Бог знает лучше.

пошли.

– Куда еще? Костя, ключ возьми.

– На место встречи которое изменить нельзя.

Отойдя от школы, зашли в старый заброшенный скверик. Рядом с пустой аллеей, деревянный столик и две скамейки.

С одной поднялся молодой мужчина в джинсах и такой же рубашке, отбросил окурок сигареты.

– Юджи.

– Леха!

– Да подожди, дай хоть с людьми поздороваюсь. Седой, Апач... Уля, привет.

Он хлопнул Костю по плечу.

– Как бок?

– А вы как вчера догуляли?

– Нормально. К Хромому вписались, посидели. Кстати, часики ваши хорошо ушли.

Алиса повернулась к Азаду.

– Видишь как сложно все? Что смотришь, как... Ты представь, что будет, если их вместе около школы увидят. Такие дела.

– Жень, какие планы?

– Знаешь что. В магазин бы надо зайти. А то дома пусто.

– А деньги?

Женя помялась.

– Ну... Должно хватить. Слушай, у мамы зарплата только через неделю. И то...

Смуглый, вздохнув, пошарил в нагрудном кармане рубашки и махнул рукой.

– Забудь про свою мелочь. Сашка, тебе куда? Вроде по пути. Пошли.

Они скрылись за кустами.

– Теперь и мы домой. Мику?

Та сделала вид, что обиделась.

– К себе, за формой. А то Алиска меня голую на улицу выгонит. Беспредел какой-то...

– Сама виновата. Кстати учти, что у Ули в шесть родительское собрание. Ужин тебе готовить.

– Уговорила, мамочка, блин. Ладно, я побежала.

Вышли из сквера на улицу. Теплый ветерок взъерошил волосы. Ульянка поправила ранец и вопросительно посмотрела на остальных.

– А можно мороженку? Я контрольную ведь хорошо написала. Меня поощрить надо.

– Вымогательница. Седой, слушай, неудобно конечно...

– Ну а что? Заслужила. Вон и ларек...



                                    ГЛАВА ВТОРАЯ.

                                ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ.


»...НЕТ МИРА КРОМЕ ТЕХ К КОМУ Я ПРИВЫК
И С КЕМ НЕ НАДО НАГРУЖАТЬ ЯЗЫК,
А ПРОСТО ЖИТЬ РЯДОМ И ЧУВСТВОВАТЬ ЧТО ЖИВ.»

ДИАНА АРБЕНИНА. «РУБЕЖ».



... – Ну и где она? – Костя, сидевший на лавочке около подъезда, нервно выбил пальцами дробь – Вот постоянно, ведь. Сколько раз ей говорил. Состриги свои хвосты, а то пока расчешет...

– Да успеете. – успокоил его Седой.

– Знаю. Дай сигарету.

Седой, не обращая внимания на недовольных старух, достал из кармана куртки пачку, щелкнул зиппо. Потом прикурил сам.

– Слушай, Апач, я давно спросить хотел. Про Лиску. Ты в теме, что с ней было до того как она тебя встретила?

Костя, пожав плечами, выдохнул дым.

– Ну вроде да. Там расклад примерно такой был. Ее ведь в одиннадцать лет приемная семья из детдома взяла. Скажешь заи.... – он покосился на бабушек. – хорошо.

Усмехнулся.

– Они ведь ее к себе взяли, чтобы квартиру получить. Типа за помощь детям-сиротам. Ну и получили. И зачем им эта девчонка тогда нужна стала... понимаешь фигня какая...Лиска когда в это врубилась, послала их прямым текстом и ушла. Потом Ульянку встретила. Что там с Улей было не знаю. Алиса до сих пор не рассказывает. Говорит только, что страшно. Что-то с ульянкиным папашей связано. А он... – Костя понизил голос. – Еще тот подонок. Если столкнешься, поосторожней. Ублюдок он. И власть  при том. В обкоме сидит. А ну и... Алиса с Ульянкой хлебнули конечно. У Коня вписывались, потом у Ольги.

– Эта которая вожатая у вас?

– Она.

– А что за кольца у нее на шее?

– Да это типа ее родителей. Обручальные. Говорит, что они всегда у нее были, с младенчества, вроде как. Странная конечно у меня сестренка. Рассказывала как-то, что она цыганка. Прикинь, да... Правда это по пьяни было. Верить, не верить...

Костя махнул рукой и повернулся.

– Улька, ты куда со двора собралась? Места мало? Данька, Пашка... Я вам сейчас такую стройку покажу...

К ним подошла Мику с гитарой в чехле.

– Чего разорался?

– Наконец-то. Сколько можно ждать?

– Да ладно. Пойдем. Седой, мы в музыкалку. Да... Лиска там что-то про сончас говорила. Короче, мы ушли.

Костя только выдохнул. Хотел было выкинуть окурок, но взглянув на бабушек, аккуратно опустил его в урну. 

Когда они ушли, мужчина посидел еще немного, докурил.

– Уля, иди ко мне.

– Чего?

– Значит... Ты покушала, уроки сделала...

– Ты же сам проверил.

– Погуляла. Поспать.

Ульянка ненадолго задумалась.

– Наверно. А то уже зеваю.

– Тогда пошли домой...

Девочка взяв мужчину за руку,  обернулась.

– Данька, до завтра!



... Алиса закрыла дверь холодильника,  вздохнула.

– Пусто ведь... Одна картошка осталась.  Все подъели. Азад, слышишь?

Из соседней комнаты послышался мужской голос.

– Слышу. Я в курсе, уже одеваюсь.

Лиска задумчиво огляделась.

– Вот интересно. Кто же у нас много кушает?

Ульянка, сидящая за столом и грызущая морковку, пожала плечиками.

– Это не я. А кто у нас толстый и в халат не влезает?

Алиса снова вздохнула.

– Не будем о грустном. Азад...

– Да здесь я.

–  Тогда подожди, сейчас. Уля, а ты куда намыливаешься?

– Я тоже хочу в магазин.

– Там же дождь.

Ульянка засопела.

– И что? Теперь в магазин не идти.

– Хорошо, уговорила. Одевайся. Седой, а это тебе. Держи.

Тот повертел в руках листки бумаги.

– Это чего?

– Список, блин. Самое необходимое.

– На два листа?

– ДА! И подожди, деньги дам. Улька, ты где там?

Ульянка заглянула на кухню. Желтый прорезиненный плащ с капюшоном, такие же сапожки. В руке зонтик.

– Да я уже давно уже одетая. Жду.

– Ладно, на месте разберемся. – проворчал Седой, натягивая берцы. – сумку давай. И авоську тоже...

Вышли из подъезда. Под козырьком Ульянка развернула зонтик и взяла Азада за руку.

– Я иду в магазин, вместе с папой в магазин... – проговорила она,  внезапно запнулась и вопросительно посмотрела на мужчину. Тот подмигнул ей.

– И дождик идет в магазин, вместе с нами... Дождик, дождик, дождик! Все идем по улице в магазин. Ура! – распевала Ульянка, весело шлепая по лужам.

В гастрономе народу было немного. Заглянули в подсобку мясного отдела.

– Николай.

Мужчина в грязно-белом фартуке отложил топор и обернулся.

– Азад, здорово.  Уля... – он вытер руки об фартук. – Давно не заходил. Тебе же как обычно? Сейчас сделаю.

Выйдя, подошли к прилавку. Скучающая продавщица оживилась.

– Смотри-ка кто пришел. Ульянка, привет.

Мужчина протянул ей листы бумаги, мол все по списку.

– Что там? Подожди. Нинка, блин... Да проснись ты.

В соседнем рыбном отделе женщина, дремавшая за прилавком, встрепенулась.

– Ой, Азад. Сколько лет...  А у нас завоз с утра был. Все свежее.

... Разложив все покупки, вышли на улицу. Ульянка вцепилась в ручку сумки.

– Помогаю, вот.
– Молодец. – Седой закинул набитую авоську на плечо.

... – Эй, хватит фигней страдать. – крикнула Алиса, открыв входную дверь. – Жрать принесли. Заносите. Азад, снимай куртку, сушить повешу.

Вышедший из комнаты Костя, подхватил сумку.

– Тяжелая. Там что?

– Кушать. – пояснила Ульянка, снимая сапожки, и гордо продолжила. – Мы с папой в магазин ходили и все купили. А я помогала.

– Самурайка, чего застыла?

– Да вот думаю. И куда это все складывать? Холодильник не резиновый.

Алиса посмотрела на заваленный свертками стол.

– Это оставь. И это тоже. Ну, короче... Я думаю, что на ужин у нас будет жареная рыба с рисом. Как оно?

– Пойдет.

– Тогда, Микуся, за тобой рис. Покажи на что ты способна. Только, мать, не как в прошлый раз. Сама есть будешь.

– Не начинай... Я может тогда просто рецепт немножко забыла.


... – Ну как там наша больная?

Алиса, вышедшая из комнаты, только махнула рукой и пошла обуваться.
Из комнаты послышался кашель и громкое апчихи.

– Температура тридцать восемь... Уля ты чего грустная?

– Того. Микуся заболела же.

– Ну да. Кто ее заставлял мороженое на улице... есть. Ладно, я в поликлинику. Азад, слушай, поставь ей горчичники. Уля, ты поменьше к ней бегай. Не хватало еще тебе заразится. Все я ушла.

Седой вошел в комнату. Мику лежала, укрывшись одеялом, шмыгая носом и покашливала.

– Как ты? – спросил он, щупая ей лоб. – Горячий.

Мику вздохнула.

– Плохо. Голова болит и горло. А Костя где?

– В музыкальной школе. Ладно, будем тебя лечить. – Седой обернулся к двери.

– Уля, принеси, пожалуйста, миску с теплой водой и полотенце.

– Это зачем?

– Надо.

В комнату заглянула Ульянка, придерживая полотенцем миску с водой.

– Можно войти, да?

– Слышала, что Алиса сказала? – Седой забрал у нее воду, полотенце, поставил миску на стул рядом с кроватью и показал на дверь.

Девочка обиженно посмотрела на него.

– Да ну тебя.

– Договорились.

Мику, с интересом наблюдающая за происходящим, спросила.

– Ты что собрался со мной делать?

– Горчичники ставить. А ты что подумала?

– Может не надо?

– Не вредничай. Ложись на пузо и майку подверни.

– Ты что... Я же раздетая. Совсем уже? – она вздохнула. – Я стесняюсь. Пусть Алиса поставит когда придет.

– Самурайка... Не заставляй меня матом говорить. Будь послушной девочкой.

Мику снова вздохнула и перевернулась на живот .

– Ну хорошо. Только ты внимание не обращай на...

Мужчина аккуратно подвернул ей майку, отодвинув волосы.

– Опа... Это дракон у тебя?  Где делали?

– Еще в Японии, давно уже. Давай ставь уж...

Седой пододвинул поближе миску с водой и занялся художественной наклейкой горчичников.

– Теперь ложись на спину. Майку...

– Ой! Я без лифчика. Совсем охренел?

– Микуся...

– Только не заглядывайся мне.

– Не буду.

Налепив горчичник, Седой с интересом посмотрел на Мику.

– Чего застыл?

– Карпы на животе...

– И что? Вобще-то символ богатства. Лепи давай. Засмотрелся тут.

Закончив, Азад укрыл Мику одеялом и почесал лоб.

– Слушай, а я подобное ведь где-то видел.

– И где ты это мог видеть? Ты же в Японии не был.

Мику поерзала – Жжется.

– Потерпи. А видел я это в журнале «Вокруг света». Там статья была интересная про японскую братву. Как они... сейчас вспомню. Як...

Мику тяжело вздохнула.

– Якудза, блин.

– А ты тоже из них?

Девушка попыталась отмахнуться.

– Ну тебя. Пристал. Это все дед. Да неважно, ты лучше горчичники снимай.

... Тем временем хлопнула входная дверь. Послышался алисин голос.

– Костя, ты хоть разуйся. Я полы недавно мыла.

Потом женский голос.

– И где она?

– В той комнате. Проходите тетя Мицуи.

Мику попыталась спрятаться под одеялом.

– МАМА... Ой, бля.

В комнату вошла японка лет сорока в белом халате с медицинским саквояжем.

Она сердито посмотрела на Мику.

– Лежишь, болеешь?

– Ага. – пискнула та.

Женщина нахмурилась.

– Тебе не стыдно? Знаешь ведь, что у тебя горло слабое. Нет мороженое надо жрать на улице. Ты специально людям проблемы создаешь из вредности или думаешь, что все тебя все всегда жалеть будут? Бедную Микусеньку...

– Мама, не начинай.

– Я и не начинаю.

Японка вздохнула.

– Ладно. Что у тебя?

– Горчичники.

– Я не про это. Кстати, надо бы снять, мешать осмотру будут.

... – Горло конечно красное, кашель, насморк. Мику, платок возьми, свинюшка. Короче, обычная простуда.  Ну освобождение на неделю я тебе выпишу. Лекарства оставлю. И чтобы это в последний раз было. Поняла.

Японка повернулась к Алисе.

– Свари ей бульон, пожалуйста. Пусть хоть поест. Можно кашу, манную.

– Не хочу манную!

– А ты помолчи. Тебя не спрашивают.

Потом женщина неожиданно поклонилась Седому.

–  Аригато гозаимас, сумимасэн. Спасибо вам за то, что заботитесь о моей дочери.

Тот поклонился в ответ.

– Тетя Мицуи, может быть чаю попьете?

–