– Перед рассветом птицы поют, – говорит Майя.
Надо ждать темноты. Стив, Юра, Линда и Майя прильнули к маленькому окошку на свободу. Впереди видны резервуары, стена забора и куча металлических труб. Появилась надежда на досрочное освобождение.
***
Решено, что Стив Хиггенс пойдет с Линдой. Юра еще хромает, а Хосе, хотя и силач, но с его запоминающейся физиономией экспедиция обречена, а Линда, кроме того, знает окрестности и местный диалект. У нее разорвалось платье на плече, когда она пролезала через квадратное отверстие, и клочок рваной ткани теперь развевался на ветру. Отверстие в стене заделали тем же блоком и притаились, плотно прижимаясь друг к другу и к стенке.
– Надо залезть на крышу, – шепчет Стив. Он медленно, как кошка, поднимается по громоотводу на крышу. Ползком подбирается к противоположному крылу овального здания и видит сидящих двух охранников.
– Сидят отдыхают, – сообщает Линде Стив, отряхивая пыль с колен. В какую сторону идем?
– Вот туда. Там за забором шоссе. За шоссе не помню что, роща или сад, но можно укрыться. А там решим.
– Идем по одному.
Стив перебежками, а где на четвереньках, лавируя между строительным мусором, направился к забору.
– Эй, парень. – Щелкнул затвор. – Иди сюда.
Стив подходит к караульному у насосной станции. Карабин упирается Стиву между лопатками. Линда все видит, пробирается с другой стороны насосной станции. Берет шланг с бензином, нажимает кнопку и направляет струю жидкости в лицо караульного. (В руках Нюты прозрачный шланг от капельницы.)
Стив снимает с него зеленую форму, берет карабин, связывает патрульного и бросает в насосной станции с кляпом во рту. Перебежками добрались до стены забора. Забор как будто без сигнализации. Но Стив на всякий случай бросил палку в забор. Тишина.
«Нет, здесь что-то не так». Он потянул Линду вдоль забора. «Ага, вот то, что нужно». Они спрятались среди бетонных труб. (Медицинские плакаты.) Стив сломал ветку и подержал возле столба, в который была вмонтированная какая-то линза. Луч прожектора засверкал на трубах, скрывших Линду и Стива, затем заскользил по земле и забору и остановился на кирпичной стене овального зала со стороны туалетной комнаты. Через минуту они услышали голоса караульных и лай собаки. Но голоса куда-то удалялись, и Линда только услышала фразу: «Надо с той стороны забора охрану усилить».
Они вынуждены были вернуться через отверстие в туалете в овальную комнату, и не успели отряхнуть пыль с одежды, как опять вошел капитан и решил всех пересчитать.
– В радиоприемнике и телевизоре вам отказано. А пресса вот, пожалуйста, – и посмотрел подозрительно на Линду. Она взяла одну с арабским шрифтом.
– Так они месячной давности, – возмутилась она, держась одной рукой за разорванное платье на плече.
– Не я решаю вопросы информации. Мне велено вас охранять, а на переговоры придет другой человек.
Как только капитан ушел, Юра принялся шарить по углам диспетчерской и собирать какие-то железки. Включил паяльник, разворотил дисплей, растянул проволоку и долго щелкал тумблером. (Медицинские приборы общего пользования.) Наконец самодельный телевизор сначала заговорил, а потом и показал диктора.
***
(Диктор Дуня.) Делаются последние приготовления к старту межпланетной станции «Венера-Вояж». На стартовом комплексе вместе с ракетоносителем проводятся последние испытания, но до сих пор комиссия по аэронавтике не называет состав экипажа органам информации: «Основной и дублирующий составы будут утверждены компетентной комиссией за сутки до старта».
***
– Вся программа летит в тартарары, – гремит басом Пассе Саморра, меряя своими маленькими тяжелыми шагами кабинет с установленными дисплейными стойками, на которых в стоп-кадре застыли лица Стива, Maйи, Нины, Хосе, Сандры, Дуни, Юры, Линды, Анжелы и Сико.
– Вы думаете выкрутиться создавшегося щекотливого положения? – иронично спрашивает капитан в коричневой униформе.
– Дело не в этом. Где же я просчитался? – спрашивает как бы сам себя Пассе Саморра и дальше продолжает, обращаясь скорее не к капитану, а к невидимому третьему собеседнику. – Все было просчитано, и вдруг обрыв в цепи. Лучшие умы из Кембриджского, Московского, Парижского центра одобрили мою программу психологической адаптации к сверхдальнему полету к звездам, и вдруг срыв.
Бунт на корабле за десять суток до старта – это провал. Члены экспедиции перессорятся, не пролетев и половины пути. Майя, Стив, Хосе, что же вы натворили? Уж за вас-то я был спокоен и уверен, как в самом себе. А Линда молодчина – выводит группу из стрессового состояния моментально. Юра превзошел самого себя – толковый бортинженер. Может, Чинтиты? Сико и Анжела. Эти «голые мартышкины ягодицы» фиги и прочее. Никакой серьезности. Пошли на поводу у группы.
– Но их нельзя исключать из экспедиции. По программе полетов Анжела должна зачать, выносить плод в космосе и родить в спускаемом аппарате на Венере. Что делать?
Он секунду помолчал, затем нажал кнопку на селекторе.
– Нашли инженера Кусимо?
– Соединяю, – ответил металлический голос.
– Слушай, Ятаки-сан, бери генеральную программу, свой «комбик», и через пять минут я тебя жду. Да. Еще захвати тест-карты основного и дублирующего состава.
– Что-нибудь серьезное?
– Придешь – сам увидишь.
Ровно через пять минут Ятаки Кусимо (Сандра) легкой походкой вошел в кабинет руководителя полета, аккуратно притворив за собой дверь.
– Меня всегда поражала эта азиатская манера легкой поступи и неторопливости, – поджав губы, снисходительно произнес Пассе Саморра.
– Это не азиатское, – парировал Ятаки-сан, – эта черта характера, а по твоему виду я вижу: не ужинать мне сегодня в ресторане «Загородном».
– Холостяцкая вечеринка или женщина?
– С этим дело не застопорится, – уклончиво ответил Ятаки, – давай выкладывай, что там у тебя?
Пассе Саморра отложил видеокассету, пощелкал тумблером, отыскивая нужное место.
В убыстренном темпе на экране дисплея появляются предыдущие события.
Полусидящие, полулетающие. Стив, карандаш, схема. Майя, Линда моют посуду. Сико и Анжела, ягодица, фига.
– Это уже интересно, – засмеялся Ятаки.
Дрожание камеры с изображением. Пустой овальный зал.
– А это уже наружная запись, – занервничал Пассе, переключая изображение.
Стив и Майя скрутили караульного.
Забор, сигнализация, лай собаки. Юра, паяльник, дисплей, телевизор.
– Набор я сам подбирал, – удивляется Ятаки, – из этого набора нельзя сделать телевизионный приемник.
– Моя школа, – кивает головой Пассе.
– Не отвлекайся, смотри дальше.
Стив, Юрий, Майя спорят. Пустая комната, захват заложников.
– А теперь слушай внимательно.
«Члены экипажа космической станции объявляют недоверие Центру подготовки космонавтов в связи с насильственными действиями, нарушающими гражданский кодекс о правах человека, и просят комиссию заменить руководителя полетов Пассе Саморра как не соответствующего занимаемой должности».
– Я их высиживал, высиживал, как курица-наседка, – опустив плечи, жалуется Пассе, – а они… Ладно. Давай тест-карты. С кого начнем? С лоцмана?
***
– А не слишком ли мы жестко заявили? – спрашивает Юра. – И вообще, что мы знаем о нем? Раз ему поручили это дело, значит, он доведет его до конца.
– Знаешь, надоело быть подопытным, подотчетным, подслушанным, – нервничает Майя. – Я не против него самого, а против насилия. И должны же мы знать, что он там надумал. Ведь мы даже не ознакомлены с программой полета.
– Мне удалось кое-что выяснить, случайно, – говорит Стив. – Старт через десять суток, состав экипажа – то ли шесть, то ли семь человек. Выходим на орбиту по стандартной схеме. Дальше при помощи солнечных батарей и зеркальных радиотелескопов разгоняемся до скорости света и выходим в зону притяжении Юпитера. Биологические инструменты, пробы космической пыли, устранение неполадок на искусственном спутнике Юпитера, торможение, спуск и так далее.
– Это все пустое, – встревает в разговор Хоссе Гедеа. – Нам нужна четкая, развернутая программа. Ну, Юра понятно, бортинженер, Стив – командир, Майя – лингвист, программисты, Сико – коллекционер и его жена – врач, тоже понятно.
[justify]– А зачем я и Линда?
