светящееся лимонными бликами желе, сцепившееся дрожащими шариками, еще какие-то баночки, в общем, ничего шокирующего до тех пор, пока не попробуешь. Да я сам ел жареных лягушек, только что пойманных у рисового поля, когда нас свезли на уборку хлопка и толком не кормили. Без шкурок они походили на маленьких кроликов, пахли тиной, но были очень даже съедобны.
Разнообразие меню говорило о явном гурманстве инопланетян. Я когда-то мечтал о таблетках вместо кулинарных изысков: съел одну и нет проблем на целый день. Это особенно хорошо было бы для гор - не таскать тяжести. Уж такое сбалансированное питание инопланетяне могли бы сделать, но нет, значит гурманство было важнее, чем прямо в кровь вводить уже готовое питание. Иначе горло, желудок, кишки и все ниже к попе, наверное, отвалились бы от ненужности. А без них и другие органы забуксовали бы, в организме ведь все взаимосвязано: волос выдернешь - слезы текут.
Я слегка удивился своим таким длинным размышлениям, вот что значит стимуляция новыми впечатлениями.
Между тем, Гена прищелкнул мне подносик и разложил на нем разные штуковины. Блин, я опять не заметил как это было проделано! У меня был и хворост, и желе, и баночки.
Я присмотрелся, что делают со всем этим. Кто-то выдавливал себе из банки что-то в рот, кто-то жевал длинные зеленые хворостины, а девчонка разворачивала мои шоколадные батончики, прихваченные из палатки.
Она почувствовала мой взгляд, взглянула с невинной открытостью, я позорно отвел глаза и осторожно откусил край теплого прямоугольного бруска с золотистой хрустящей корочкой. Это было что-то вроде картофельного крокета, но только лишь по консистенции. Сравнить было просто не с чем, но мне понравилось, особенно необычное послевкусие.
Я смелее взялся за зеленый саксаул, но в нос густо пахнуло тухлое сушеное мясо. Я заставил себя дожевать кусочек, сглотнул, и, взяв первую попавшуюся банку, выдавил ее содержимое в рот. Сладкое пюре с освежающим запахом замаскировало тухлое послевкусие.
Как назло, никто не ел в этот момент светящиеся шарики. Пришлось спросить у Гены. Он просто взял один двумя пальцами, отправил в рот и.. все, жевательных движений не последовало. Я взял свой шарик, оторвав от подружек и вся горка радостно задрожала. Он был упруго мягким, как виноградина, на просвет там затаилась интригующая красная искорка. Во рту шарик разошелся легким взрывом, разливая кисловато-острый, невероятно приятный вкус. Я с удовольствием взял еще один и Гена поднял одну бровь.
- Не торопитесь с этим, хоть и не наркотик, но довольно сильный модулятор настроения.
Настроение у меня итак было на пределеле контроля. Осталась еще пара неизведанных упаковок. В одной был очень вкусный, густой напиток, а в другом остро приправленная паста. Я запил ее остатками напитка, порадовал себя сразу двумя шариками и, ожидая эффекта зашкаливания настроения, решил на этом мой завтрак завершить, не претендуя на добавку.
Ко мне невзначай подошел Федя.
- Самое вкусное оставили? - он показал пальцем на сухую тухлятину, - а я думал раз такой большой, то кушает много.
Ответная колкость чуть не вывалилась невольно на фоне ожидания воздействия шарика, если бы не осознание своего гостевого статуса. На меня опять накатило ощущение мультяшной реальности. Шарик заработал?.. Я не переставал удивляться внешнему виду инопланетян, все никак не привыкнув, хотя они уже не казались близнецами, и сейчас с любопытством смотрел на маленького добродушного бородача. Хотелось его потрогать чтобы убедиться в реальности. В его ярко-рыжей бороде контрастно зеленели крошки хвороста. Наконец я рискнул сказать ему об этом.
- Моя извиняться, - он жизнерадостно улыбнулся, стряхивая бороду, - это обезвоженная водоросль-животное. Очень распространенный продукт! Саша, пообедаете и заходите ко мне, поговорим про схемотехнику!
Он поднялся из-за столика и вышел.
Можно было бы не писать про то, что цепляет мои специфичные интересы, но для меня это важно. Про горы и схемотехнику могу говорить бесконечно.
Так что после еды я прямиком намерялся зайти к Феде и, выйдя в коридор, остановился.
- Корабль, вы тут? – осведомился я неуверенно.
- Всегда тут, - подтвердил прямо-таки задушевный голос.
Как интересно! Я чуть не забыл, зачем вызвал его и каверзно спросил:
- А если позовут сразу несколько человек в разных местах?
- Обычно справляюсь, ведь на привычное реагирую автоматически, не осознавая.
- У вас самое настоящее, человеческое сознание?..
Оно вздохнуло и чуть замялось.
- Скорее демоническое сознание, я очень сообразительный.
Я замолчал, как бывало когда мне отвечал мой сосед еврей, который просто не мог не облекать свои слова в пронзительную форму интеллектуального превосходства. Как будто подслушав, тон Корабля смягчился.
- Со мной запросто можно поболтать при желании на любые темы, как с любым из экипажа, но сейчас ты же позвал не просто поболтать? Что-то нужно?
- Да, я хотел указатель до лаборатории Феди, - попросил я уже не сомневаясь, что Корабль меня поймет, и впрямь, стрелка призывно зазмеилась.
Федин отсек казался пустым. Отсек не то слово, как в столовой здесь не было каких-то четких границ помещения, а оно было выкроено множеством непонимаемых мной конструкций, чаще плавных форм. А в самом центре, где в помещении был бы нормальный потолок, зиял туннель куда-то вверх с причудливыми деталями, совсем не ровный, и там в далекой перспективе что-то медленно, но мощно шевелилось.
В противоположном от входа конце около окна или монитора с видом на горный гребень сидел Полифем за светящейся панелью, описать которую не берусь, уже почти не помня детали увиденного. Он сидел с прозрачным шнурком в голове, с уверенным видом типичного ботаника и водил пальцами по экрану. Когда мы вошли, он повернул свое красивое невыразительное лицо, мельком взглянул на меня, чуть кивнул и снова ушел в процесс, лениво шевеля пальцами. Было заметно как установка на это живо реагирует.
Мы сели с Федей на услужливо подстраивающиеся стульчики, которые он вытянул из пола, и он осторожно проверил рукой, на месте ли у него борода.
- У меня сложилось мнение о вашей технике модуляции электронных потоков, наверняка во многом превратное. Так что хочется услышать что-нибудь от специалиста.
Он недвусмысленно имел в виду меня, в его голосе и на лице не было ни тени шутки подкола, и я затерзался неполноценностью.
- Не такой уж специалист, скорее потребитель, да еще принадлежу той стране, которая на десятилетие, если не больше, отстала в технологии микросхем. Зато у нас научились выпускать некоторые дискретные элементы выдающихся параметров.
Общение как-то заладилось, и я расслабился. Рассказал, что мог вспомнить, и этого оказалось не так уж много.
Федя выдвинул ко мне экран и показал, как рисовать пальцами схемы, линии которых тут же выправлялись будто понимали, что я хочу, а если что-то не понимали, то это очень легко было поправить.
Феде оказалось не просто вникать в земную схемотехнику, он привык мыслить намного более универсальными и законченными моделями, а мои схемы отражали самые основы. Это как ассемблер и высокоуровневые языки в программировании.
Потом Федя принялся рассказывать про свою схемотехнику, и я почти сразу оторвался от нити смысла. Тогда мы переключились на более зрелищное.
Рядом с нами реальность расстаяла, обнажив сложный рисунок с непонятными значками.
- Это общий интерфейс нашего бортового компьютера.
- Для меня - полный ребус!
- Корабль, переведи на русский! Значки зашевелились и стали понятными, но лишь отдельными словами, а не тем, что означает каждый из значков. Одна из больших светящихся плашек подсвечивалась словом "Энергетика", а ниже было более мелкие: "Ближайшая заправка", "Комуфляжные скины", "Сканирование периметра" и много других крутых команд.
- Понятно, что это - больше для отслеживания режимов, чем ручная корректировка. Ткнуть пальцем быстрее и проще с последующим выбором, чем обяъснять словами дотошному бортову разуму. Федя двумя пальцами увеличил участок панели и там появилось много более частных команд.
Я внимал с должным почтением. Они мне так доверяют, а что, если я вдруг натыкаю что-то апокалипсическое?
- Сам компьютерный разум распределен по всему посадочному модулю в виде функциональных элементов, сообщающихся с помощью света невидимой части спектра. Взаимодействуют они примерно, как различные органы в теле с общими зонами управления. Тут множество датчиков и исполнительных механизмов, а между ними - мозг.
Я понял, что мне не судьба что-то понять и погрустнел, но не сильно, похоже, из-за шариков настроения.
- Это все - древний, хорошо отработанный бортовой разум, а вообще для серьезных целей используют непосредственные мозговые интерфейсы и распределенное управление. У нас в мозг приживляют адаптивные элементы для таких включений.
- Всем делают такие операции?
- Без этого было бы трудно учиться и теряются очень многие возможности.
- А мне можно вживить?
- Да, но научиться взаимодействию будет уже нелегко. В общем, с компьютером можно общаться устно, жестами, письменно и непосредственно подключившись через... - федя чуть замялся и выговорил слово "мрикс" явно на своем языке, которое я толком не расслышал. Он ткнул пальцем в Полифема, - вот он сейчас общается через мрикс.
Многое из объяснений, в том числе и про мрикс, я просто был вынужден пропускать, игнорируя, иначе бы вышла нескончаемая почемучка.
- Бортовой разум управляет освещением, составом воздуха, поддерживает гомеостаз корабля и относится к этому как к собственному организму. Он обладает сознанием, правда очень специфичным, хорошо обучается в новых ситуациях. Полифем сейчас с его помощью собирает электронное устройство. Мы тоже сейчас соберем какую-нибудь электрическую схему. На Земле эра микросхем. Какую бы вы хотели иметь?
- Вот так просто? - обрадовался я.
- Прямо сейчас изготовим, - уверенно пообещал Федя.
- Ну, я хотел бы иметь усилитель с двумя входами, один из которых меняет сигнал на противофазный...
Меня понесло и не хотелось сдавать ни одной позиции в этом инопланетном ТЗ.
Федя остановил меня движением руки.
- Ясно! Я понял, что вам нужно. Делаем все идеально: нулевой термодинамически компенсированный дрейф постоянного потока электронов на входе и без потребления тока от сигнала, не ограничиваем частоту отображаемого сигнала, а питать усилитель можно будет любым источником, в том числе тепловым бесконтактным излучением, лишь бы мощности хватило для нагрузки.
Моя радость распирала мозг, я не верил, но это явно сейчас случится.
- И я смогу эти усилители взять с собой?
- Как наш сообщник - да. Но сам факт нашего существования может вызвать трудно предсказуемые изменения в мире. А для вас это вообще может оказаться фатальным. С помощью таких усилителей вполне можно вызвать очень немалый переполох в вашем мире.
Федя выудил из стены установку, похожую на ту, что была у Полифема и устроился перед ней. Он произнес несколько команд и на экране возникла непонятная структура.
- Это наша типовая схема. Сейчас я кое-что изменю, мы договоримся о корпусе, чтобы замаскировать прибор под земной, а остальное сделает
