Путь Черной молнии книга I

было собрано на стол, и пили душистый чай. Но пришло время уединенных разговоров и Дрон с Сашкой прошли в комнату отдыха.
– Почему сразу не ломонул Пархатого, а решил мне отписать? Совета хотел попросить или подстраховаться? Ладно Воробей, учись принимать решения с ходу,– снисходительно улыбнулся Дрон, – ну как, сладка эта штука – месть? Ты ведь с ним был одно время на ножах.
– А ты знаешь Леха, по-своему мне было его жаль, он даже в той ситуации остался Пархатым, его нутро не изменить. После случая с Жекой, меня волновал один вопрос: кому из людей прошлых лет, пришла в голову такая форма наказания зэков – косвенно «запомоить», зашкварить.
– Интересные мысли приходят тебе в голову.– Дрон сосредоточился на ответе:
– Санек, зона – это институт, в котором ты проходишь все жизненные уроки от «А» до «Я». Никто тебе не виноват, если ты окажешься неспособным учеником. Запомни этот поучительный стишок:

Тюрьма, для сильных – институт,
Для слабых – дом разврата.
В тюрьме науки все растут
От теории до мата.
Горда тюрьма ученьем мук,
Тюрьма – учитель всех наук!

Понимаешь, раньше в тюрьме, как на железнодорожной станции по шустряку переводили все наши указы и наставления. Без всяких проволочек можно было узнать об арестанте всю его поднаготню. А по тюремному закону, выломившийся из хаты обиженный, придя в другую камеру, должен сразу известить о своем статусе. А Грек-гнида решил прокатить за чистого пацана.
Потому и легла вина на всех взрослых, которые упустили не только время, но и зарыли напрочь понятия о чести и долге. Сравнительно недавно определение «петух» ложилось клеймом только на «педиков» по согласию, то есть активных и пассивных. На воровской сходке принималось решение: гасить кого-нибудь из провинившихся. Ему выносили приговор и исполняли его незамедлительно: удавку на горло или на ножи.
Многие почему-то считают, что опускание зека придумали авторитеты, но я лично слышал от старых сидельцев другое, что такой метод избрала мусорская система, выбрав излюбленное оружие против ломки воров и отрицающих лагерные распорядки пацанов. Пусть, мол, убивают кого ни попадя из авторитетов, а еще лучше опускают друг друга, а запустили они эту погань через малолеток, которые доводят свои действия до полного абсурда и беспредела. Поздоровался по незнанию с петухом, все – запомоился! Покурил от него, попил чай с одной кружки – все приехал. Но абсурд состоит в том, что бугры на малолетке распомаивают через передачки. Приносит обиженный буграм посылку, ему несколько гыч по шее надавали, и он – чистый! На тех же малолетках и на зонах с общим режимом дело доходит до того, что зашкваренных ставят в уровень с петухами и также опускают их. Никто никого не предупреждает, как будто мусора хотят рекорд поставить: развести в союзе, как можно больше петухов.
– Леха я все это понимаю, но у меня еще другой вопрос: мы же живые существа и, рождаясь, выходим естественным путем из утробы матери – выходит все люди изначально «запомоены».
Дрон улыбнулся и подхватил дискуссию:
– Нам не остановить и не изменить правил и этикета зоновских привычек, на этот счет нет конкретных законов. В любом случае человек в зоне должен придерживаться правил приличия и помнить одно: не зная тюремных законов – не навредить ближнему. Ты правильно задал вопрос Санек. Откровенно говоря, я не охоч до петухов и никогда в своей жизни не марал своего достоинства, если рассуждать без «киваний» на стремные дела, то любой из активных, «понужая» петушка, касается руками его бедер, – Дрон улыбнулся,– так что по сути дела он тоже запомоен. Кто-то придумал подобные правила, а на исключения мозгов не хватило. Понимаешь, Санек, на свободе человек может жить скрытно, но попадая в зону, он весь как на ладони, и все его повадки и отклонения не останутся не замеченными.
Не имея своих уставных, писанных законов, мы привыкли жить и общаться по своим признанным понятиям, как диктует нам тюремный закон, а выше воровской. Сейчас постепенно возрождаются традиции, было время, когда Советы собирались показать последнего вора. Был такой кремлевский деятель – Хрущев. И ведь действительно показал бы: воров осталось в Союзе всего-то ничего, всех загнали туда: «Где Макар телят не пас».
– Сложно все это,– сказал Сашка,– не зная тюремных законов, можно таких косяков напороть.
– А ты не бойся, ведь жил до этого и смотри, уже и в блатные определился. Ты спрашивай почаще, если есть вопросы и темы. Старайся, где умом дойти, а где и братва подскажет.
– Леха, еще один вопрос можно?
– Валяй.
– Лично ты, как относишься к людям, которые не возвращают долг?
– Это ты фуфлыжников называешь людьми! Я тебе по этому поводу скажу так: еще в Русской армии для офицера слова ДОЛГ и ЧЕСТЬ были основным показателем его чистоты совести. Проигравший или занявший в долг, обязан и должен вернуть деньги, для этого обговаривалось время уплаты. По этому поводу люди стрелялись. В нашей среде с фуфлыжников спрашивают жестко. Не имеешь денег – не садись играть, либо в противном случае ты играешь на свое «очко» (В данном случае анальный проход). Фуфлыжник – это без пяти минут петух. Так какое мое отношение может быть к человеку, проигравшему свою честь или пообещавшему и не выполнившему своих обещаний? «Обещанка» – это еще слабо сказано, вот он и есть настоящее «фуфло».
Ну ладно, мы с тобой еще о многом поговорим, было бы время. А пока у меня к тебе есть одно дельце. Завтра отдохни, приведи боле менее дела в порядок, а послезавтра мы с тобой выезжаем на объектовую зону. Пойдем на развод и съем с работы под чужими фамилиями. Менты и бугры заряжены (Оплачены). Веди себя спокойно, все будет ништяк. Пацаны тебе расскажут о новостях в зоне, а мне пора, есть еще дела.
Попрощавшись с Воробьевым, Дронов ушел и в комнату зашли Сашкины кореша.
– Ну, пацаны, выкладывайте, что у вас тут нового.
Зеля с огоньком в глазах начал рассказывать:
– Короче, Санек тут два дня назад мужики с третьего отряда пошли на обед и подняли такую бузу. Сначала досталось шнырям столовским, били их и обливали помоями, какими нас кормят. Потом пошли к поварам, только один успел на вахту ломонуться, остальных накормили досыта, одели им на головы сороковки (Бачек с супом сорок литров) и всех козлов, что там были, «отаварили» (Иносказательно - побили) по-человечески. Потом менты прилетели, давай разборки учинять. Ну, тут со всех отрядов потихоньку братва с мужиками подтянулась.
Зелю перебил Глазун и также захватывающе продолжил:
– Ментам выдвинули требования, если этих гадов - поварешек не уберут, разнесем всю столовую, и завтра зона на работу не выйдет. Режимники поначалу не хотели слушать, и давай из толпы крайних выдергивать. Тут мы и закипишевали, отбили своих и, чуть было хлебальники ментам не расквасили. Пришли ДПНК с кумом Громовым и стали нас выслушивать. Говорим: кормят, как скотов, что положено по норме продуктов – никогда не видим, а кум-зараза в ответ:
«Поменьше растаскивайте по блатным продукты, больше в котле оставаться будет».
Тут один мужик и выложил куму:
– Вы сами твари растаскиваете: мясо килограммами, консервы, жиры, все подряд тащите домой.
Кум, услышав такое, сразу взбеленился:
– Это кто такой грамотный? Ну-ка выходи, сейчас пойдем на вахту и будешь объяснительную писать.
– За что?– заревела толпа.
– За необоснованный наговор и оскорбление.
– И тут началось такое,– продолжил Зеля,– мужики поперли на ментов, лаяли их «на чем свет стоит».
«Вызывай хозяина, козья рожа или мы тебя сейчас кесарить будем, продукты свои доставать из твоей требухи поганой». Короче, менты струхнули, народу -то зоновского собралось до фига.
– А я- то думаю, что нас так вчера по царски накормили,– сказал Сашка,– первое жирное такое, второе с подливкой, я уж думал в ШИЗО диету всем назначили,– засмеялся он.
– Ага, жди от них, это хорошо мужики не разошлись по отрядам и мы их поддержали, ну, то есть – пацаны, – сказав последние слова, Глазун почему - то слегка зарделся. Наверно в тот момент это звучало гордо, как говорится: «Наша сила – в единстве!».
– Потом пришли хозяин и главный кум зоны Кузнецов, они нас выслушали и пообещали, что разберутся и примут меры. Через несколько часов приготовили новый обед и всю зону накормили до отвала, – радостно произнес Зеля, – а смену поваров выкинули со столовой и набрали другую.
– Да, дела здесь творятся,– удивился Санька,– пять суток не было меня, а чуть ли не бунт подняли, сдается мне пацаны, что все-таки Дрон свое слово твердо держит. Теперь я так думаю, от нас многое зависеть будет. Завтра пойдем в рабочку, я соберу путевых мужиков, Матвея и мы будем решать вопрос о бригадире. Эту мразь надо поганой метлой гнать из бригады, Сергеича оставим, он вроде ничего.
А вы про мою новость слышали?– обратился Сашка к пацанам.
– Ты про Пархатого?
– Ну - да, про него.
– Расскажи Санек, а- то мы не в курсе о подробностях.
И Сашка рассказал все: про сходняк, про то, как многих через хозяина определили на сутки в ШИЗО, и про Пархатого, как его пришлось выломить с хаты.
– Ну, Воробей! Ну, молоток! Классно ты его. Наконец этому борзому подыскали место,– сказал Зеля, – а его Толян - опущенный валить собрался, говорит: «Все равно козла порешу, даже после БУРа выйдет, замочу гада».
Сашка вздохнул и сказал:
– Я Толяна понимаю, эта сволочь Пархатая человеку всю жизнь сломал, как ему теперь жить? Ну, окажем мы ему небольшую поддержку, но к мужикам за один стол он не сядет. А кстати,– оживился Сашка,– все, кто несправедливо был опущен, сядут за стол в столовой отдельно от петухов. Чай в мужицких проходах им теперь разрешено пить, но только со своих кружек.
– Сань, а нам потом братва не предъявит за такую самодеятельность? – спросил Глазун.
– Это решено на сходке и утверждено Дроном: с опущенных мужиков должны снять «духоту» во всех отрядах. Они же не гребни (Тоже, что и опущенный) в самом деле, а пострадали от гадов - беспредельщиков. Дрон, говорил, что таких в прежние времена, самих на шишку сажали за беспредел.
– Ну ладно пацаны, пойдем на боковую, завтра дел полно.
Довольные встречей и новостями, семьянины вышли из комнаты отдыха и направились по своим спальным местам.

Глава 33

Кто такой Дрон?

На следующий день, как и предполагалось, бригада, в которой числился Воробьев, вышла на производство. Он доходчиво объяснил Матвею и мужикам, что с их помощью хочет сменить бугра. Дрон в свое время его предупреждал, что бригадира ставили менты и так просто он своего поста не оставит, в этом случае необходимо подключать всю бригаду.
Вот и окажется Матвей полезным. После того, как Сашка помог ему и мужикам с деньгами, Воробьев считал, что они не откажут ему в помощи. Зная наглый характер бригадира и его нынешний статус, можно было справедливо судить, что будет небольшая война, возможно с подключением нач.отряда и оперов.
Видимо провидению было угодно убрать бригадира с дороги и Воробьеву был дарован случай, который помог решить исход дела в лучшую сторону.
Матвей, посоветовавшись со своими бригадниками, предложил Сашке такой вариант:
– Его нужно подставить, а сделать подлянку для такого упыря – святое дело. Я тут посоветовался с мужиками: часть денег,