Кайлу, забыв про старуху Нойху, опять, в который раз, мыслями вернулся к тому сайсылу. Кайлу тогда лежал еле живой на шкурах в своей хижине, и все думали, что, он вот-вот уйдёт к предкам. Дома не было еды. Мурхал же добыл сайсыла и в стойбище все об этом знали. Он поделился с роднёй... и всё. Да, это было его право, но...
Мать Кайлу потом тихонько призналась ему, что так обрадовалась, что сразу поставила горшок с водой на огонь, даже не усомнившись, что лучший друг Кайлу сейчас придёт и принесёт мяса для него. Ведь тот, кто так много раз делился с ним рыбой, болеет. Но Мурхал не пришёл и мясом не поделился. Горшок кипел впустую. Она ещё сидела, подливая воду с надеждой. Зря надеялась. Несбывшаяся надежда это кипящий горшок с пустой водой. Как будто что-то варится, а внутри ничего нет. Отец, когда услышал этот разговор, шикнул на мать и та испуганно притихла. А её слова запали Кайлу в сердце. Почему так произошло? Какая-то невидимая трещина между ним и Мурхалом появилась и продолжала шириться и расти. Внешне они оставались друзьями, но какая-то отчуждённость и недосказанность как будто вклинилась между ними и раздвигала их в стороны, как пайловый клин раскалывает ствол махи, когда опытный охотник колет его себе на зимние снегоступы. Когда это началось? Кайлу прокручивал в памяти всё, что было до его болезни, и пытался найти ответ на мучавший его вопрос. Может где-то был виноват он сам? Может, не поделился рыбой? Нет, Кайлу всегда когда мог, делился с ним. С кем, как не с Мурхалом, его лучшим другом? Может он чем-то обидно задел Мурхала или посмеялся над ним? Тоже нет. Может сам не увидел, может, был слишком поглощён ловлей рыбы? Хотя – нет, ничего обидного Мурхалу он не говорил. Тогда, почему тот не помог ему, когда он так сильно болел? Кайлу ни за что бы не стал задавать этот вопрос вслух, хотя, он висел у него на сердце? Возможно, поэтому он ловит порой заискивающие взгляды Мурхала? А иногда тяжёлые и подозрительные... Почему он спросил его про Тайсу, да ещё и при всех? Откуда Кайлу знать, зачем приходил этот сын ныкты.
Голова была забита тяжёлыми мыслями, а ноги размеренно отсчитывали шаги. Все спешили в стойбище, и Кайлу невольно оказался в самом хвосте вереницы молодых людей. За неприятными думами, он не заметил, как они прошли большую часть пути. Ещё немного и покажется родное стойбище с гомоном детей, суетой женщин, дымом костров и запахом еды. Старухи, выглядывая из хижин, будут кивать им, и улыбаться беззубыми ртами. Будет и своя хижина с добрым, и всегда немного испуганным, взглядом матери. Будет хмурая улыбка пожилого отца. Будет тихонько булькать похлёбка на камнях очага. Можно будет неспешно рассказать, как Кайлу сплавал на дальний берег, и какую рыбу он поймал на той каменной гряде. Мама, робко улыбаясь, будет слушать, оглядываясь на отца, а отец будет чинить снегоступы, готовя их к зиме, проверять наконечники для копий, перебирать костяные заготовки и делать вид, что не слушает, что говорит сын. На самом деле, он всегда слушал и запоминал, даже лучше чем мама. Только говорил мало и часто хмурился... А потом Кайлу ляжет на свой подстил из сухих трав, вытянет ноги, завернётся в шкуры и будет спать, спать, спать...
Завтра будет суетливый день. Все будут готовиться к празднику. Девушки и женщины достанут свои лучшие наряды из сырых, после летних дождей, хижин, повесят на солнце и будут приводить в порядок. Подростки и молодёжь будут выполнять распоряжения охотников. Найдётся работа и детям – расчищать стойбище от всякого мусора и до самой темноты носить воду и дрова из леса. И так два дня.
Потом будет день празненства – на большой поляне, перед хижиной Нойхон-Чона, как и всегда, раз в год, соберётся всё их стойбище. Старшие охотники будут называть имена молодых, а все те, кто имеет голос на совете, должны будут первыми сказать своё мнение, достоин ли тот вступить в охотники, или нет. В большом глиняном котле, посередине поляны будет вариться сайсыл и почти все смогут вдоволь наесться тёмно-красного волокнистого мяса. Это будет через два дня. А пока... Пока они шли к стойбищу.
Что ему делать завтра, когда он проснётся? Разговор со старухой Нойхой опять всплыл в голове. То, что она ему сказала, никогда бы не пришло в голову самому Кайлу – идти туда, на границу с землёй гурхулов. Кайлу бы сам до такого не додумался. Во-первых, далеко, во-вторых, запрещено. То есть, как запрещено... Туда, насколько знал Кайлу, никто не ходил. Охотники племени предпочитали добывать зверя в лесах, которые опоясывали стойбище и озеро, уходя порой далеко в поросшие лесом просторы холмов и долин... А старуха сказала ему, что сама там бывала, и видела где растёт орешник-ходук. А ещё она сказала, что бояться куда-то идти, значит так и остаться маленьким ловцом лягушек.
Родное стойбище встретило их дымом и суетой. Они прошли тропой вдоль озера и ожидаемо увидели мальчишек, носящих воду. В эти тёплые дни перед первыми жёлтыми листьями, каждый старался поправить жилище и укрепить его перед осенними затяжными дождями и белым холодом. Нужна была глина, песок и камни. А ещё много тонких веточек и длинных стеблей жёсткой сукоры. Она хорошо гнулась и закрученная в глину, надёжно держала форму, не давая, сырой ещё глине, расползтись. А её жёстко-волокнистые стебли к концу лета становились настолько крепкими, что их почти невозможно было разорвать руками. Ей залепляли прорехи в прохудившихся стенах.
Стойбищенские мальчишки, увидев их, почти хором закричали.
- Ловцы лягушек, как охота в этом году?! – И радостно засмеялись. Это было почти обычаем. Пока молодёжь не перевели в охотники, их можно было в шутку так называть. Как только кто-нибудь становился охотником, то за такое обращение можно было получить крепкий подзатыльник, а то и несколько раз хворостиной по спине или ногам. На охотника разевать рот было нельзя – он воин, добытчик и защитник. И некоторые из них станут охотниками через два дня, а пока... Пока озорные мальчишки пользовались случаем и изо всех сил старались посмеяться впрок.
Нухай, который только что передал ношу алха обратно Хойхо – он добыл, пусть он и зайдёт с ней в стойбище, чтобы все видели – резко вытянул руку и выдал затрещину ближайшему мальчишке. Тот ойкнул, и сразу перестав скалиться, и чуть не выронил пустой горшок для воды. Остальные, видя это, живо отпрыгнули на несколько шагов от тропы.
- Ты ещё не охотник! – Возмущённо завопило несколько голосов.
- Не шуми, когда спрашиваешь про охоту. – Довольный Нухай поправил накидку на плечах, и с улыбкой отправился дальше, ступая за Хойхо.
- Вонючий гурхул. – тихо раздалось сзади.
Нухай резко развернулся на эти слова, но мальчишки уже бежали, шелестя ногами по траве в направлении берега.
- Пошли-пошли! – Поторопил его Хойхо, не оборачиваясь. Мурхал шёл впереди и Хойхо это, кажется, начинало задевать. Всё-таки, он был на пол зимы старше и его алх был больше. Они ускорили шаг.
Кайлу шёл самым последним, после девушек. Ему так торопиться было незачем. Алха он не добыл, острогу сломал, да и его ноша была не самой тяжёлой: несколько пригоршней в мешке, травы, набранные впрок и наконечник остроги на поясе. Вот и всё, не считая одежды, которая была на нём. Большой горшок несла в мешке Хита, а остаток пригоршней на себе тащила Сийна.
Мальчишки пробежали их недлинный караван, и притормозили возле Кайлу.
- Как охота, Кайлу?
- Пара лягушек, всего... Потом встретил большую жабу. Она сломала мою острогу и чуть не съела меня. – Ответил Кайлу с серьёзным лицом.
Мальчишки, не распознав шутки, остановились удивлённые. В руках у Кайлу, и вправду, не было всегдашней остроги.
- Большая жаба? – Удивлённо спросил Катэ, светлорусый мальчик с царапиной на носу.
- Огромная. – Кивнул Кайлу. – С острыми зубами. Мы такой ещё не видели. Нам пришлось убежать в стойбище. – Он оглянулся с деланной тревогой. – Кажется, она идёт по следу. – И он быстро прошёл дальше по тропе, оставив озирающихся мальчишек в топтаться в тягостных раздумьях.
Впереди тихим ручейным переливом раздался смех Ллайны. Она всё слышала и оценила шутку. Сегодня вечером малышня будет пугать друг друга рассказами про огромных зубастых жаб.
Впереди послышались радостные восклицания. Старшая молодёжь уже заходила в стойбище.
*****
По всему стойбищу стелилось словно бы рассеянное в воздухе серо-белёсое полупрозрачное покрывало. Едкий запах сырого дыма сразу же ударил в нос. Кайлу догадался, что это выжигали большие деревья на поляне, где обычно проходили собрания стойбища. Он мимолётно улыбнулся – об этом часто говорил и вождь и старшие охотники, что поляну надо бы расширить, но никто не хотел заниматься этим муторным делом. А сейчас, значит, за пару дней до празненства, всё-таки, решились. Хорошо, что он ушёл с молодёжью – к таким делам обычно привлекали всех не-охотников и не-семейных.
Впереди идущие уже приветствовали Матала, пожилого охотника, который сломал ногу семь вёсен назад. Он, из-за хромоты, теперь не мог ходить на охоту, но зато приноровился делать замечательные стрелы и наконечники. Его не раз хвалили охотники. Говорили, что его стрелы несут удачу. Их охотно брали, отдавая взамен птицу и мясо, поэтому в доме Матала была еда. А сейчас он руководил младшими подростками стойбища и теми, кто не сумел улизнуть на озеро с «ловцами лягушек», то есть с ними, с молодыми охотниками.
Кайлу знал, что сначала острыми палками надо разрыхлить и разгрести землю вокруг дерева, обнажив комель и корни. Это было нелёгким делом, порой надо было лить много воды, чтобы размягчить задубевший под корнями грунт. Затем, когда эта работа была сделана, и дерево становилось похожей на паука, привставшего на своих лапках, под ним разводили огонь, который через долгое время пережигал сырые корни, и дерево можно было валить. Жгли корни не абы как, а с тем расчётом, чтобы упавший великан не разбил чью-нибудь хижину или не зашиб человека. Поэтому, сначала выжигали с той стороны, куда хотели, чтобы упал ствол. Обязательно нужен был кто-то старший и опытный, чтобы руководить процессом, и особенно следить, чтобы пронырливые дети не попали под падающий ствол. Если сделать всё правильно, то большое дерево не падало разом, а постепенно накренялось, теряя один за другим свои опоры-корни. Тогда было сразу видно, в какую сторону оно в итоге ляжет.
- А-а, вернулись, бездельники! А я вас по всему стойбищу искал! Некому было мокрую землю носить. – Добродушно прогудел Матал, разглядывая убитых алхов. – Успели, значит, до посвящения убить что-то побольше лягушонка. Ну что ж, добрая добыча. Особенно эта. – Он хлопнул ладонью по туше, которую нёс Хойхо. – Добрые охотники. – Шёпотом добавил он, подмигивая Хойхо и Мурхалу. Он назвал их охотниками. Это означало, что на совете старших, он подаст свой голос за них.
[justify]- Пусть духи пошлют удачу в работе,