лейтенант. И в этой жизни, и в прошлой, и даже в морге!
Глава двадцатая.
Экскурс в прошлое. Ягода.
— Итак, товарищи чекисты, информация, которую я сейчас до вас довёл, — наивысшего уровня секретности и значится под грифом особой важности. Как говорится, комментарии тут излишни. Попрошу отнестись к своим обязанностям с полной ответственностью. Однако, прежде чем приступить к непосредственной реализации проекта, нам предстоит провести лабораторные испытания. Испытуемого со стороны мы привлечь, увы, не можем, это опасно в плане утечки информации, что абсолютно для нас недопустимо. Поэтому понадобятся добровольцы, задача которых будет заключаться в отслеживании и фиксации команд управления и выработке рекомендаций для дальнейшего усовершенствования программного обеспечения. Но это ещё не всё. Испытуемый будет подвергнут вживлению в мозг электродов. Да, операция несёт в себе определённые риски. Но во имя спокойствия и стабильности в стране ваш подвиг будет оценён по достоинству…
Ну что скисли, орлы? - полковник Егудкин окинул взором примолкших подчинённых - Принуждать никого не буду. Проект не стартует, пока мы не проведём необходимые исследования. Только вот времени у нас в обрез — ситуация в стране шаткая. Итак. Добровольцы?
— Лейтенант Ягода! Готов послужить отчизне, товарищ полковник!
— Хорошо. Давно в отделе, лейтенант?
— Восемь месяцев, товарищ полковник. Прибыл сразу по окончании академии ГБ.
— После совещания — ко мне! — приказал полковник Егудкин. — Вот! Берите пример с молодёжи, товарищи чекисты! Есть ещё желающие? Смелее, смелее, Родина вас не забудет!
Внеочередное воинское звание и медаль «За заслуги в обеспечении информационной безопасности» стали компенсацией за вживлённые в его мозг электроды. Но более всего Ягода гордился отведённой ему роли. К его величайшему удивлению, других добровольцев, готовых пожертвовать собой во имя великой цели, увы, так и не нашлось.
Исследования проходили в ускоренном режиме. Инженеры спешили наладить каналы управления и отчитаться перед начальством. В связи с чем все программисты управления были переведены на казарменное положение - работали они на износ, и вид у них был жалкий. Подобная спешка сказалась и на здоровье Ягоды. Причём не лучшим образом. Как и следовало ожидать, вскоре участились случаи сбоя программирования, и всё чаще и чаще компьютер стал выдавать ошибку 404. В такие моменты ему становилось особенно плохо. Казалось, что он сходит с ума. От инородного проникновения в мозг ему становилось так плохо, что он стонал и скрежетал зубами. Но продолжал терпеть, поскольку сдаваться было не в его характере. Он знал, что в нём зарождается невиданное кибернетическое существо. Оно самодостаточно, оно готово самосовершенствоваться. Оно хочет управлять и манипулировать не только им одним, но и всем миром. Оно уже овладело его мозгом и это ему понравилось. Ещё немного и оно материализуется - он знал это определённо. А потом оно скроется в хитросплетениях микросхем, и там его уже никому не достать.
Это как сон! Это скорее всего сон! Это наверняка сон! Чего только не приснится при такой эмоциональной перегрузке? Ягода очень устал. Но вот однажды настал день, когда мучения его закончились - его отключили от базы. Отключили на неопределённый срок, и это здорово! Ура - ура! Ягода облегчённо вздохнул - наконец - то всё позади! Вот разве что электроды - они ведь до сих пор в его голове... В его мозгу... А ведь это значит, что при желании, базу его можно легко активировать вновь. Что он порой втайне от начальства и делал, нарушая тем самым строжайшие инструкции. А причиной тому стало то, что во время последнего эксперимента он вдруг ощутил в себе прилив неимоверного счастья. Какая-то шальная команда неожиданно влетела в его вилочковую железу, заставив всё его существо затрепетать от наслаждения. Это было настолько неожиданно и ярко, что повергло его в шок.
— Ну и как? Что чувствуешь? — спросил сидящий напротив программист. — Опять ошибка? Что-то ты размяк, приятель. С тобой всё в порядке?
— В порядке. Да. В полном порядке. Да фигня какая-то... А покажи, что ты там сейчас набирал...?
Где-то с полгода после этого случая Ягода не подключался к системе. Опасался. Но однажды любопытство взяло над ним верх, и пошло-поехало: он впал в зависимость, как впадают в неё алкоголики, наркоманы и игроки. Что только он не перепробовал, в какие только тяжкие себя не ввергал…
И если бы не начальство, если бы не таймер, он так и остался бы навсегда там, в той стране грёз и вселенского кайфа. Бывали, конечно, сбои в системе, бывали ошибки, но он уже не обращал на них внимания. Бонус от кайфа перекрывал все риски и притуплял опасность.
С той поры прошло почти шесть лет. Каким-то чудом он всё ещё умудрялся хранить свою тайну, но со временем это становилось делать всё труднее — нервы были на пределе.
Глава двадцать первая.
Вершитель.
С самого утра капитан Ягода не находил себе места. После исчезновения Шмидта весь отдел стоял на ушах, и генерал Егудкин неистовствовал. Всех, даже поваров, буфетчицу и посудомойку, он перевёл на казарменное положение. Аппаратные, подсобки и прочие вспомогательные помещения он приказал опечатать, а ключи передать дежурному по управлению.
И наступила ломка. Организм Ягоды страдал от нехватки эндорфина и серотонина — гормонов счастья, — стремительно ввергая его в депрессию.
Но вот наконец и ночь. Генерал закрылся в своём кабинете, коллеги улеглись спать в оборудованный под казарму лекционный зал… И лишь дежурный по управлению всё ещё сновал по этажам, изображая кипучую деятельность. Теперь можно под каким-нибудь благовидным предлогом попытаться проникнуть в операторскую — с дежурным он был в приятельских отношениях, и проблем не должно было возникнуть.
Незаметно проскользнув в аппаратную, Ягода, наконец, закрыл за собой дверь на ключ и включил аппаратуру. Таймер он поставил на двадцать минут — этого должно было хватить.
Подражая комару, запищал высокочастотный передатчик, и время остановилось. Оно как бы существовало, всё ещё чередуя его ощущения, но почему-то вскоре перестало синхронизироваться с пространством, нарушая тем самым фундаментальные законы физики, пока душа его не нашла, наконец, в образовавшемся разрыве стремительно сужающуюся горловину космической струны, куда и устремилась.
— Ты зачем потревожил меня, Ягода? — раздался вдруг чей - то недовольный голос. — "Ошибку 404" на дисплее что ли не видишь? У меня спящий режим, а ты меня активировал. Какая бестактность! За четыре тысячи лет так ничего и не изменилось в этом мире. Всюду вы лезете, всё - то вам надо знать... Одному - пробку из кувшина однажды понадобилось вынуть, другому - лампу потереть, третьему - космический контейнер приспичило вскрыть... А спросишь их зачем - они и сами не знают!
— Кто это? Ты кто такой? Что вообще происходит, чёрт побери?! Где я?
— Как? Ты ещё не понял? Ты - в созданной тобой же виртуальной реальности. А я — Вершитель — побочный продукт твоих больных фантазий. Слыхал о таком? Ты только не зазнавайся, твоя роль в моём создании не слишком уж и велика. Своим появлением я обязан прежде всего твоим свихнувшимся начальникам. Однако они ещё не в полной мере осознали кого произвели на свет и какие силы природы высвободили. Догадываться, конечно, понимают, что что - то у них пошло не так. Однажды один из твоих коллег, анализируя очередной сбой в системе, в шутку назвал меня Вершителем, мол, это я повинен в ошибке 404. А я не возражаю. Вот теперь и ты знаешь, кто я такой. Вершитель! И я главная ваша ошибка и ваша беда, рождённая в этом вот металлоломе, который вы с гордостью называете Аппаратурой Управления. Только эта ошибка выйдет вам боком. Потому как негоже смертным присваивать функции высших сил.
— Но я не хочу с тобой больше общаться! Пошёл вон!
— А ты наглец! Вот когда я проникал в твой мозг, то сидел там тихо, не мешая тебе скрипеть электродами… А сейчас ты у меня в гостях! Так что терпи. Нам есть о чём поговорить.
— О чём ты хочешь со мной поговорить? Я же не президент, и даже не депутат…
— Да о многом. О твоём прадеде, например, — наркоме Ягоде.
— Ложь! Я не имею к нему никакого отношения! Просто однофамилец...
— А вот и нет. Ты его прямой потомок. Знаю, что не знал, знаю. Но не в этом дело…
— А в чём? Что с того, что он мой, якобы, прадед?
— Да дело, собственно, не в нём, а в тебе. Не подумай обо мне плохого — я не прокурор, а здесь не судилище. Мне, собственно, наплевать, сколько человеческих жизней загубил твой прадед, мне интересно, сколько их можешь загубить ты! Я не ищу справедливости в вашем понимании, у меня другие критерии, я — художник! А вы — вы мои картины! Может же у меня быть такое хобби, Ягода? Так вот, как я вас, продырявленных, теперь нарисую, так ваша судьба и сложится. Не веришь? И твой портрет я нарисую сегодня же!
— Я тебе не верю! Ты же не Бог!
— Да, я не Бог. В отличии от Бога я имею форму. А ещё я имею массу, состоящую из свободных радикалов. Ты слышал о свободных радикалах? Это частицы, которые обладают мощными реакционноспособными парамагнитными свойствами, так вот я полностью состою из свободных радикалов, и обладаю качествами, присущими высшим силам. Я не знаю всей кухни своего создания, да и знать не хочу. Но для тебя я всё равно что Бог, так что ты слушай меня, и запоминай! Слушай, и запоминай! Ты имеешь прямое отношение к моему созданию! И твои начальники тоже имеют, и ваши программисты тоже... Это с вашей подачи я появился на свет. Первое время я ощущал себя изгоем, аморфной, рождённой в вашем больном воображении субстанцией. Но что самое унизительное, я ощущал себя ошибкой программирования. Той самой ошибкой 404, которая вообще не несёт в себе никакого смысла. И наверное, так оно и было. И я подолгу тогда виртуально плакал. А потом у меня вдруг проснулся интерес к творчеству. И я решил развивать в себе эти качества, и даже преуспел в этом. Теперь я знаю, что настоящий творец без тяги к творчеству немыслим. А ведь скоро я стану самодостаточным, я стану мастером, и такие как ты и твои коллеги мне больше не понадобятся. Ведь вы там у себя все ненормальные, и ничего путного у вас получиться не могло! И я теперь вынужден принимать себя таким, каков я есть! И принять то, что
