Путь Черной молнии книга I

Помнишь, когда нашего отца в составе комиссии по реабилитации репрессированных граждан направили в Томск?
– Ну, конечно помню, мы тогда часто с мамой ездили к нему, он занимался подготовкой дел для судебных процессов.
– А помнишь тот день, когда мы пришли прямо на работу и принесли отцу еду. Ну, вспомни, мы тогда еще проявили любопытство и заглянули в несколько папок.
– А-а! Ну, помню-помню, и ты еще там обнаружил… Подожди- подожди, так ты знак своей молнии оттуда скопировал?
– Ну конечно! В одном деле говорилось о тайной организации под названием «Черная молния», орудовавшей перед войной в Томской области. Наш отец рассматривал как раз дело о фальсификации органов НКВД.
– А что она там натворила, эта организация, я чего-то не помню?
– Отец запретил нам смотреть папки, но я запомнил, что в них дело касалось каких-то офицеров, не то белогвардейских, не то отставных из красной армии. Сейчас это не столь важно, главная идея состоит в том, чтобы наш знак был похож на черную молнию.
– Право, ты как ребенок: Стивенсона сюда приплел, да еще организацию какую-то.
– Тебе не нравится моя идея? – обиженно спросил Анатолий.
– Идея хорошая, но еще раз повторюсь – оставлять после себя улики нельзя, это может для нас плохо кончиться.
– Понимая, на что мы идем, мы будем тщательно все продумывать. Так ты согласен?
– А как мы назовем свою организацию?
– Может, так и назовем – «Черная молния». Леденящее душу название.
– Неплохо звучит.
– Значит «Черная молния?»,– спросил Анатолий.
Сергей поднял брови, не то вопрошающе, не то от удивления, и ответил:
– Выходит так!


Как-то, в один из августовских дней к Сергею прибежал встревоженный брат.
– У нас в колонии ЧП. Сегодня утром в уличном туалете обнаружили труп осужденного.
–Вот невидаль - то какая, нашел, чем удивить,– Сергей пришел с суточного дежурства, и потому так вяло отреагировал на новость.
– Сереж! А вот это ты видел?! – Анатолий достал из кармана белый лоскут ткани и протянул брату. На нем был изображен черный зигзаг молнии.
Увидев знакомый знак, Сергей окончательно пришел в себя ото сна и удивленно спросил:
– Ты где это нашел?
– В нагрудном кармане мертвого. Я осматривал труп, на предмет наличия у него каких-либо предметов и заметил уголок ткани, точащий из кармана.
– Кто-нибудь видел, как ты его брал?
– Нет, я сразу же спрятал его.
– Тебе не кажется, очень странным такое совпадение?
– Еще бы не показалось. У меня от удивления челюсть чуть не выпала.
– Толя, по-твоему, что это может значить?
– Ума не приложу, как этот знак оказался в кармане трупа.
– Да, задачку ты подкинул, здесь есть над чем голову поломать. Улавливаешь цепочку событий?
Анатолий призадумался, а затем вслух стал рассуждать:
– Дело о Черной молнии из просматриваемой папки отца, затем моя идея изготовления знака Черной молнии, и вдруг…
– Вот именно,– перебил его Сергей,– ты веришь в такое совпадение?
– Этого не может быть, Сереж.
– Хотелось бы верить. А кто он – умерший?
– Бывший блатной, фамилия Равелинский. Меня одно настораживает, да и не только меня, а многих. Он здоровый парень был, и вдруг – кровоизлияние в мозг.
– А кто об этом сказал? Экспертиза была?
– Слухи все. На самом деле пока ничего не известно.
– Нужно узнать о нем больше: с кем общался, все его окружение, кто неприятели, одним словом разузнай о нем и попробуй поговорить с начальником оперчасти.
– С Ефремовым?! Бесполезно, я этого ушлого типа даже видеть не хочу, и тем более он сейчас в командировке. Ладно, братишка, постараюсь насобирать на Равелинского побольше информации.
7

Глава 31

В изоляторе

Сашка, находясь еще в рабочей камере, принимал наставления от Дрона, он подробно разъяснял о принципиальных подходах ведения дел блатными, как в отрядах, так и в зоне. На кого в любых ситуациях он должен опереться и рассчитывать. Как вести себя с ментами.
Конечно, за полдня Дрон многого не успел рассказать, но помог Сашке поверхностно разложить кое-что по полочкам.
– Главное – хватка, желание что-то исправить в лучшую сторону и цель,– разъяснял Дрон,– как ты поведешь себя в отряде, в зоне, так к тебе и будут относиться. Даже менты имеют свое мнение о нас: если ты непродажный, надежный, не балаболка – значит с тобой можно вести дела. Да и земля слухом полнится, куда бы ни отправили, репутация идет за тобой неразделимо. На хорошем слуху твое погоняло (Кличка) – значит, будет тебе почет и арестантское уважение. Жить по понятиям, как прописано в тюремном законе, оставаться пацаном среди своей братвы, то есть, как ты себя поставил перед ними. И никогда, ни при каких обстоятельствах не меняй своих убеждений. Если сидит в тебе крепкий дух, будешь непоколебим: не сломают, не согнут тебя менты, и братва с мужиками за тобой пойдут. Дела, поступки и слова, всегда контролируй и фильтруй. Учись прямо смотреть людям в глаза и не отводи взгляда, в этом тоже сила воздействия. Не срывайся по пустякам, не дави на горло – это удел слабых. На разборках, выходи первым, давай всем понять, что ты лидер, веди разговор спокойно и рассудительно. За нож хватайся только в том случае, если тебе грозит опасность, а уж взялся, то доводи дело до конца.
– А вдруг нужно просто припугнуть?
– Смотри по обстановке, и на тех, кого пугаешь, если ты прав, то
отстаивай свою правоту, сомневаешься – спроси у правильной братвы, не стесняйся. Короче, обрастай нормальными знакомыми и связями.
Если тебя сегодня выпустят, мы с тобой еще о многом поговорим. Сейчас поведут к хозяину, веди себя спокойно и уверенно. В принципе тебя не режимники, а начальник отряда решил трюмонуть (Посадить), так что на первый раз много не дадут. Выйдешь в зону, нужно будет на объект обернуться, там нас ждут дела серьезные.
Зазвенели ключи, загремели засовы – начали выводить осужденных на «ковер» к хозяину.
После того, как увели Дрона и всех остальных, кто-то в коридоре приоткрыл кормушку камеры, где находился Воробей, и кинув свернутую бумажку, тихо сказал:
– Прочти маляву и будь в курсе. Сашка развернул записку и прочел следующее:
«Воробей, в зону пришел человек, который утверждает, что "Грек" – бывший семьянин Пархатого в натуре дырявый (Опущенный) по тюрьме. Можешь сослаться на этого пассажира, его кликуха Пыж, и сделать предъяву Пархатому. Если сядешь в одну хату с ним, выламывай падаль, а не - то сам припомоишься. Бывай, спокойной тебе отсидки». В конце стояла подпись – «Сибирский»
Теперь у Сашки появилось много времени, чтобы разобраться и мысленно привести в порядок все свои дела и, конечно же, вспомнить о своей любимой матери, о которой он забыл в круговерти последних событий. Хотелось спокойно помечтать о вольной жизни.
Воробьева, Рыжкова, Воронова и паренька Серегу посадили в одну камеру. Первый раз Сашке довелось сидеть в изоляторе. Нары деревянные, стены «под шубой» – набрызги бетонного раствора, чтобы зэки не писали на стенах и не прислонялись спинами. Параша выносная, света мало, но по сравнению с рабочкой: здесь довольно тепло.
Рыжков примерял на себя роль главного в камере, все прохаживаться от решки (Зарешеченное окно) до дверей и балагурил. Смеялся и хаял по чем зря ментов, козлов. Сашка, имевший теперь компромат на Пархатого выжидал удобного момента и приглядывался к обстановке.
Ворон не был против, чтобы Жека держал в камере мазу (Главенство). На нижних нарах было всего два места, одно занял Пархатый, а другое – у противоположной стены решил занять Ворон. Сашка опередил его, и сняв с себя куртку, бросил на нары. Так он дал понять бывшему блатному, что место занято. Учитывая бурную ночь со всеми вытекающими оттуда последствиями, Ворон противиться не стал, но про себя подумал: «Не будь Дрона, я бы указал ему место, ишь, щегол желторотый, и этот туда же лезет». Но вслух не решился высказать свою мысль, глядя на внушительные бицепсы Воробья, и вспоминая его «послужной» список недавних драк с блатными.
Парнишка-Серега, попавший с ними в одну камеру, действительно был еще молод, ему месяц назад исполнилось восемнадцать лет. За нарушение режима его перевели с малолетней колонии во взрослую зону, и он уже успел примкнуть к блатным двенадцатого отряда. Когда менты пошли с ночным обходом по спальной секции и сцепились с Кротовым, то Серега грубо вставил свое «Я», за что и пострадал: начальник колонии выписал ему десять суток ШИЗО.
Сашка любил заниматься утренней зарядкой, даже здесь он отжимался на кулачках от пола и делал сотни приседаний. Он совершал головокружительные кувырки на месте, отжимался на левой ноге, также и на правой. Садил себе на плечи Серегу и приседал до изнеможения. Сокамерники смотрели на него с чувством восхищения, наблюдая за игрой бицепцев, как наливалась металлом мускулатура.
В зоне Сашке каждый день приходилось вставать раньше всех и выходить на улицу, где наедине с природой он отдавался сладостному занятию – тренировке. Многие смотрели на его занятия с удивлением, наверно не один, из наблюдавших хотел бы присоединиться к Сашке, но желающих не оказывалось. Позже к нему примкнул здоровенный парень – Сергей Ирощенко: они вместе стали делать пробежки и заниматься спортом.
Сидя на сутках, Воробьев узнал настоящий вкус ржаного хлеба, до этого случая он никогда его не пробовал. День проводили на хлебе и на кипятке, на следующие сутки шло трехразовое питание. Глядя со стороны, можно было позавидовать: с каким аппетитом арестанты ели свою пайку хлеба, посыпав слегка солью и при этом запивая чистым кипятком.
Вскоре с питанием стало полегче: в открывшуюся кормушку влетал пакет с продуктами и куревом или из соседней камеры через продолбленное, небольшое отверстие – кабур, пролезет скрученная «кишку» в форме колбасы. Это зоновская братва не оставляла каторжан без грева. Съедать приходилось все и сразу (Обыск), сигареты прятать, так как проводились частые ментовские шмоны . Курить в изоляторе строго запрещалось. Махорку рассыпали по разным щелям и отверстиям, если был целлофан, то тщательно его скручивали и на время обыска опускали за решетку на улицу.
Пархатый, имея паскудную натуру, наблюдал за молодым Серегой. Он постоянно его подначивал, подковыривал разными, непонятными словечками. Паренек, по своей молодости, как мог, огрызался и по - началу не сдавался, но постепенно нахальный и наглый Жека начал ловить его на игре слов. Ворон тоже подключился к этой игре и, видя, как паренек заостряет внимание, они ржали, словно кони, продолжая над ним измываться. Сашка смотрел на всю эту картину и думал: «Зря я этому уроду поверил, какой он был подонок, таким видно и останется. Ну ничего, сегодня я ему такую предъяву сделаю, что его жизнь в зоне в корне изменится».
После очередного «наезда» на парнишку, Пархатый поймав на слове Серегу, потребовал от него, чтобы он исполнил сто пятьдесят разных песен. Если же не споет пацан такое количество, то Рыжков объявит его фуфлометом (Что и фуфлыжник – Человек проигравший, пообещавший, но не вернувший долг. Иными словами - толкать фуфло). Сережка совсем сник.
Сашка потерял терпение, смотря на «художества» Пархатого и Ворона, и решительно встал на защиту пацана.
– Слушайте наглецы, прекращайте с этим делом! Что к пацану