– Ну что они свет выключили, а сами не идут? – запричитала Линда Шенберг (Нюта), американка шведского происхождения, самая бойкая и истеричная из присутствующих.
– Что им от нас надо? Хосе, Стив, Юрий. Мужчины, ну сделайте что-нибудь.
Мужчины переглянулись. Супруги Чинчита не в счет. Их свадебное путешествие продолжается. Опоздали на свой автобус и сели к террористам с просьбой отвезти их на побережье для сбора лекарственных трав. Их и подвезли к остальным в овальный зал.
***
При личном досмотре у всех отобрали колющие и режущие предметы, часы, письма, фотографии. Кстати, в больнице тоже все отбирают. Оставили деньги. В овальное помещение привели их днем. Окон нет, вентиляционные люки задраены густой решеткой. Надежды на побег никакой. Общались друг с другом на английском, кроме Хосе Гедеа (Маша), которому переводила Нина на французский язык.
В дверь входят два автоматчика в коричневых беретах и становятся по сторонам двери. Через 2-3 секунды входит капитан в полевой форме и равнодушным голосом приказывает:
– Стив Хиггинс (Света), подойдите.
И резким движением извлекает из кармана Стива карандаш и схему.
– А вот этого делать больше не надо!
Стив ошарашен такой находчивостью.
– Вы будете здесь, пока правительство не выполнит наших требований. Завтра мы подыщем другое помещение и разделим мужчин и женщин.
– Нас не надо делить, – говорит молодая Чинчита (Полина).
– Это приказ. Какие заявления, жалобы?
– Горячей воды нет. А вот это письмо отправьте моей мамочке. И позвольте позвонить из вашего кабинета в Париж, там я должна делать доклад на симпозиуме по истории цивилизации.
«А кошечка хитрая, – Стив чуть не дернул Линду за косичку, – воды, письмо, Париж, – передразнил он ее про себя и обратился к капитану: – Капитан, вы изолировали нас. А мы хотим знать, что предпринимает наше правительство, чтобы освободить нас. Нельзя ли телевизор здесь установить или радио?
– Мы обсудим ваши требования.
***
Стив, Хосе, Юрий, Майя и Линда обшарили все помещение, чтобы найти подслушивающее устройство, но так ничего и не нашли.
– А как он узнал, что у меня схема? – недоумевает Стив.
Юрий, как собака-ищейка, начал вынюхивать все уголки овального зала. Где-то раздобыл в ящиках изоляционную ленту и заклеил подозрительные плафончики. Оборвал проводники на селекторном устройстве связи. Потом отозвал Стива и Хассе в сторону туалетной комнаты.
– Надо спровоцировать что-нибудь наподобие нарисованной нами схемы, – прошептал он.
– Ну, например, начертить на стенке маршрут движения автобуса или инсценировать нападение на охрану.
Пока мужчины обсуждают свои планы, Линда и Майя занялись уборкой кухонного стола.
– Если они меня тронут, я им глаза выцарапаю, – говорит Линда. Волосы ее дрожат и раскачиваются при повороте головы, а руки усердно моют тарелки и вилки.
– Дело не в террористах. Им все равно кого хватать, кого убивать. Почему я здесь? Мне осталось два дня до окончания стажировки в Каирском университете. Не могу понять. – Майя собрала в сушилку посуду и продолжала. – Но они меня не тронут. У меня ничего нет, кроме профессии. С мужем развелись. Три года мы прожили. Детей не нажили.
– А Юра, он кто?
– Знаешь, у одной мамы было два сына, так один был нормальный, а другой радиолюбитель. Этот Юра спать ложится с паяльником и микросхемой. Я его знаю всего три дня. В консульстве познакомились при оформлении документов.
Майя засмеялась.
– Да неужто ревнуешь?
– Он вчера мне читал Уолта Уитмена. Я растрогана. А Стив? «Красавец, пустышка, в лидеры ломится», – произнесла задумчиво Линда.
Тем временем мужчины прервали свои разговоры и пошли шептаться теперь с супругами Чинчита.
– Нет, нет, – запротестовал «Коллекционер», так прозвали заложники мужа Анжелы Чинчита.
Анжела Чинчита (Полина) протестовала менее решительно против предложений мужчин. Линду и Майю к разговору не пригласили, и они хотели на них обидеться, но потом передумали обижаться, так как началось большое переселение четы Чинчита. Две кушетки поставили рядом под плафоном на стене. Все это перегородили шкафами со стойками и блоками приборов, и получился уютный будуар. Стив и Хосе подсмеивались, а Юра залез под потолок и сорвал изоляционную ленту с плафона.
***
На экране монитора Анжела с мужем в «будуарчике». Он не спеша, как бы понарошку раздевает супругу, она его гладит, потом обнимаются, и раз – резко поворачиваются и показывают одновременно фигу. Фига увеличивается на экране.
– Это что? – спрашивает грузный мужчина в пенсне у капитана в коричневом берете.
– Они оборвали все провода и оставили один видеоглаз.
– Они издеваются над вами, – мужчина в пенсне, с орлиным носом поворачивается к капитану. – Кто оборудовал и монтировал овальный кабинет?
– Это служба инженера Кусимо.
– Немедленно свяжите меня с ним.
– Слушаюсь.
***
Врачи тоже видят фигу, которая увеличивается на экране. Нина, Нюта, Света – первые кандидаты Индиго на выписку из больницы. Но домой хотят все двенадцать девушек, так как находятся на излечении и под наблюдением более чем три недели. И фига – это коллективный протест против экспериментов над живыми душами. Три врача сидят за монитором, пишут историю болезни на каждую из пациенток палаты номер шесть.
Хотя и спектакль «Эксперимент Чечевица» они не одобряют, так как считают его сложным и запутанным. Им удалось прочесть копию сценария, которую сделала ночная санитарка, пока Нюта спала и случайно оставила свою тетрадь на видном месте. Стелла – заведующая отделением психиатрии – не препятствовала им в репетициях и дала относительную свободу. Под строгим запретом остались свободные телефонные звонки и бдение в ночное время.
***
Хосе, Стив и Юрий что-то чертят на стене в туалетной комнате, в дверь стучит Линда.
– Вы – шалуны. Все шутите.
– Тсс, – Хосе закрывает за ней дверь и показывает Юре точку.
– Вот здесь.
– Да вы объясните мне, что здесь. Я ничего не вижу. Стена ровная, не шершавая, – трогает пальцем стенку Линда.
– Стенки туалетной комнаты тоньше, чем в овальном зале, – объясняет Стив.
– Соображаешь? А Хосе утверждает, ну ты же знаешь, если атлет в чем-то разбирается, то он знает свой предмет досконально. Хосе утверждает, что стенка сделана из пенобетонных блоков.
– И вы думаете, ее можно вышибить?
– Да. А если не вышибем, проверим охрану на вшивость и бдительность. Не мешай, отойди. Давай, Юра. – И-и раз. Пяткой Юра попал в точку, нарисованную Хосе. Содрогаются стены здания, а Юра падает на пол с вывихнутой ногой. Вбегают два охранника в овальный зал.
– Что здесь происходит? Где вся группа?
– Они забавляются в туалете, – смеется Майя.
Заложники выходят один за другим. Впереди Линда, затем Хосе, а Стив тащит на себе Юрия.
– Наш друг свалился с толчка, нельзя ли доктора позвать.
Анжела выходит из своего семейного угла и вправляет Юре ступню.
***
– Леди и джентльмены, при посещении туалетной комнаты прошу всех очень громко хлопать дверью, так, чтобы истязатели наши помнили, что мы здесь, и не разбежались, – голосом диктора ЦТ объявил Юра Примаков на английском с новгородским акцентом.
– Друзья. «От усердия хлопанья двери зависит дальнейшая наша судьба», – сказал Стив.
Стены чересчур часто начали содрогаться от усердия заложников, особенно тщательно это делала Линда, и через два часа, точно рассчитав удар, Стив и Хосе ногой, а Юра правой рукой, одновременным точным ударом вышибли блок в стене туалета. На этот раз охранники не ворвались.
– Сумерки, – шепчет Юра.
[justify]– А может, это перед рассветом, – не соглашается
