Но беспокойство вдруг овладело ею. Ольги нигде не было.
— А где же наша Оля?! — с тревогой посмотрела она на уходящий поезд.
Оля стояла в нерабочем тамбуре и с тихим ликованием смотрела на удаляющийся из виду вокзал, на Сашу с Яной...
Поезд мчался по заснеженной голубой равнине.
Феликс, в глубоком раздумье о собственной жизни, вышел покурить в начищенный до блеска немецкий тамбур. За ним последовал проводник с повадками английского лорда.
— По-жалуй-ста, не сорите, — попросил его проводник с сильным прибалтийским акцентом.
Феликс угодливо стряхнул пепел от сигареты прямо в ладонь.
— Конечно, конечно, — сделал он очередную крупную затяжку.
— По-жалуй-ста, не сорите, — еще раз попросил проводник.
— Курить нельзя?! Я немного!
Проводник ушел с очень недовольным лицом.
— Ну зачем же так!
Феликс затянулся украдкой и мучительно посмотрел по сторонам, где бы загасить сигарету.
Вошел проводник с пепельницей.
— По-жалуй-ста, не сорите.
— Придурок! — очень тихо сказал Феликс.
— Чмо! — громко по-русски подумал чопорный проводник.
Феликс загасил, ломая окурок в пепельнице. И поглядывал, куда бы вытряхнуть ее содержимое. На пластиковой стене висела медная табличка «No smoke».
Он открыл дверь вагона. Морозный воздух хлынул в тамбур.
Из темноты на Феликса устремился луч плотного света, и Феликс исчез в его потоке.
Сгусток плазмы еще несколько минут сопровождал поезд.
В тамбуре вновь появился назойливый проводник. Не понимая, куда подевался странный пассажир, захлопнул дверь.
На борту НЛО Феликс в сомнамбулическом состоянии шел по отсекам и переходам. В иллюминаторах светилось звездное небо. И какие-то знаки, клавиатура, огни, свет, иероглифы, напоминающие древнеегипетские письмена плыли по его сознанию.
Звон ложек и стаканов с чаем под стук колес разбудили Феликса.
Полянский спустился с верхней полки купе и качаясь пошел по вагону в туалет. Голова разламывалась. Навстречу ему попался проводник.
— Пепельницу отдай! — грозно потребовал проводник.
— Я… Не брал я твоей пепельницы!
— Отдай по-хорошему, лох, — зло продолжал он.
— Ты в самом деле?! Да у меня… Скоро таких пепельниц будет…
— Ну, смотри…
Вскоре их состав был на государственной границе.
Феликс с интересом рассматривал пограничников, идущих вдоль поезда. Он не заметил, как проводник что-то шепнул одному из них.
— Доброе утро. Пограничный и таможенный контроль. Предъявите ваши документы, — заглянул в купе улыбчивый пограничник в новенькой форме.
— Предъявите таможенные декларации и предметы, запрещенные к вывозу из Российской федерации.
Таможенник профессионально засунул нос в сумку Феликса.
— Что везем?!
— А… это… Как вам объяснить? Это двигатель, для автомобиля. Не удивляйтесь. Обычный двигатель для обычного автомобиля! Я на фирму, на завод «БМВ» по приглашению еду…
Через минуту Феликс уже сидел в комнате для личного досмотра в помещении погранпункта.
Отходчивый пограничник спросил у равнодушного таможенника:
— Ну, что, — контрабандист?!
— Скорее, сумасшедший! Околесицу какую-то несет! Про «БМВ» сначала чирикал, сейчас про инопланетян заливает…
— Да хрен с ним! Пусть бы мужик лечился за границей! — жалел его пограничник.
— Нет! Эта штука из керамики — двигатель, по его словам, не оформлен, как нужно, — писал таможенник протокол. — Никаких бумаг нет. Я вообще не понимаю, что это за агрегат? Вдруг, продукт высоких технологий? Вот, брат, и распродают нашу родину. Тут дело нечисто! Придется серьезно разбираться! Я уже позвонил куда надо...
Яна с Сашей, часто уходили из редакции поздно. Сегодня, когда сотрудники разошлись Саша зажег свечу и налил два бокала красного сухого вина. Иногда хотелось побыть одним в этой старой квартире и посумерничать.
— Вот чума эта Оля! — вспоминала проводы Лейкина Яна. — Я не понимаю! Как так можно?! Прикидывалась девчушкой невинной! Хитрая лиса! Так провести всех!
— Самое неприятное, что родители были не в курсе! Мне жуткую атаку с их стороны пришлось выдержать. Они, представляешь, не дочь свою, не Лейкина во всем винят, а меня! Мол, твой друг! То да се!
— О друзьях отдельный разговор. Что касается Николая, я была о нем совсем другого мнения. Подло! Договорились обо всем, голубки, и нам не сказали. Люди взрослые, вроде бы их личное дело… Нет, не хорошо. Теперь все шишки на нас!
Раздался телефонный звонок. Александр нехотя встал с дивана.
— Межгород, наверное. Не хочу говорить!
— Секретарши у нас нет! — сказала Яна язвительно и взяла трубку.
Звонил Николай из своего просторного дома с шикарной мебелью в Германии. Недалеко от него сидела, поджав ноги на диване, заплаканная Оля.
— Звоню, звоню, а вы конторе до сих пор сидите? Братцы! Ребятушки мои дорогие. Не знаю, как и сказать...
— Тебя! Дружок твой! — сказала Яна и протянула трубку мужу.
— Яна, Яночка, извини! — успел произнести Ниолай.
— Коля, это ты? А где, эта… дюймовочка?! — взял телефон Александр.
— Ребята, я здесь ни при чем. Она инкогнито. Я заметил ее только на территории Германии. Надо же, какой примитивный контроль на границах?!..
— Она же предупредила: как мышка! Пробралась, значит, удачно?! Не знаю, как с тобой быть… Поздравить?.. Или?..
— Или…
— Так, может, приживется?! Тебе-то она нравится?! Хотя теперь уже все равно…
— Ой, Саня, ой, ребята мои дорогие!.. — Лейкин показал телефонную трубку Оле. — Вот и они не знают, как теперь расхлебывать!
— Николай, Колечка, дорогой, любимый… — послышалось в трубке и связь прервалась.
Институт новых промышленных технологий особенно не выделялся среди других питерских промышленных зданий. Раньше он был институтом сугубо военным, работал, как говорили, на космос и был окружен завесой тайны. Но тайной лишь для офицеров фельдегерской почты, которые регулярно доставляли и вывозили отсюда документы под грифом «совершенно секретно».
Феликс сидел в кабинете генерального на шатком стуле, и как маленький ребенок недовольно сопел и дрыгал ногой. Генеральный поначалу неистовствовал, как на подзабытых уже партсобраниях, а потом пошел на мировую.
— Куда тебя понесло?! Разве у нас тебе плохо живется? Работаешь по профилю! На капусту, на базу овощную давно не посылаем. Смотри, какое время наступило! Условия, можно сказать, тепличные, зарплата… появилась. Я понимаю: зарплата, конечно, маловата. Но это наша с тобой родина, Полянский! Не химера капитализма! Что же получается! Если все поедут гуртом, кто родину любить останется?! Я тебя спрашиваю?! Работать, трудиться нужно, а не витать в облаках! Скажи спасибо, что не впаяли тебе по самые…
— Спасибо, Петр Емельянович… Только и можете укорять. Я как раз для России стараюсь, как в школе учили, — идиот! Но ей, видимо ничего уже не нужно!
— Почему не нужно?! Кто сказал?! Нам такие люди, как ты оченно нужны! Я давно к тебе, Полянский, присматриваюсь! Способный! Двигатель… да, он нам не интересен! Мы не автозавод! Мы двигателями не занимаемся. Не наш профиль. Знаешь, сколько у них своих специалистов? Хоть пруд пруди! Зачем силы и государственные средства понапрасну тратил?..
— Я за свой счет! — оправдывался Феликс. — В нерабочее время. Захотелось почему-то двигатель…
— Руки чешутся?!
— Нет! Просто…
— Я и говорю, не надо было. А вот над гравилётом можно было бы покорпеть, подумать потщательнее. Посерьезнее, понимаешь, отнестись.
— Да разве... Я в министерство обороны три раза писал!
— Чудик! На деревню дедушке ты писал, — генеральный достал из стола все письма Феликса Полянского. — Кто так делает?! Служба безопасности-то работает! Кругом одни шпионы, можно сказать! Профессор Савельев чего стоит! А Макушев, Александр Василич! Они, оказывается, уже десять лет на ЦРУ горбатились, а числились в нашем институте. Даже зарплату, твою мать получали! Не стеснялись, подлецы!
— Зарплата не всегда была, — робко заметил Полянский, который в сущности, осуждал ученых-предателей, продавших почти всю документацию института западным и восточным разведкам, не меньше Петра Емельяновича.
— Извини. Ну не всегда вовремя была. Так что?
— Куда мне до них! Я младший научный сотрудник. Всего-навсего.
— Неужели так? Я считал, что вы… Вы, кажется, кандидатскую неплохую написали в самом конце восьмидесятых?
— В нашем 21-м отделе не было кадровой единицы. И работа не пошла.
— Забудь, Полянский, все невзгоды. Специально для тебя, друг-сердешный, создаю лабораторию! Так что подбирай сотрудников! И не тяни, дорогой.
— А сколько, Петр Емельянович?!
— Помешались все на деньгах. Ну… скажем, четыре с половиной тысячи рублей. Устроит?
Феликс так обрадовался, что чуть не упал со стула.
— Я вообще-то не про деньги… Да я, я и так…
— Извини. Зачем — «за так»?.. Что ты еще хотел?
— Сколько сотрудников набирать?
Коварный вопрос повис в воздухе. Феликс выбежал из дверей института окрыленный с победно поднятой вверх рукой.
— Мы еще полетаем! Еще как полетаем!
Скоропад сидел на Олином секретарском месте и пытался справиться с компьютером.
Пришел Андрей, как всегда с кислинкой на худощавом лице.
— Юрий Васильевич, а Оля… Куда она подевалась?
Скоропад с интересом прислонялся пальцами к клавиатуре и радовался как ребенок произведенным действием железного монстра.
— Эх, Андрюша! Какие возможности эта железяка — компьютер — открывает перед человеком! Ты посмотри!
