Произведение «Возвращение» (страница 2 из 19)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Повесть
Сборник: Сборник Пробы пера
Автор:
Читатели: 677 +2
Дата:

Возвращение

почему Женька здесь – всего лишь осталась сторожить, как бы со мной вновь чего не стряслось.
    Господи, да ничего со мной не случится, и не нужна мне псевдо материнская забота, я другого всегда искал, если уж глубоко разбираться.
    Однако башка тяжелая и тошнота не прошла, как с похмелья. И во рту что-то солоновато. Уж не кровь ли? Не иначе сотрясение схлопотал. Или это обычная, как ее там, вертебробазилярная недоста-точность? Вертере…нет, вертебро…бра….нет, ба… зилярая… лярная…тьфу ты, язык сломаешь. Это ж надо так простое головокружение назвать: пока произнесешь – крыша съедет. Но Лысый любил подобные неудобоваримые медицинские термины и даже находил их весьма полезны-ми для отработки четкой дикции. Демосфен чертов.
    Во всяком случае, лучше пока лежать, не открывая глаз, будто до сих пор еще сплю, тем более что совершенно непонятно, как теперь себя вести. Но я сам виноват, мог бы и заранее сумку с вещами собрать. Впрочем, разговора с Женькой все равно было не избежать.

    В подъезде то и дело открывались двери – народ потихоньку разъезжался на работу. Слава богу, я взял отгулы, а то пришлось бы сейчас дергаться – то ли свою личную жизнь устраивать, то ли маршрутку догонять...
Ничто… кружение Ничто…как же верно…Блох? Точно Блох.
    Меня вдруг поразила какая-то органичная несовместимость этих моих блоховских мыслей с ужаса-юще приземленной обыденностью и гиперобъемной материальной предметностью реального окружа-ющего мира. Такие моменты случались со мной иногда, редко, но сейчас ощущение было резким и горьким, как дым осеннего костра, в котором жгут листья. По крайней мере, сердце заныло очень бо-лезненно.
    Я постарался стряхнуть нарастающую волну хандры и окунулся в сиюминутную будничность. Отметил, прислушавшись, что ближняя к нам по лестничной площадке дверь скрипнула. Это сосед свою собаку гулять повел. Хорошая у него псина, культурная – вся в хозяина. А Женьку как уважает, слов нет. Впрочем, кто ж и когда не уважал мою жену? И почему ей всегда все удавалось? Она вроде никогда особо не напрягалась – просто без шуму и пыли спокойно делала то, что считала правильным.
    Однажды вот взяла и увезла меня от человека, который так же кричал. Хотя, конечно, не так же, и даже можно сказать вовсе не кричал, а просто говорил очень громко. Мой начальник и по совмести-тельству – ее отец. Огромный такой мужичара с рыжими волосищами на руках и в вороте рубахи. А еще – с глазами редко встречающегося в природе глубокого цвета какао-шуа.
    Крайне странный тип. С одной стороны вроде даже привлекательный внешне и дорогим парфюмом пахнущий, но что-то с ним было явно не то. Начать с голоса – так называемого артикулированного баса. Это не когда закладывает уши, а когда вы слышите некую низкочастотную структуру, от которой безотчетно вибрирует ваше нутро. Не удивительно, что он держал весь персонал своей фирмы в постоянном напряжении. Но меня, в отличие от большинства его сотрудников, вовсе не страх перед ним одолевал, а какой-то нездоровый интерес. По моим ощущениям человек с такими глазами, несмотря на столь неординарный голос, не мог быть ни злым, ни грозным. Чудилось мне в нем что-то сродни моей собственной неизбывной и неискоренимой тоске. Наверно именно поэтому в непосредственной от шефа близости я неизменно впадал в состояние подобное ступору. Это когда хочешь оправдаться или что-то другое сказать, но тебя совершенно непонятная немота сковывает; хочешь двинуться – и не можешь, даже если не виноват ни в чем. Будто в нулевом пространстве оказался.
    Н-да…неясное, неопределенное состояньице, холодком отдающее. И все потому, что какой-то осно-вательный подвох мне чудился в тамошнем устройстве, не только документооборота, но и всей техно-логической цепочки. Многое мне там неправильным казалось – я ж до этого успел в одной серьезной конторе поработать, откуда пришлось уйти, поскольку человек, место которого я временно занимал, вернулся из-за рубежа. Но две бывшие мои академические патронессы кое-чему все же успели меня научить и рекомендации отличные дали, так что сложностей с трудоустройством на новом месте не возникло. Повезло мне с ними, особенно с Лизаветой. Эта язвительная и суховатая, как профессорша, мадам с умопомрачительно стройными ногами почему-то прониклась ко мне почти материнской забо-той. Да что там, просто шефство надо мной взяла и натаскивала, будто заместителя себе готовила. И очень не хотела со мной в итоге расставаться, хотя, как и другим, внешне никогда никаких нежностей не выказывала, а свое расположение ко мне выразила напоследок кратко, жестко и емко:
-Звони, если что. Помогу советом, а может, чем и посерьезней.
И я знал – ее поддержка будет конкретной и весомой. Имела она определенный круг влиятельных зна-комств, однажды даже водила меня к одной генеральской вдове – поработать переводчиком в разговоре с приезжими гостями. Помнится, там я впервые попробовал черной икры, которая ни черта мне не понравилась. Вот внучок генеральский – совсем другое дело. На этого мальца я сразу внимание обратил. Не дорос он еще до дела-то, сопляк 13-ти лет, но верткий и ушлый, паразит. Видать, что-то такое уже о себе вкурил, во всяком случае, весьма откровенно и нагло обстреливал меня рысьими жадными глазищами и не просто, а все ниже пояса поглядывал – наверняка мой предательский стояк приметил. Я не знал куда деваться, боялся, как бы бабушка его чего не подумала. А хулиганистый шкет не парился, сигарету у меня попытался панибратски стрельнуть на балконе – под взрослого косил и басом все норовил говорить.
    Сигареты от меня он, конечно, не получил – не курю. Но ничего так, не просто смазливый, а по-настоящему красивый пацан и смелый. Я не таким в его возрасте был – зажатым до ужаса, хотя гормоны и меня дико донимали в подростковый период. Но воспитание не позволяло мне очень многого притом, что голова мутилась – завывал я и готов был иной раз даже дырку в заборе трахнуть. А этому отпрыску маститого военачальника, невзирая на гувернантку, свободы, небось, побольше моего предоставлялось. 
    Генеральша тогда взяла номер моего мобильника и даже пару раз звонила – разумеется, всего лишь в благодарность Лизавете,– с праздниками поздравляла и деликатные вопросы задавала типа того, как дела у меня по службе продвигаются. Поспособствовать желала. Знала б она, какую гуманитарную помощь мечтал я от нее принять, спрятала бы своего внучка сахарного куда подальше.
    Помнится, Лизавета, когда мы у генеральши чай пили и мило беседовали, пару раз стрельнула глазами с мальчишки в мою сторону, но быстро успокоилась, ибо поняла, что я держусь в строгих рамках приличий.
    Сколько себя помню, я вечно становился любимчиком зрелых дам, начиная с подруг матери и заканчивая завкафедрой психолингвистики Нинелью. И давно уже не удивлялся этому, однако Лизаветино покровительство ценил особо, ведь мы с ней словно кодами обменивалась отдельными словами, понятными нам обоим двойственными и даже тройственными смыслами. Не мог я устоять перед ее блестящим интеллектом, и совершенно без разницы мне было, что она тетка в возрасте и у нас с ней вроде бы ничего общего нет. Оказалось, есть…
    Между прочим, я сразу приметил, что между ней и моим новым шефом явная чувственная искра пробегает. Уж очень он смотрел на нее, когда она приехала однажды осведомиться, хорошо ли я устроился. Она ершилась в его присутствии, но у меня промелькнула мысль, что возможно, даже роман у них случился в прошлом, во всяком случае, взаимная симпатия определенно осталась. И я вполне понимал шефа в этом смысле, ведь, несмотря на свои сорок пять и желчно-язвительный характер, Лизавета многим молодым бы фору дала и не только из-за своих ног. Уж не знаю, какие она там диеты и процедуры применяла, но выглядела потрясающе. А четко поставленная дикция с виртуозным актерским vibrato и презрительно изогнутыми губами только придавала ей особого шарма. В паре с моим директором они вполне могли составить весьма неординарный голосовой дуэт.
    И все бы хорошо, не вызывай у меня ее друг-приятель такого непреходящего недоумения, а временами и откровенной оторопи. Да и фирма его по какой-то особой схеме работала.
    Если бы не свербящее любопытство, давно бы сбежал я оттуда – на фига мне такие сложности. Однако ж конкретно там завис, хотя Лизавете упорно не звонил, не хотел ее разочаровывать, ведь наравне с другими сотрудниками испытывал постоянное замешательство в присутствии колоритного директора. Нет, не боялся я его, страшно интриговал он меня – смурным выражением лица, недобро поблескивающими темными глазами и расстегнутым воротом с ослабленным узлом галстука, точно душило его что-то. Лысый бы хмыкнул и диагноз тут же выдал бы. А меня гипнотизировал этот ворот, пряталось за ним нечто запретное.
    Еще мне очень хотелось понять, почему все в этой конторе просто зубами держатся за свои места. Правда, шеф платил очень хорошие деньги, даже мне, новичку, такой оклад после короткого испыта-тельного срока положил, что изумлению моему не было предела. Конечно, отличная рекомендация Лизаветы сыграла свою роль, только вот отрабатывать ее приходилось, постоянно балансируя и подстраиваясь под повадки этого монстра.
    Монстром-то он, конечно, был еще тем, зато фирма его процветала, и все отделы работали, как часы – точно и слаженно. А постоянное осадное положение и вовсе шло сотрудникам на пользу, ибо скрепляло их дружескими узами, несмотря на то, что в нашей конторе запрещались даже перерывы на чай. Но из любого безвыходного положения люди найдут не только выход, а и определенную выгоду для себя извлекут. Об этом я мог судить, наблюдая ближний к моему рабочему месту отдел. Мне из приемной директора было прекрасно видно, что у логистов не проходит и часа без шуток и веселья, а чай и кофе появляются там на столах рядом с клавиатурами и мониторами компов неизвестно откуда – народ перекусывал, что называется, без отрыва от производства.
    Сам бы я с удовольствием туда переехал, поближе к теплой компании, центром которой являлся шустрый загорелый блондин с трогательной складкой на мальчишеском лбу, юморист и хохмач по имени Эд. Очень мне хотелось оказаться в сфере его внимания, блеснуть иронией и эрудицией, но приходилось мириться с несколько изолированным рабочим местом перед кабинетом начальства. Да и не привык я выставляться, всегда ждал удобного случая, чтобы все к месту было и в рамках приличий. Потому и помалкивал до времени. Зато мог в инете сидеть без ограничений, и мне, как находившемуся от шефа в непосредственной близости, все сочувствовали, и каждый норовил чем-нибудь, да угостить или что-нибудь, да присоветовать.
    Особенно в этом вопросе усердствовала пара незамужних особ из юротдела, которые по долгу служ-бы частенько посещали апартаменты босса. Массу ценных рекомендаций дала мне одна из них, Кри-стина, изумлявшая мой взор тонкостью своей змеиной талии и узостью бедер. Никогда не считал сильную худобу украшением женщин, но старательно выдавал этой девице комплименты по поводу стройности ее фигуры. Не потому, конечно, что такой уж бабский


Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Обсуждение
Комментариев нет
Книга автора
Абдоминально 
 Автор: Олька Черных
Реклама