- Да уж, теперь только в работе удачи и просить. Охоту они мне закрыли. – Матал улыбался в свою длинную бороду. Все в стойбище любили охотника Матала за добрый нрав и конечно за хорошие стрелы и наконечники. Матал всё делал хорошо. Он умел «видеть дело», как говорили люди. Он уже не прижигал углями волосы на лице, после того, как перестал уходить далеко от стойбище и поэтому его можно было узнать издалека по большой бороде, которая с каждым летом более и более походила на чешую серебристой сальпы.
- Ну, а ты? – Матал теперь смотрел на Чийта. – И головастика не добыл?
- Духи сегодня послали добычу им! – Чийт мотнул головой в сторону старших парней.
- Духи посылают добычу терпеливым и внимательным. – С укоризной в голосе произнёс Матал. Все понимали причину такой предвзятости. Чийт был его младший сын.
Хромой охотник покачал головой. – Иди, обними Малу, и приходи помогать.
- Охотник Матал, уже смеркается. Неужели, после долгой дороги, ты заставишь сына работать? – Это Нухай вступился за друга. – К тому же мы голодные.
Махал стоял и смотрел на них. Чийт наклонив голову, молча ждал. Остальная молодежь, тихонько огибая их, проходила дальше, в глубину стойбища. Махал дождался, пока все пройдут и только потом тихонько буркнул, отворачиваясь.
- Ладно. Иди, покажись матери... и поешь.
Чийт и Нухай, радостно улыбаясь, быстро пошли за остальной молодёжью. Кайлу тоже, вежливо кивнув, прошёл мимо.
- Сегодня уже не дожжём. – Это Матал за его спиной обращался к малышне. – Вон, сюда хворост кладите и идите в хижины. Завтра, как солнце осветит поляну, чтобы были здесь. Всем понятно?
Ребятня, радостно пискнув в ответ, быстро покидала хворост рядом с дымящимися корнями, и, обгоняя ушедшую молодёжь, дружной стайкой устремилась в стойбище. Матал, грустно улыбаясь, посмотрел им вслед, затем, поколотив палкой еще не пережжённые корни, он отодвинул небрежно брошенные охапки хвороста от углей.
- Кайлу! – Он окликнул его в спину. – Погоди.
- Пусть духи пошлют тебе удачу, охотник Матал. – Кайлу сделал несколько шагов навстречу, не дожидаясь, пока пожилой охотник сам дохромает до него.
Матал добродушно пряча улыбку в бороду, остановился рядом с ним.
- А у тебя как с удачей? Духи послали тебе рыбу?
- Послали, охотник Матал, я убил две большие рыбы с красным мясом, а ещё сломал острогу. Но рыбу мы съели вместе, а острогу я пока не починил. Нужно новое древко. Так что я и без рыбы и без остроги. – Кайлу усмехнулся, разводя руками.
- Ничего. Рыба с красным мясом очень сильная... и вкусная. А с наконечником я могу помочь, если пожелаешь.
- Наконечник цел.
- Хорошо-хорошо, - Матал кивал, и было видно, что про добычу он спросил из вежливости, а интересует его нечто другое. – Скажи, вы ведь были на дальнем заливе, где маленькая речка с тиной впадает в озеро?
- Там много лягушек. – Улыбнулся Кайлу.
- Да-да, - хмыкнул Матал, кивая. – Скажи, Кайлу, - снова повторил он, - у вас там ничего странного не происходило – ну, необычного? – Он понизил голос.
- Не знаю. – Кайлу добростовестно задумался. Он сразу же вспомнил старуху Нойху, но говорить об этом было нельзя. Он обещал. – А! – Встрепенулся он, - рано утром зачем-то Тайса приходил.
- Тайса? – Казалось Матал ожидал услышать что-то другое. Он задумался. – Тайса... Что ему там делать?
- Наверное, он там охотился. Он дал нам ногу алха и ушёл. Мы её сварили.
- Ногу алха? – Матал пожал плечами. – Ладно... Никому не запрещено делиться добычей с другими. Это доброе дело. – Он снова покивал бородой, смотря куда-то вниз, - Ладно... – Он опять вскинул глаза на Кайлу и спросил. – Вы ведь были на дальнем заливе, это совсем не в той стороне, где живут гурхулы.
- Нет. Мы были там, где речка с тиной впадает в озеро. Пошли туда, куда и собирались. Чийт был с нами.
- Ага.
Матал думал о чём-то своём, рассеянно шевеля бородой.
- Хорошо. – Вдруг сказал он. – Ступай. – Он по-отечески похлопал Кайлу по спине, отворачиваясь к дымящимся корням.
«Странные вопросы» - подумал Кайлу. - «Опять спрашивают меня. Мог бы спросить Чийта». Кайлу развернувшись, быстрым бодрым шагом побежал к дому. Там уже стояла его маленькая мама. Это именно ей Кайлу был обязан своим невысоким ростом. Она, чуть вжав в голову плечи, искательно улыбнулась ему, и бросилась навстречу. Кайлу, не удержавшись, раскрыл объятия и прижал маму к своей груди. Он пока ещё был не охотник, значит, можно было и обнять. Отец вышел из хижины следом. Он тоже был невысокого роста, но крепкий и кряжистый, с уже поседевшей головой. Светлорусая борода была короче и темнее чем обычно. Отец её обжигал – тоже готовился к празненству.
Кайлу степенно шагнул к нему, и остановился, почтительно опустив глаза. Он был уже вровень с отцом, и видимо, ещё вырастет немного выше.
- Пусть духи пошлют тебе богатую добычу, охотник Агал. – Кайлу поздоровался так, как того требовали обычаи стойбища. Он, во-первых, был молодёжью, а Агал охотником, и только, во-вторых, они были отец и сын.
- Ну. – Хмурясь и пряча улыбку, спросил отец. – Как сходили? – Он положил руку ему на плечо.
Кайлу, радостно улыбнувшись, поднял глаза.
- Неплохо. Я бил большую рыбу с красным мясом, но сломал острогу.
- Сколько? – удивился Агал.
- Я убил две, но потом сломал острогу. Вторая была большая, с твою руку, охотник.
- Пойдём. – Отец первый зашёл в хижину. Мама быстро шмыгнула следом. Потом зашёл и сам Кайлу.
На камнях очага и вправду разогревался горшок с мясом алха. Мама его делала по особенному, как никто в стойбище. Сначала обжаривала на камнях, потом долго тушила в острых листьях дикого лука, понемногу помешивая и подливая воду. Листья лука к концу лета становились жёсткие и невкусные, но когда их так долго тушили в жирном бульоне, они, как будто вспомнив свою весеннюю молодость, вдруг становились мягкими и отдавали свой, особенный аромат мясу. Кайлу огляделся – высоко на перекладинах наката крыши висели натёртые солью и лесным чесноком, куски свежего алха. Значит, отцу вчера духи послали удачу. Он вопросительно посмотрел на мать. Та довольно улыбнулась круглым и добрым лицом, и кивнула. Она опустилась на колени перед очагом, тонкой палочкой помешивая куски алха в разваренных и душистых листьях лука. У Кайлу всё свело в животе от этого запаха. Он опустился перед очагом со своей стороны, сев на свой травяной подстил.
- Гордиться особо нечем. – Нехотя пробурчал отец. – В это лето алхов много и сайсылы встречаются нередко.
- Мясо алха очень вкусное. – Ответил Кайлу.
- Ты мать за это похвали.
Отец уселся и стал перебирать зимнюю одежду – она валялась тут же, на полу. Это означало, что ему надоело болтать, и дальше он будет только слушать.
- Хойхо и Мурхал тоже добыли по алху. – Он умолчал, что алх у Мурхала был совсем молодой. Молодой или нет, это тоже был алх, и его надо было суметь добыть.
- Тебе тоже надо в лесу начать охотиться. – Мама торопливо накладывала ему в чистую пригоршню. – Если ты язык рыб понимаешь, то значит, и язык зверей распознать сможешь. Старики говорят, что не бывает так, чтобы духи дали понимание в одном и закрыли в другом.
Кайлу взял пригоршни и вдохнул, ни с чем не сравнимый, аромат алха тушёного в листьях лука. Он об этом мечтал, пока шёл сюда. Он, подцепляя острой палочкой куски, жмурясь, отправлял их в рот. Затем промычав от удовольствия, он заметил, что и отец и мать, оба с улыбками смотрят на него. Отец, крякнул, и повернувшись к матери сказал. – Нутала, дай мне, что ли? Вон как ест. И сама поешь. Сейчас всё стойбище сюда на запах сбежится. – Он снова склонился над шкурой, проверяя шов.
Какое-то время они ели в молчании, только счастливо поглядывая друг на друга. Кайлу первый опустошил свою пригоршню, и ему очень хотелось ещё. Наесться, насытиться этим мясом, этим запахом очага и родными лицами. Он вздохнул и поёрзал. Просить ещё считалось невежливым. Охотники учили молодёжь так – «Сложи две ладони» - требовали они. И когда мальчишка складывал, они наставительно произносили – «вот, сколько надо человеку. Ровно пригоршня». Поэтому небольшие глиняные мисочки и звали пригоршнями. Но мама тихонько, не дожидаясь его просьбы и всё понимая, подложила ему из горшка ещё.
*****
- Когда ты станешь охотником? – Вздохнула мама, убирая пустые пригоршни.
- Точно не в этот раз. Может на следующий год. Мне ещё надо убить хотя бы алха. – Кайлу довольно откинулся на свой подстил.
- Можно подумать, ты рыбу мало бил.
- Рыба не сайсыл. – Вздохнул Кайлу.
- Можно подумать, что взрослые охотники рыбу не бьют. – Она начисто вытерла пучком сухой травы три пригоршни и бросила пучок на угли – в пищу духам хижины. – Бьют, да только не у всех так хорошо как у тебя получается. Точнее, ни у кого.
- Ну, да-а... – Задумчиво протянул Кайлу. Он вспомнил, что ему завтра надо идти за орешником. Может быть, ну её, эту Нойху. Срежет он себе подходящую пайлу, где-нибудь, рядом со стойбищем, и не потащится в эти серые скалы в сторону гурхулов.
- А может и в этот раз? – Задумчиво сказала мама, глядя на угли. – Хотя... мне женщины у озера вчера сказали, что шаман сердит на тебя. Говорят, что ты духов обманул. Поэтому ли тянут?
- Что? – Кайлу удивлённо выпрямился, садясь на подстиле.
Отец досадливо крякнул и упёр гневный взгляд на мать.
- Я просто хочу, чтобы он тоже охотником стал. Мало он рыбы добыл? – Она, схватив вытертые пригоршни, порывисто вышла наружу – ополоснуть.
- Охотник Агал, что это значит? – Спросил Кайлу дрогнувшим голосом.
- То бабы, как лягушки, пустое квакают. – Отрезал отец.
Он сидел и продолжал ковыряться в своих шкурах, а Кайлу всё так же, не отрываясь, смотрел на него. Мама не заходила. Наконец отец повернулся и нехотя произнёс.
- Те две старухи, что ты зимой кормил... по предсказанию шамана должны были умереть. Вроде так было сказано... Не вынести голода. Но они пережили эту зиму, видишь. Поэтому и говорят так. Не обращай внимания. Духи дали им выжить, вот они и выжила, а ты тут ни при чём.
Кровь бросилась Кайлу в лицо. Как это понять? Заботится о старых и слабых было почётным делом. За это хвалили. Щедрых охотников-воинов воспевали в песне посвящения. Что это значит – он обманул духов? Если бы духи хотели, они бы не послали ему столько рыбы. Или старухи бы всё равно умерли. Зачем такое болтают? Он вдруг, против воли, почувствовал, что какое-то липкое чувство вины оседает изнутри. Он наклонился, обхватив себя руками, глядя на мерцающие угольки.
[justify]Тихонько вошла мама. Ничего не говоря, она положила плошки под накат из перекладин, и, опустившись рядом с