Мигает!
— Что-то случилось? Где наша секретарша? — повторил свой вопрос Палей.
— Ты, голубчик, не в тех влюбляешься! Вертихвостка твоя Оля! Найди себе женщину серьезную! Опытную! А то что это?.. Одно расстройство...
— Влюбился?! Откуда вам знать, Юрий Васильевич?! Зачем вы так пренебрежительно?
— Я тертый калач! Я женского роду повидал на своем веку… Поверь, уважаемый, не пара тебе Ольга! Что теперь говорить? Ищи ветра в поле!
— Она заболела, уволилась? — заметно взволновался бибисишник. — Судя по тому, что вы за ее рабочим столом сидите? Она бы вам свой компьютер не разрешила трогать!
— Нет, не уволилась! Сбежала! С Николаем, с Лейкиным, залетным! Я им — экстрасенсам — не доверяю! А секретарш — недолюбливаю. Особенный характер нужно иметь — стервозный. Вот она его и окрутила!
— У вас, Юрий Васильевич, не поймешь. То Николай виноват, то Ольга. Не верится мне. Что-то не так! Не могла она!
— Ух, ты! Она и тебе обещала? Вот лиса! Вот проныра!
В холл вошел Александр.
— «Лиса и проныра» — про Олю, наверное? Угадал? Ты, Дрю, не переживай. Лучше раньше, чем позже! Она не человека искала, а место. Но учти, Николай в этом не виноват!
На Андрея навалилось уныние.
— А ну вас!
— Добра без худа не бывает, сынок, — учил Скоропад. — Я, глядишь, машину эту волшебную освою. Вот вам и достойная замена, а мне ставка. А ты, Андрей, дай Бог тебе всего самого хорошего, настоящую девушку найдешь.
— Ты, Эндрю, молодец! — добавил главный редактор. — Благодаря тебе, судя по всему, теперь Полянскому в институте целую лабораторию дали! Будут строить опытный образец гравилёта.
— Отлично. Хорошая новость!
— Только тебе с ним нельзя теперь встречаться.
— Это почему?
— Полянский нынче секретным человеком стал. Оказывается все по-прежнему у нас с этим делом. Наверняка тему его засекретили.
— Елки-палки. И правда! Не подумал! — обеспокоился Андрей и достал из портфеля факс на английском. — Что же делать, ума не приложу? Мне звонили из Штатов, вот и факс даже прислали. Концерн «Star Light» захотел инвестировать в проект Полянского по созданию гравилёта до десяти миллионов долларов.
— Поздно, батенька, поздно! Оборона родины! ФСБ и все такое! Ты бы лучше нам инвестора нашел!
— Проще простого! Придумай свою летающую тарелку или кастрюлю, на худой конец, и... дело в шляпе! Чего там?!
— Трудно! Но постараюсь!
— Ты секретаршу, — показал Андрей на увлеченного работой на компьютере Скоропада. — Не можешь толковую подобрать!
— Идея! — воскликнул Редактор и обратился к Скоропаду. — А как вы, Юрий Васильевич, дорогой вы наш, посмотрите на то, что я предложу вам устроиться к нам на полную ставку?
Скоропад сделал вид, что это его не совсем устраивает, но если надо… И не отрываясь от монитора ответил.
— Только, чур, кофе я подавать не буду!
Утром в квартире Феликса затрынкал еще дореволюционный звонок в дверь. Феликс не надевая халата, почесал волосатую грудь и открыл. На пороге стояла блудная, но любимая, несмотря ни на что, жена. Феликс не мог поверить своим глазам. Жена виновато улыбалась.
— Ты не рад?
— Ты?! Вернулась? Ты насовсем?! Ты хочешь вернуться?!
— «Хочешь»? Я вернулась! Пройти-то можно?
— Ты дома! Неужели?! — еще не пришел в себя Феликс. …Я загадал: машина взлетит, и ты вернешься! Слушай, ты больше не уходи от меня! И тогда все, что я делаю... Прости… Я по-прежнему люблю тебя!
Он еще несколько минут, посматривая на часы, обнимал и целовал жену, нарочно забыв обо всем. Кроме работы.
Через полчаса раздраженный Полянский уже был в институте в кабинете директора.
— Как успехи, Феликс Иванович? — приветствовал его с порога генеральный. — Что новенького в нашей новой лаборатории?
— Вы меня за дурака держите, Петр Емельянович.
— Так бы жил! Чем недоволен?
— Так вы же тему мою засекретили, Петр Емельянович! Первый отдел теперь каждый день даже содержимое мусорных урн пристально изучает.
— Ну! Правильно! Это, брат, тебе не свечной заводик. Оборонные интересы!
— Не маленький.
— Все?! С этим пришел?
— Хитро получается, Петр Емельянович. Если раньше я, в принципе хотя бы, мог с коллегами поделиться, привлечь к работе нужные кадры и все такое… Теперь мой проект просто-напросто увязнет в бюрократических бумагах. И, вполне вероятно, никем не будет востребован?!
— Славы захотел? Теперь тебе золотую рыбку подавай, чтобы была у тебя на посылках?!..
— Какую рыбку?! Если вам лично или в министерстве мой гравитационный летательный аппарат покажется неперспективным, то… То я вообще никогда не осуществлю мечту своей жизни?! Так получается?!
— А как ты хотел, мой мальчик?! Покажи мне человека, который бы полностью воплотил в жизнь все свои идеи? И был бы при этом доволен?! Даже Сергей Павлович Королев, Келдыш, Капица, что там, сам великий Альберт Эйнштейн…
— Не знаю, не знаю, как к этому относиться? Моя тарелка — реальность! Объективная реальность, заметьте! Разве вы не видели ее собственными глазами?!
— Я много чего видел! Тебе и не снилось!
— Скажите честно, Петр Емельянович. На те деньги, которые выделены моей лаборатории, аппарат ведь не построить? Так?! Тогда мое назначение, создание моего отдела имеет намерением, по сути, отстранить меня от моей работы?! Кабинет руководителя проекта, солидная, по нашим меркам, зарплата… это западня?
— Кабинет, зарплата… Сговорились все что ли?! Я хотел как лучше. Ты думаешь, на Западе твоем любимом тебе бы позволили путаться под ногами у стервятников из авиаконцернов? Вмиг бы заклевали! Читал когда-нибудь про борьбу монополий?
— О чем вы?!
— Скажу честно. Думал, ты успокоишься. Ты, Феликс, — талантливый ученый! Родился не в то время!
— Старая песня… Не в то время! Не в той стране… — ухмыльнулся Феликс.
— При чем тут страна?! Если бы даже были у нас свободные деньги?.. Кто бы нам с тобой позволил? «Миги», «Сушки» — самолеты, вертолеты — куда девать? Мы автомобиль новый на конвейере запустить десятилетиями не можем. А ты, говоришь — гравилет?! Эх, парень, — генеральный встал и по-отечески обнял его за плечо. — Отчаиваешься?! Пустое!.. Россия наша, интересная, мистическая страна. Вот увидишь, мы первые полетим на этой штуке. — Подмигнул он Феликсу.
— «Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе…» Вам, простите…
— Президента нам нужно, фанатика, Петра нового! — продолжал директор. — В России без Петра не обойтись! Но такого, похоже, не выбирают. Бог не дает! Обиделся он на Россию. За ее проделки!
— И что теперь?! Когда мы вот так хорошо с вами объяснились, Петр Емельянович? Мне просто ходить на работу и держать язык за зубами? Да?
— Погоди ты. Сложный ты парень. Что ты от меня хочешь?
— Лазер, две установки. Командировку в Новосибирск.
Генеральный директор хорошенько подумал.
— Одного лазера будет мало?
Феликс прикрыл поплотнее дверь в директорском кабинете.
— Вот смотрите! Еще Дмитрий Иванович Менделеев определил вес как взаимодействие масс. И то, что обладает весом, — материя. Так?!
— Так, — с интересом согласился директор.
— Взаимодействие это электромагнитное. Раз так, надо рассчитать такое частотное соотношение, при котором объект — машина времени…
— Ого, куда тебя занесло!..
В субботу в 16.00 в аэропорту Пулково было оживленно. Накануне задержали несколько рейсов из-за снежного бурана, а теперь пачками отправляли рейсы во все стороны света.
По аэропортовскому радио передали.
— Уважаемые пассажиры! Начинается регистрация билетов и оформления багажа на рейс номер 1313 Санкт-Петербург — Новосибирск.
У высокого столика кафе среди вокзальной суматохи стояли Феликс и его жена.
— Феликс, когда прилетишь назад, надо к маме моей обязательно сходить. Тебе нужно восстанавливать отношения с тещей. Она все это время меня со свету сживала из-за тебя: «Зачем вы расстались?! Разве Феликс был плохим мужем? Чего тебе не хватало?!» Она тебя по-прежнему любит.
— Ага! Если бы так было, то она тебя на порог бы свой с новым зятем не пустила. Скажи правду: радовалась, что дочка с внуками рядом?
— Потом поговорим, Феля, — сказала жена и погладила его по щеке. — Прошу тебя, не задерживайся специально.
— Чудная, когда я специально задерживался?
— А под прошлый Новый год? Кто не попал на утренник к Светланке в детском саду? Пренебрег? Она очень расстроилась.
— Испытания не закончились! Потом погода нелетная была.
— Они, зная твой характер, специально тебя под праздники подставляют.
Феликс обнял ее.
— Милая моя женушка, не бурчи! Этой командировки я полжизни ждал! Там, в академгородке, в институте моя первая работа осталась. В архиве пылится. И Вася, друг мой по Бауманскому, дурью мается. Помнишь Васю? Он к нам сразу после нашей свадьбы приезжал в Питер? У твоих еще жили…
— Такой рыжик, весь в веснушках.
— Этот рыжик на самом деле мне сто очков форы даст! Гений. Настоящий ученый!
— Заканчивается оформление багажа и объявляется посадка на самолет, следующий рейсом Санкт-Петербург — Новосибирск, — сказало равнодушное радио.
Жена погладила Феликса по кудрявой голове.
— Как ты!.. Прости меня, дуру, за то, что уходила от тебя. Теперь мы никогда с тобой не расстанемся. Правда?
— От тебя зависит! Если пельменей своих фирменных к моему возвращению не приготовишь…
— Бедный! Бедненький мой Феликс! Ты, наверное, все это время без меня пельменями магазинными питался? Если бы не предупредил, ни за что бы не приготовила. Подумала бы, что они и так тебе надоели.
— Что ты! Обязательно приготовь
