- Народ пойонов! Слушай волю духов! – Громко раздалось над поляной. – Духи вместе говорят – «Пусть Хойхо будет добрым и честным охотником!»
- Пусть Хойхо будет добрым и честным охотником! – Дружно повторило всё стойбище.
Хойхо встал. Его коса была заплетена. Он прошёл в строй к охотникам.
- Вижу-у! Ви-и-ижу-у! – Снова раздалось над притихшей поляной. Сердце Кайлу забилось сильнее – к строю охотников шёл Мурхал.
*****
Если бы Кайлу спросили, что он чувствовал в те удары сердца, пока заплетали косу Мурхалу, то он, наверное, не смог бы ответить ничего. Время и чувства застыли, и только тело Кайлу делало отрывистые вдохи, а его разум как будто растворился здесь, над этой поляной, словно бы слившись с людьми его племени, которых он любил, и с которыми он так хотел быть дальше: помогать, жить, ходить на охоту, растить детей. Никогда ещё Кайлу не чувствовал такого единения со своим племенем. Его мать пела песню, вместе со всеми, и Кайлу чувствовал это. Его отец стоял в шеренге охотников, не на самом последнем месте, и он видел это. Спокойное, чуть красноватое лицо вождя с полуприкрытыми глазами, торжественная фигура шамана, застывшая и внимающая духам. И всё его племя, словно бы монолитным объятием спаянное вместе непостижимой загадкой жизни. Будто бы поколения предков, вместе с ними окружили поляну и принимали новых охотников в свои ряды: во взрослую жизнь, а затем к себе – в вечность.
- Пусть Мурхал будет добрым и честным охотником! – Хором повторило всё племя волю духов.
Разум Кайлу вернулся в его голову, а его глаза снова увидели Говорящего с Духами, который, в очередной раз поднимал белую кость над головами, внимая воле духов.
- Ви-ижу. – Пронеслось над замершими в ожидании людьми.
Кайлу, как во сне переставляя ноги, шёл к рядам охотников. Каждый шаг, словно бы возносил его чуть вверх, он будто бы парил, а не шёл. И опять в его глазах было всё стойбище, словно бы он всех видел разом... Он прошёл рядом с Главным Охотником, развернулся перед Говорящим с Духами и остановился, готовый опуститься на рогатый комель...
- Ви-ижу! – нараспев повторил шаман.
Кайлу, сдерживая улыбку, стоял, и всё племя смотрело на него. Он видел сияющие глаза матери, и знал, что позади него, в строю охотников, также, не отводя от него взгляда, стоит отец.
- Вижу изменника и обманщика! – Громко и торжественно проговорил сзади голос шамана. – Он не сможет солгать духам!!!
Кайлу сел на выжженный комель.
Никто не пел песни.
Звенящая тишина обхватила его голову.
Всё племя, замерев, смотрело на него. Он видел как медленно открывается рот у матери.
Что это только что сказал Говорящий с Духами?
Он сидел в застывшей тишине и видел, что глаза всего племени устремлены на него. Почему не поют? Он заморгал, не понимая.
- Изменник и обманщик! – Духи говорят – «Зачем ты вышел? Мы тебя не звали!» - Опять раздалось сзади.
Кайлу непонимающе оглянулся назад.
И шаман, и все охотники, замерев, смотрели на него.
- Смотри, племя пойонов!!! – Громко закричал Нойхон-Чон. – Он не смог обмануть Высших Духов! Смотрите все!
Кайлу обернулся к общему собранию стойбища. Все, затаив дыхание, смотрели на него. Лицо матери с прижатыми ладонями, из-под которых, чёрной дырой темнел, открытый в ужасе, рот... Лицо Уртала с выпученными глазами... Хита изумлённо глядевшая на него... старухи, как-то хищно подавшиеся вперёд... Ллайна, сжавшая губы и нахмурившая брови, тоже смотрящая на него. Все. Абсолютно все в немом оцепенении застыли, осуждая его.
Что? Духи не звали его? Что это он говорит?
Он опять оглянулся назад, боясь поверить.
- Духи оскорблены и уходят! – Проговорил шаман. В его голосе послышалась такая обречённость, что и у Кайлу сжалось сердце, как будто, сказанное не относилось к нему. Он ещё не мог до конца осознать того, что происходило прямо сейчас.
Шаман отступил назад.
- Духи ушли, и мне нечего больше сказать! – Тихо промолвил он. Но в пронзительной тишине его голос услышали все, от мала до велика.
По всей поляне пронёсся долгий вздох-стон.
Кайлу, растерянно глядя перед собой, продолжал сидеть на комеле, с испугом и непониманием, глядя на племя.
- Встань! – Это сказал вождь.
Кайлу медленно поднялся на ноги, всё ещё не до конца веря в то, что только что произошло.
- Обманщик! – Прозвенел над поляной голос вождя, звеневший от негодования. – Ты попытался обмануть высших духов! Тебе ещё нет достаточно зим, чтобы ходить в лес с копьём.
Кайлу обводил взглядом стоящих вокруг мужчин-охотников, женщин, детей, старух и его перепуганный разум теперь будто бы сжался в маленькую, болезненно пульсирующую точку, где-то внутри головы: «Он дерзнул выйти сам? Духи его не звали?». Он чуть покачнулся стоя на ногах.
- Племя пойонов решит, что сделать с тобой! А теперь уйди в свою хижину. Но не смей ступать по тропам стойбища – обойди его лесом!
Кайлу покачнулся ещё раз – обойти стойбище лесом, это значит, что ты признавался чужаком и не имел права ходить внутри как один из своих. Он медленно, всё ещё не до конца осознав весь ужас, в который он только что попал, обошёл строй охотников, с ненавистью и презрением смотрящих на него. Затем он прошёл за хижину шамана, выходя из стойбища и углубляясь в лес, чтобы обойти его по окружности к своей хижине и ждать там решения племени.
Только сев на шкуру на своём подстиле Кайлу, наконец, осознал, что произошло. Он обхватил голову руками и горестно однотонно замычал. Он обманул духов. Его никто не звал в охотники. Он сам вышел. Он попытался обманом стать охотником... Что это было? Неужели он не так понял Говорящего с Духами?
Время застыло в оцепеневшем Кайлу. Он сидел на своём подстиле смотря сквозь шкуру полога – туда, откуда скоро должны были придти его отец-охотник и женщина, из которой он вышел – его мать. Что он им скажет? Его позор видело всё племя пойонов. Каково сейчас там отцу и матери? Что ему делать теперь? Рука легла и нащупала нож. Нож! Из кости лютого шайтала! Вот же он! Говорящий с Духами сам ему всё сказал. Он дал ему свой нож, в конце концов. Кайлу достал его из-под накидки. Да. Вот так он сможет объяснить всё. Говорящий с Духами сам дал ему нож.
Сейчас всё стойбище должно пойти и есть сайсыла, что был заготовлен на праздненство. Ещё должны быть вываренные и охлаждённые сладкие корни миула. Шаман должен вынести и бросить к котёл с напитком для воинов порошок, от которого сердце становится весёлым и храбрым как у кошха... Но Нойхон сказал, что духи ушли и ему больше нечего говорить. Что это значит? И что будет теперь с Кайлу?.. Он не помнил ни разу, чтобы вот такое происходило на общем празненстве. Он снова обречённо сжал нож шамана под одеждой.
Зашевелился полог и в хижину, осторожно и нерешительно, словно бы не в свой дом, зашла мать. Зашла и остановилась. Она стояла и смотрела мимо Кайлу, куда-то сквозь пол и очаг. Она молчала.
- Мама. – Тихо позвал Кайлу.
Она, тихо повернув голову, всё так же не глядя на него, произнесла.
- Шаман сказал, что теперь не будет доброй охоты. Духи ушли, и наше племя ждут беды...
Эти горькие слова повисли в звенящей тишине хижины. Кайлу открывал рот, как рыбы, которых он, пронзёнными острогой, выкидывал на берег, и не мог сказать ни слова. Молчала и мать.
- Мама. – Эти слова снова повисли в пустой тишине.
Кайлу полез под накидку и извлёк нож.
- Вот. – Он трясущимися руками показал его матери. – Говорящий с Духами сам дал мне его. Он сказал мне выходить после Мурхала.
Мать отрицательно затрясла головой и подняла руки, как бы закрываясь.
- Нет-нет, - бормотала она, делая шаги назад. – Нет. Неправда.
- Он сам мне сказал, что меня принимают в охотники. Он дал мне нож! Он был ласков со мной!.. Он же принёс нам кости сайсыла, когда я болел... - Кайлу смотрел на мать, которая продолжала спиной пятиться к выходу.
- Мама. – Горько произнёс он.
- Не-ет. – Прошептала она, глядя на него расширившимися глазами. – Не-е-е-ет. – Продолжала испуганно шептать она. – Шаман ничего не говорил тебе. Шаман не давал тебе ножа... И шаман не приносил тебе костей на еду.
- Кто же тогда принёс кости? – В отчаянии выкрикнул Кайлу.
Мать замерла и на её перекошенном лице появилась безумная улыбка.
- Кости?... Кости, мясо и снадобья тебе принесла старуха Нойха.
Кайлу удивлённо замер.
- Нойха?... Почему Нойха?
Вход заслонила чья-то тень. Это был отец.
- Там в доме у шамана крики и переполох. Все охотники побежали туда. Всех зовут обратно, всё стойбище. – Сказал он, глядя куда-то мимо Кайлу.
- Иди. – Коротко бросил он жене.- Всех зовут.
Кайлу стоял и смотрел на отца, всё ещё сжимая нож. Всех зовут, это значит всех, кроме него. Он это понимал.
Мать, глядя перед собой невидящим взором, вышла наружу. Отец развернулся вслед за ней.
- Кайлу. – Вдруг тихо позвал он, остановившись и вполоборота глядя на сына.
Кайлу продолжал смотреть на него.
- ...помнишь, когда тебе было тринадцать зим, и мы не отпускали тебя той ночью..?
Его слова повисли в воздухе. Он не договорил и вышел.
*****
Кайлу лежал на своём подстиле, отвернувшись к стене. Все его мысли и чувства, казалось, были разбросаны в стороны, как ветер размётывает по всему стойбищу перья только что ощипанной лесной куры. По всем тропам и хижинам, до ручья и озера. Ни собрать снова воедино, ни даже понять, что это изначально было. Он провёл ладонью по лицу и снова застонал. Ни разобраться, ни что-то придумать, он не мог. Он заворочался на подстиле, словно бы борясь с неведомой болезнью, внезапно охватившей его. Его рука вдруг провалилась под стену, за травы...
Он замер и сунул руку дальше.
Под стеной было пусто.
Он пошарил рукой ещё и, отодвинув подстил от стены, заглянул туда.
[justify]Там зиял лаз. Кайлу смотрел туда в