
— Говорите, говорите. Смелее.
— Так и быть, расстрою.
Оператор отклонился от визира, живо вообразив, в меру своей испорченности что-то свое, замахал рукой Гале и ясновидящей.
— Может, не надо?
— Кто там еще подсказывает?! — с негодованием крикнула Яна в трубку.
— В милиции он, на допросе у офицера, две звездочки на погонах. Рядом человек странный, с камнем в руке.
Яна выдохнула.
— Надо же!
— Мимо! — записал Скоропад, в созданную им наспех таблицу.
— Мимо? — переспросила его Яна.
Скоропад все еще возился с карманом и что-то нащупал под подкладкой. Не давала спокойствия информация о пятидесятирублёвке.
— Он у Игоря Симонова. А Игорь, как известно, — майор милиции. И, таким образом, получается, что звездочка у него одна.
— Раиса Федоровна, а еще про кого-нибудь?! Оля, наш секретарь. Где она сейчас? Чем занимается?
Ясновидящая отвечала медленно, словно читала записку с непонятным почерком. Телевизионная камера зафиксировала ее в этот момент с закрытыми глазами.
— Не на работе она. Дом хороший. Добротный. Девочка, лет восемнадцати, небольшого ростика. Красивое личико и тело красивое. В ванне лежит. Большая ванна. Джакузи!
— Тьфу! Пусть про… Полянского, например, расскажет, — предложил Скоропад. — Его не знает никто. Почти. Потом у него спросим.
— Наш новый друг, Феликс. Где он сейчас?
— Высоко. Облака… Летит в самолете.
— Куда забрался?! Куда летит? Вот… во сколько прилетит? — потирала руки Яна от коварного вопроса.
Ясновидящая Муренина напряглась. Руки ее, с дорогими безвкусными перстнями, немного задрожали.
— Летит… Но… Не прилетит… Самолет приземлится в положенный срок… Без него… Свет! Белый свет!.. Не вижу… Летчики все умерли… через неделю… Нет... Живы!.. Не вижу!.. Не вижу!
Скоропад снял пиджак и вынул из-под разорвавшейся подкладки пятидесятирублевую купюру.
— На внука грешил!.. Ты смотри, как несправедливо!..
Самолет рейса 1313 летел в Сибирь над плотной пеленой облаков.
На борту авиалайнера Феликс по привычке листал журналы, но, даже читая что-нибудь интересное, думал о своем. Обаятельная стюардесса Леночка в красном газовом шарфике, повязанном поверх белой блузки, в короткой, облегающей юбке, разносила напитки. Пилоты в кабине травили анекдоты и гоготали так, будто бы сидели на шумном стадионе.
— …В третий раз командует генерал! Пятый, твою мать, пошел на взлет! …А тот из-под фонаря высовывается со своим шлемофоном и с акцентом: «Това-рыщ генерал, бла буду, шапка раз-га-варывает!»...
Феликс жестом подозвал хорошенькую стюардессу. Девушка подвезла к нему столик на колесиках.
— Вам лимонад?
— Спасибо, чего-нибудь холодненького, — взял он довольно теплый пластиковый стаканчик. — Скажите, пожалуйста, обратные рейсы до Петербурга у вас каждый день? Во сколько отправление? Как с билетами? Мне бы до Нового года успеть вернуться…
Кабина пилотов не унималась.
— Я, значит, к ней подкрадываюсь с боку. И тихо-тихо, на ушко: «Мадам, мы с вами где-то уже встречались… У нее грудь, бедра…», — причмокнул безудержный рассказчик, заметив в небе что-то необычное. — Конец света! …Смотрите, братцы, чего летит! Справа, вверху. Крупная звезда!
— Да не звезда! — удивился увиденному, бортинженер.— Желтое пятно, вытянутое желтое пятно! …Ого!
Прямо из пятна вытянулся лучик света. Увеличился в размерах. И, как бы переломившись, отвесно упал вниз и зарыскал, освещая землю.
Перепуганный бортинженер толкнул в бок командира воздушного судна.
— Словно ищут чего-то! Командир, на землю нужно сообщить!
Но луч изогнулся и концентрическими кругами устремился к авиалайнеру. Кабина самолета озарилась ярким липким светом. В салоне с силой качнуло пассажиров. Стюардесса выронила стакан с лимонадом на Феликса и упала ему на колени.
— Извините. Воздушная яма. Я вам сейчас помогу.
Но вежливый Феликс помог ей подняться и уже сам вытирал платком лацкан пиджака.
— Ничего, ничего. Пустяки. Вы не виноваты. Не ушиблись?
— Было даже хорошо, — с интимными нотками пошутила девушка из пулковской авиакомпании.
— Извозчик! Можно помягче! — кто-то крикнул на весь салон. — Набрали неопытных! А берут как за «Боинг»!
Феликс зачем-то ответил невидимому пассажиру, подмигивая стюардессе.
— Обыкновенная яма! И в «Боинге» может случиться. Докритикуетесь! Высадят! За грубость!
Потом встал и пошел к туалету.
— Защитник нашелся! Смотри, как бы тебя самого не высадили! — крикнули из салона. — Никто ни за что не
