пока семья под боком была. А теперь смысл жизни для меня потерян. Это я перед пацанами и мужиками ширмой завесился: хожу дурачка валяю, а в сердце Леха пустота, хочется волком выть. Если доживу до звонка, найду семью и повинюсь. А коли будет по-твоему, в стороне не останусь, рядом стоять будем. Может, глядишь, и найду ее безглазую с косой.
– Вась, ты чё заупокойную завел?
– Ладно Дрон, молчу. Давай-ка лучше чайку сварганим.
На следующий день, когда все сотрудники администрации вечером потянулись на КПП, им навстречу, чуть ли не бегом, спешила Инна. Не раздеваясь, она заскочила в палату и, увидев только одного Макарова, в нерешительности остановилась.
– О! Хозяюшка наша пожаловала,– весело произнес Макар и поднялся с постели.
Инна обвела комнату глазами и заметно сникла. Она повернулась для того, чтобы уйти.
– Инесса Петровна, Вы случайно не потеряли кого-то?
– Нет-нет,– ответила она, направляясь в свой кабинет.
– Не уходите никуда, он скоро придет,– успокоил ее Макаров.
Она резко повернула голову и без слов поняла: кого она должна подождать.
Через пятнадцать минут в санчасть вошел Дронов и на входе в двухэтажное здание на лавочке оставил человека, чтобы он следил за обстановкой.
– Петровна, рад видеть тебя в хорошем настроении. Можешь не рассказывать подробности, я уже знаю, что сына отпустили.
– Дронов… – Врач на мгновение смолкла,– Алексей, я даже не представляю, как мне отблагодарить тебя. Никита даже не догадывается, кто помог ему избежать тюрьмы.
– Он отдал следователю трубку с гильзой?
– Да-да, конечно, интересная выдумка получилась, следователь понюхал трубку и сказал, что дымом пахнет. Получается, Никитка баловался с трубой и заряженным патроном. Но самое главное, потерпевший забрал свое заявление и претензий к моему сыну не имеет. Алексей – это ты все сделал?
– Инесса, да я ничего такого не делал,– улыбнулся Дронов,– ты главное мужу своему пистонов наставляй, чтобы где - попало ружье не бросал.
– Я одна воспитываю Никиту.
– Тогда пардон! Сама следи за пацаном, если не хочешь, чтобы он здесь оказался.
– Теперь буду стараться изо всех сил. Упустила я момент, связался он с дурной компанией ребят, теперь не знаю, как его отвадить от них.
– У тебя родители есть?
– Да-да, конечно, но они далеко, я ведь в 1963 году в Новосибирск из Прибалтики приехала.
– Так ты европейка?
– Наполовину я немка и латышка, папа по национальности немец, а мама латышка.
– А зачем сюда приехала?
– Влюбилась в парня, он в том году в командировку в Ригу приехал, я тогда в мединституте училась, потом пришлось заочно в Новосибирске получать образование. Через год Никитка родился.
– Понятно. Инесса, отправь сына к дедам в Латвию, а то пропадет он здесь, это болото моментально молодых засасывает.
– Он рос такой хороший, ничего подобного я за ним не замечала.
– Инесса, это тебе не Европа, в этой стране все зиждется на «паханстве», улица еще не так воспитает, так что подумай над этим, а то потеряешь сына.
– Алексей, спасибо за совет, скажи, чем я могу отблагодарить тебя? – Инесса смущенно опустила глаза.
– Макарова подержи здесь, пока у него срок изолятора не закончится. И полечи его, а то он бедолага совсем сник.
– И все?!
– А тебе этого мало?
Инесса благодарно взглянула на Дронова и легонько коснулась своей рукой его плеча:
– Мне кажется, ты хороший человек, правда не понимаю, что заставило тебя сесть в тюрьму.
– Лучше тебе не знать.
– Ты натворил что-то ужасное?
– Ага, бычью шкуру со скотного двора стащил.
– Да - ну тебя, Алексей, я ведь серьезно, – обидчиво произнесла врач.
– И я почти серьезно.
– Почему тебя так Ефремов не любит?
– Не правильно вопрос поставила, скорее ненавидит. Хоть мы и люди, но из разного теста сделаны. Закваска совершенно разная. Понимаешь?
– Не понимаю.
– Спросишь его, он когда-нибудь тебе объяснит, но для себя знай: Алексей Дронов носит одну единственную шкуру – человеческую и никогда ее не поменяет ни на какую другую.
– Алексей, спасибо тебе еще раз. Береги себя, если понадобится моя помощь – врачебная, буду рада оказать тебе ее и еще – зови меня Инной.
– А Инессой?
– Нет - нет, только Инной.
– Хорошо Инна, и тебе всего-всего желаю… Может, еще увидимся, – улыбнувшись, Алексей пошел к выходу.
Да, он поступил с Инной так, как полагается отнестись к женщине настоящему мужчине. Он не сказал ей, что попросил брата Аркана оказать помощь пацану, так глупо попавшему в милицию. Кто-то из Никиткиных приятелей принес обрез охотничьего ружья, и они решили пострелять в сарайке по мишени. Вот и дострелялись, чуть не отправив на тот свет проходящего за сарайками железнодорожника.
Мужик забрал заявление после того, как с ним поговорили и дали денег, а следователю подсунули трубку с пустой гильзой, якобы пацан пробовал изобрести простецкий пистолет.
В момент, когда чувство благодарности Инны плескались через край, Алексей увидел ее глаза и внутренне изумился. Он тогда еще подумал: «Вот она – женщина, бери ее хоть сейчас голыми руками, она вся стоит предо мной открытая и благодарная». Что-то шевельнулось в груди у Дронова, но благородство и уважение к слабому полу не дали ему воспользоваться минутной слабостью Инны
Сергей Брагин находился в своем рабочем кабинете на суточном дежурстве, когда раздался звонок внутреннего телефона. На другом конце коллега капитан Ермолов пригласил его для принятия очередной партии арестованных, доставленных из КПЗ. Офицер, сопровождающий заключенных передал стопку дел и расписавшись, вместе со своим конвоем покинул СИЗО.
Рассматривая дела вновь прибывших, Сергей по привычке сортировал их: судимых неоднократно в одну стопку, несовершеннолетних и женщин в другую и попавших в первый раз в – третью. Здесь его внимание привлекло личное дело одного из арестованных, им оказался сорокалетний мужчина, обвиняемый по особо тяжким статьям: 117 – за изнасилование и 102 – за убийство. Не часто подобные преступники попадают в СИЗО. Брагин вкратце ознакомился с обвинением, предъявленным Кулагину Александру Тимофеевичу. Оказывается этот тип уже два раза привлекался за изнасилование: первый раз по -малолетству, и второй раз на восемь лет строгого режима. Отсидев последний срок за преступление, он два месяца назад вышел из колонии.
21 апреля Кулагин распивал спиртные напитки со своими собутыльниками недалеко от «Бурлинского переезда», расположившись на погребах возле железнодорожной линии. Перебрал в принятии водки и заснул среди густых ветвей разросшихся кленов. Пробудился от разговора и девичьего смеха. Еще засветло две сестры, живущие недалеко, пришли в погреб за продуктами, одной девочке было неполных четырнадцать, а другой одиннадцать. Та, что помладше, спустилась вниз и собиралась подавать банки с соленьями. Кулагин, не соображая, что творит, сначала ударил старшую девочку по голове, а младшую сестру, закрыв крышку, запер в погребе. Сволочь не рассчитал свои силы, когда насиловал девочку и, закрыв рот рукой, задушил ее.
Сыскари Железнодорожного РОВД в течение двух дней обошли всю округу, даже побывали на другой стороне линии. Помогли молодые парни, случайно видевшие, как какой-то неряшливый тип пробирался вдоль сараек в сторону переезда. Составили словесный портрет, и через двое суток Кулагин был взят по подозрению в изнасиловании и убийстве. Преступник клялся и божился, что ничего не помнит: был очень пьян, и потому не контролировал свои действия.
Сергей Брагин на следующий день приехал к брату Анатолию и рассказал ему о насильнике-убийце. Обсудив подробности мерзкого преступления, братья решили взять в разработку Кулагина. Нашли свидетелей, распивавших с ним спиртное, узнали подробно, что он из себя представляет. Нелесную характеристику дали на его бывшие дружки и просто знакомые, отзываясь о нем, как об опустившемся негодяе. Поговорили с сестрой и подругами погибшей девочки. Знакомый следователь поделился информацией по этому делу, и заверил с профессиональной точки зрения, что этот подонок не избежит смертной казни. Братья решили подождать, пока суд не вынесет ему приговор.
После изнасилования Женечки – дочери Анатолия и осуждения ее насильника на смехотворный срок, братья плотно взялись за подобные преступления, но таковые случались не часто. Если государственному обвинителю удавалось доказать вину преступника и смертный приговор утверждался, их организации не было смысла преждевременно лишать изверга жизни. Но если, каким-то образом суд назначал длительный срок убийце-насильнику, то братья готовились к предстоящей акции основательно: дополнительно проведя свое расследование и доказав вину обвиняемого, они сами приговаривали его к смерти. Но пока на их счету был только один приговор, совершенный полтора года назад. Тогда убийцу, приговоренного к четырнадцати годам, повели в спецчасть для подписания документа и обнаружили в боксе повешенным на кожаном ремне, закрепленного за лавку. Что являлось причиной самоубийства осужденного, так и осталось невыясненным.
Анатолий скрупулезно относился к вопросу конспирации, но не бросал своей идеи: создать вещественный атрибут организации. Он работал над знаком, который в будущем им предстоит подбрасывать приговоренному преступнику.
Однажды он принес с собой папку и выложил из нее альбомные листы, на которых красовались какие - то изображения. Сергей взглянул на улыбающегося брата и спросил:
– Что это? Какие - то значки, эмблемы, гербы. Зачем тебе это?
– Помнишь, я говорил тебе, что ни одна организация не обходится без своего знака. Ты только не смейся и выслушай меня,– интриговал Анатолий,– я тут на днях читал дочке книжку перед сном Стивенсона «Остров сокровищ», и в романе упоминается о черной метке, с изображением веселого Роджера. Мне пришла в голову одна мысль, а почему бы и нам не придумать для своей организации какой - нибудь символ. Когда я уложил Женю спать, достал кое-какие подборки и вот что из этого получилось. Вот смотри – это геометрическая фигура в форме треугольника: на золотом поле, символизирующем Веру, Справедливость и Постоянство, наносится зигзаг молнии – поражающий удар возмездия по врагу. Сама молния черного цвета, символизирует: Осторожность, Мудрость, Постоянство в испытаниях.
Сергей заинтересованно слушал брата, продолжавшего подробно объяснять:
– Вот я и подумал, а почему бы не преподносить такую метку подонку, приговоренному нами к исключительной мере.
Придет время и тайное все равно станет явным. Люди узнают об организации, либо сохранять в секрете наши стремления – наказывать справедливо убийц и насильников, нам не будет смысла.
– Да, с теоретической точки зрения ты прав, а вот на деле оставлять после себя улики, совсем не стоит.
– Мы с тобой позаботимся о материале, на котором не остаются отпечатки пальцев, и найдем подходящую типографию, которая нам распечатает наши метки.
– Нет, о типографии даже не может быть и речи, этим вопросом мы займемся позже. В целом, идея твоя хорошая, страна должна знать своих героев, хотя бы условно,– пошутил Сергей.
– А теперь Сереж, самое важное,– произнес он заинтригованно и таинственно.
Редкие люди способны браться за прочтение такого объем, хотя написано очень интересно.