– Антонина Петровна! – начал он своё обращение ко мне, не здороваясь. – Вы по-прежнему краше всех в стенах этого столь же прекрасного, как и бесполезного учреждения! Потому я с восторгом приветствую вас от имени шведского короля в качестве одного из его верных подданных! – изысканно одетый человек, в ком мне не сразу удалось признать бывшего коллегу, без напряжения одарил меня своим витиеватым комплиментом.
– Вот те раз! – изумилась я в ответ. – А я уж думала, что вы, Илья Самуилович, выращиваете бананы на исторической родине!
– О нет, Антонина Петровна! Во-первых, это чересчур сезонный товар, который деловому человеку никак не к лицу! Во-вторых, товар этот скоропортящийся! За кого вы меня принимаете, уважаемая Антонина Петровна?
– Тогда чем же вы, Илья Самуилович, занимаетесь вдали от своих родин, Израиля, Швеции и России, а также как и с какой целью объявились на режимном объекте? Впрочем, мне всё понятно! Вы – шведский шпион, который всех подкупил!
– Антонина Петровна! Как же вы во мне ошибаетесь! Я к вам с самой что ни есть гуманитарной миссией, и намерен помогать вашей стране, продавая ей самое современное и самое лучшее медицинское оборудование. Для клиник, для больниц и поликлиник, разумеется. Вот, подыскиваю, на кого бы опереться в родном некогда коллективе, да что-то люди вокруг все незнакомые, либо не подходящие для столь тяжкой миссии по моральным соображениям. Может, по старой дружбе, укажете пальчиком в чью-то сторону?
– Тут я тебя, Андрей, ему и предложила, правда, для начала, не раскрывая нашего родства. На всякий случай! Говорю ему: есть на примете человек, толковый в любом смысле, в технике соображает, ни в чём богом не обижен! Да и понятно, – подполковник запаса. И что ты, Андрей, думаешь? Он меня сразу и спрашивает: «Антонина Петровна! Дорогая! Неужели ваш сын, наконец, ушел из этой никому неинтересной армии?» Вот уж точно, от него ничего не утаишь, быстро соображает, и все нужные ниточки увязывает воедино! Славный сын своего бесславного народа! Прохиндей, одним словом! Но обаятелен! Нечем крыть! – она незлобно улыбалась, вспоминая недавнюю сценку. – Ну и что ты скажешь, сын? – спросила Антонина Петровна.
– Ошарашила ты, мать! Такими делами я еще не занимался! Но такая жизнь всему научит! Выбора-то нет! И когда же смотрины бравого подполковника запаса? – усмехнулся Андрей Алексеевич.
– Я сейчас сообщу ему о твоем согласии – он ждёт моего звонка в гостинице, – а через часок и сам явится сюда, я полагаю. Оно и понятно: он же торопится закрыть здесь свой вопрос!
– Может, мне пока почитать что-то из твоей медицины? Или хоть рубашку сменить? – заволновался Андрей Алексеевич.
– Суета – это то, что способно загубить любое дело! – остановила его мать. – Как у вас там поётся? «Надо быть спокойным и упрямым!» В любом случае, не показывай, что предложенный вариант у тебя единственный, но и не говори об этом открыто! Он ведь тонкий психолог! И не дрейфь! Ты тоже не лыком шит. Вон, какой молодец ты у меня: и атлет, и высокий, и красивый, и в том возрасте, когда девки табуном…! – мать его слегка обняла, не скрывая гордости сыном.
– Антонина Петровна! Ну, что вы, в самом деле! Это уже слишком! При живой-то жене! – не выдержала невестка.
– Танюша! А куда он от нас, трижды такой хороший, без денег-то денется? – отразила нападение мать. – Это же я так, для его воодушевления, чтобы не скукожился!
– Ох, женщины! – подавленно выдохнул Андрей Алексеевич. – У вас всегда одно на уме! А ведь, может быть, теперь и ваша судьба решается! Разве мы, мама, тебе еще не надоели своим балаганом? А будут деньги, появится и свобода и самостоятельность! Снимем себе на квартиру и перестанем тебе досаждать!
– Обедать-то будем, наконец? – резко сменила тему Антонина Петровна. – Я словно неделю голодала!
Илья Самуилович явился лишь к ужину.
«Странно! – подумал, встречая его в дверях, Андрей Алексеевич. – Мне казалось, в силу качеств, приписываемых его национальности, он должен давно стучать ложкой за халявным столом».
И, надо сказать, гость всё равно не прогадал, ибо женщины постарались более обычного и, понятное дело, только в его честь!
За столом интересующая всех тема долго не затрагивалась – Илья Самуилович и Андрей Алексеевич присматривались друг к другу, тем самым, приближая пока не состоявшееся решение. Лишь перед уходом гость громко и радостно, чтобы на кухне его слышали женщины, разродился очередной тирадой:
– Ужин был настолько великолепен, что я даже о деле забыл… Пора вас, Андрей Алексеевич, вводить в курс дела. Когда и где вам удобно встретиться? Мне хотелось бы завтра в первой половине дня…
15
Следующий день всем домашним казался решающим. Все переживали за результат.
Андрей Алексеевич, вопреки трудовой дисциплине, в тир не пошел, а встретился с Гольдштейном, который кратко, но юридически точно обрисовал существо их дальнейших взаимоотношений, заодно дал на подпись несколько, как сам их назвал, предварительных документов, оставив компаньону копии и кипу рекламных буклетов на медицинское оборудование, выпускаемое различными иностранными кампаниями, предупредив:
– Они, к сожалению, на английском, но для вас, надеюсь, не составит труда их перевести и получить обо всём полное представление. В этом океане информации придется плавать, так сказать, вольным стилем. А завтра встретимся опять, тогда и поговорим об остальном. Желаю удачи! – и, извинившись, удалился, оставив Андрея Алексеевича в некотором недоумении от двойственности поставленной ему задачи.
«Вот и поплавай опутанным в сетях!» – поначалу решил подполковник запаса, однако немалый жизненный опыт позволил разгадать «коварный план противника».
«Меня же элементарно проверяют на самостоятельность, на способность решать задачи в условиях неопределенности, на наличие организаторских способностей (попробуй всё это срочно перевести на русский, да еще и изучить!), на глубину интеллекта, в конце концов! Именно этим определяются и полная расплывчатость, и нереальные сроки. Мол, проверим, не спасую ли? Не начну ли искать тех, кто в этих вопросах действительно разбирается, лишь бы не копаться самому? Не доведу ли себя сложностью задачи до психоза, лишившись из-за него способности думать и действовать? Нет, Иса (так он назвал его про себя после первой встречи)! Не на того нарвался! Еще не вечер!»
Андрей Алексеевич сразу связался с матерью из автомата, надеясь в связи с абсолютным дефицитом времени на простое решение сложного вопроса:
– Антонина Петровна? Здравствуйте!
– Андрей, ты что ли? Брось дурака валять! Тебя можно поздравить?
– Как бы ни так! «Ты должон мене добыть, то, чаво не может быть! Не добудешь, так и быть, я велю тобя казнить!»
– Давай по существу… некогда мне…
– Очень надеюсь сию же минуту получить от твоего института всю информацию обо всём спектре медицинского оборудования, как отечественного, так и, прежде всего, иностранного производства. Самого нового… Всех мировых производителей! Его классификацию, технические характеристики, медицинские возможности и эффективность использования по прямому предназначению, сферу применения, виды и режимы питания, ориентировочную цену, ваши прикидки о потребности в нем института, города, области, всей страны… В общем, всё, что можно выжать у вас, а мне немедленно впитать!
– Постой, постой! Я правильно поняла, что он не дал тебе никакой информации об этом оборудовании? – удивилась Антонина Петровна.
– Дать-то дал! Но всё на английском! И крайне маловато! Так, некоторые рекламные картинки! А срок до завтра! В общем, проглядывается проверка на вшивость! И знаешь, он мне всё больше нравится! И я бы с новичком поступил так же! Сразу прояснится, что он может и на что годится!
– Ты хотя бы названия фирм и индексы оборудования с рекламных буклетов можешь мне продиктовать? А лучше, завези всё, что есть, сейчас ко мне. Попробую кое-то подобрать… Главное, что лёд тронулся!
– Отлично! Не зря я верил в твою контору! Время пошло! Да и я не отвык работать в режиме ошпаренного петуха! Пригодилась военная профессия!
16
Встреча следующего дня была продолжительной и насыщенной, и хотя Андрей Алексеевич ожидал экзамена с пристрастием, Иса начал не с него, а с намека:
– И как вам спалось, уважаемый партнер?
– В слове партнер чувствуется издевка! – парировал Андрей Алексеевич.
–О! Нет-нет! Только не это! О сне я спросил лишь потому, что сам его потерял. Знаете, всё никак не решу, стоит ли нам ввязываться в поставки дорогостоящих томографов? А если да, то с какой фирмой сотрудничать – Филипс, Сименс, Тошиба? Как вы думаете?
– Вы, Илья Самуилович, полагаете, будто я уже должен иметь своё мнение на этот счет? У меня же оно может быть лишь самое дилетантское! И в соответствии с ним мне кажется, будто всегда выгоднее продавать дорогостоящие бриллианты, нежели сравнительно дешёвый хлеб! Вот и нам не стоит мелочиться. Например, «Эмотион», предлагаемый Сименсом, делает шестнадцать срезов, а стоит у нас миллион, зато «Аквилон» Тошибы способен сканировать шестьдесят четыре слоя, то есть в четыре раза больше, но продается он в 27 раз дороже! Качество всегда ценится дорого! Я бы на нем и остановился! Русские люди всегда тянутся к лучшему и, если достоинства очевидны, то и денег не жалеют.
– Вы так думаете? Но неужели ваши нищие больницы и поликлиники потянут столь дорогое оборудование? – якобы усомнился Илья Самуилович.
– Ещё как! Активность наших функционеров, – это же не сталинские времена, – определяется не интересами дела, а собственной выгодой. Деньги-то государственные! Если уж они попали в руки, то любые заплатят, лишь бы себе побольше оторвать!
– А мне казалось, будто армейские офицеры имеют несколько односторонние познания… – как бы невзначай, будто для себя самого, произнес Илья Самуилович.
– Так и есть! И я один из этих узколобых одноклеточных военных специалистов!
– Нет! Нет! Я совсем не то хотел сказать! – ретировался Илья Самуилович.
– А я совсем не то хотел подумать! – поддел его Андрей Алексеевич.
[justify]Илья Самуилович посмотрел на него в упор и рассмеялся. Видимо ему понравилась реакция и демонстрация независимости со стороны Андрея Алексеевича даже в непростой, полностью зависимой ситуации. Он
