– Ты умница. А как по-английски будет? – Хосе наклонился к ее уху и что-то прошептал.
– Это слово не переводится, – покраснев, сдавленным голосом пробормотала она.
Этим трехэтажным словом, вмещающем в себя понятия игла, королева, борт, Хосе задел ее женское честолюбие. Она уже решилась и знала, что будет делать дальше. Звучит призывная музыка и танец-разминка перед кульминацией спектакля-мюзикла.
***
Шимон Перес (Рита) восседал во главе стола, по сторонам которого, раздвигая стулья, рассаживались люди.
– Прошу говорить коротко и по существу, – объявил Перес.
– Дизайнеры и художники внесли коррективы в полотно, обволакивающее установку, – сообщила женщина, раскладывая перед собой листки с картами созвездий.
– Гравитационное поле в установке работает в соответствии с расчетными. Свободное парение и перемещение в отсеках корабля идентичны космической невесомости.
– Социологические и психологические тест-карты слонов экипажа пока дают положительный результат. Но боюсь, что в ближайшее время начнется срыв.
Говоривший замолчал, потом стряхнув аккуратно пылинку с плеча пиджака продолжал:
– Любая неожиданность, мелочь, ну как, например, созвездие Орион, расположенное чуть-чуть под другим углом, ненадежная звукоизоляция, словом, что-то непредвиденное может сорвать эксперимент. И поэтому хочу проинформировать участников экспериментальной установки «Венера-Вояж» о сущности эксперимента.
– Того же мнения и предыдущий ваш Пассе Саморра, – разглядывая свои пальцы, сказал Шимон Перес.
– У кого какие соображения?
– Эксперимент рассчитан на десять суток, думаю, что все закончится благополучно, а тогда уже нужно анализировать результаты и сообщить членам экипажа, что это была имитация полета и высадки на Венеру.
– А если срыв?
– Срыв возможен только со стороны членов экипажа. У них нервы взвинчены еще ситуацией с «заложниками». Если они раскроют секрет установки и поймут, что это не космос, а Земля, вот тогда настоящий срыв. Они вправе будут отказаться от дальнейших контактов с нами и расторгнуть договор.
– Но в договоре особой строкой оговорено: любые психологические эксперименты, не отражающиеся на здоровье.
– Минуточку, – Шимон Перес включил кнопку селекторной связи, которая напрямую была соединена с главным компьютером, управляющим установок.
– Что случилось Анджей?
– Срочно приезжайте. Мне второй раз не везет. Опять все пропало.
– Что пропало? Шефа далеко спрятали.
– Доктор. Эксперимент завален. Линдой Шенберг (Нютой). Она уже гуляет на подвеске. Ищет сотрудника или лаборанта. Они сейчас до меня доберутся.
– Быстро. Собираемся к установке. – Шимон Перес (Рита) выключил связь и, давая на ходу распоряжения, вспомнил Пассе Саморра (Нина). Теперь он знал, что легко не выпутаешься из создавшейся ситуации, но штат сотрудников, следовавших за ним по пятам: психологи, психотерапевты, юристы, адвокаты и даже приглашенный член парламента страны – были надежной опорой. У него проснулся охотничий азарт ученого-исследователя. Сейчас в его руках окажется огромный научный и экспериментальный материал из человеческих душ, их поступков, мыслей, заявлений. Может, и бунта. Но мюзикл о любви, и снова звучит музыка Любви.
***
Особого труда не представляло открыть лже-кингстоны и выбраться наружу. Она знала, что на лже-корабле уже включена тревога, так как ее самовольный выход в открытый космос не был запрограммировал бортовым компьютером. Зрители должны подумать, что это эвтаназия-самоубийство – добровольно покинуть космический корабль. Музыка очень тревожная.
Хосе, Стив, Юра, Майя, Анжела и Стив прильнули к видеомонитору, на котором Линда (Нюта) без запаса жизнеобеспечения, без страховки выходила в открытое космическое пространство.
– Сумасшедшая! – воскликнул Хосе.
Стив охрип, вызывая ее по бортовой связи, но она либо не хотела отвечать, либо отключила передатчик.
Линда посмотрела в видеоглаз, помахала всем рукой и оттолкнулась от станции. Затем медленно, без страховки и шланга жизнеобеспечения, начала перемещаться вдоль корпуса, направляясь к двигателю, всем своим видом показывая, что она летит в космос, и ей наплевать.
– Она сгорит в реактивных газах, – Стив накренил ручку, и корабль чуть качнулся в сторону.
– Линда, вернись. Я тебя прошу, – крикнул Стив.
– Скажи волшебное слово, – усмехнулась Линда в экран.
– Пожалуйста, вернись, – кричит в рацию Стив.
– Ты знаешь, какое волшебное слово я от тебя жду давно.
Все переглянулись и заулыбались.
– Стив, да уж скажи ты своей возлюбленной эти слова. Она улетает помирать в космос и умрет с этими словами.
– Она не удаляется. Остановилась, – воскликнул Юра. – Как будто за что-то зацепилась.
– Это она ждет волшебные слова от Стива.
– Стив, скажи.
– Скажи ей, что ты любишь. Ну ты же любишь.
Серебристый комбинезон красиво лежал на парящем теле Линды. В глазах – полное отсутствие страха и только решимость. Она почувствовала мягкое прикосновение ног к чему-то невидимому. Корабль застыл по правую руку от нее над головой. Огни из сопла реактивного двигателя почему-то не обжигали. Приглядевшись, обнаружила, что это обычная люминесцентная игра лазерных лучей. Нагибается к ногам и трогает звездочку-лампочку. Начинает стучать ногами и бить лампочки. Сыплются искры. Нога куда-то провалилась, и появилось маленькое отверстие. Руками пытается разорвать пластиковое полотно, чтобы расширить отверстие. Бросает прочь колпак с головы, приговаривая:
– Не хочет говорить.
– Люблю тебя, – дрожащим голосом кричит в рацию Стив. Космическое эхо подхватывает его слова, и на всех волнах пошла вселенская мелодия Л–Ю–Б–Л–Ю–Ю–Ю. Все космические корабли подхватили новую мелодию любви, и из всех иллюминаторов, из всех щелей, утюгов, холодильников, электроприборов доносились слова любви.
А в это время Линда (Нюта) разоблачала очередной эксперимент.
– Ух вы, гоблины! Обманули! Где вы все? Я вам сейчас устрою разборки. Окровавленными руками, наконец, проделала отверстие в пластиковом экране и заглядывает вовнутрь установки ЦУПа. Но счастливая. Ей признался в любви ее будущий муж, от которого она хочет иметь красивых и счастливых детей. Играет позитивная музыка, все танцуют межзвездный танец любви.
***
Бескрайнее поле красных маков колышется как рябь на воде. Где-то сзади из-за кустарников появляются две фигуры. Слышатся веселый смех и шум автомобиля, выезжающего на красное поле.
– Здесь недалеко, – говорит Стив, обращаясь к своей спутнице, сидящей за баранкой. – Берем наших питомцев и посмотрим, что осталось. – Он наклоняется к Линде.
– Ах. Стив, – вздыхает Линда. – Зачем ты сюда меня привез?
Дети, запыхавшись от быстрого бега, подошли к родителям.
– Что мы там видели! Пойдем покажу, – весело и заговорщицки говорит старший сын.
– Пойдем, нет, садись, поедем посмотрим, – приглашает Стив, открывая дверцу машины и подсаживая четырехлетнего сына. Семилетка-сын сам впорхнул на заднее сидение.
Они мчатся по бездорожью через поле красных маков, и вскоре вдали показываются контуры знакомой нам установки с ракетным комплексом.
– Ты знаешь, – говорит Линда, обращаясь к супругу, – из всей группы в центре остался работать только Хосе. Юра уехал к себе защищать изобретение, Майя переехала в Швейцарию, а у Анжелы и Сико двойняшки.
Машина подкатила к покосившимся воротам у поваленного забора. На площадке царило запустение и разорение, как от большого пожара. Мальчишки заходят под куполообразное полуразрушенное помещение.
– Эй! Эй! Эй! Э-э-эй. Есть кто-нибудь? – кричат они в один голос.
– Странно. А что здесь было? – спрашивает старший сын у папы.
– Ракетная установка и учебный центр, – трогая руками железные конструкции, говорит Стив.
– Как он решился на такое? – размышляет Линда, прислонившись к плечу Стива. – Взорвать свой комплекс, свое детище? Когда его выписали из клиники, он хотел нас всех собрать и что-то важное сказать, но нам не до него было. Мы с тобой переезжали как молодожены, у Майи психическое расстройство, а Юре визу не открыли, хотя он и собирался.
[justify]Родители с детьми вышли опять на поле, усеянное красными маками, а оранжевый диск солнца приближался к линии
