в отделе были наслышаны, но никто, кроме генерала, не знал его лично. Это был как раз тот самый случай, когда меньше знаешь — лучше спишь. Предстоящая поездка, увы, совсем не радовала. Кисерман положил под язык пилюлю, ему было нехорошо.
Миновали Химки. Егудкин дремал на заднем сиденье машины. Кисерман открыл личное дело лейтенанта Шмидта и углубился в чтение. Он уже и так выучил его наизусть, но предстояло извернуться, доказывая, что предпосылок к провалу у него в отделе не было. И попытаться хоть как-то, да оправдаться. О судьбе лейтенанта он старался в эту минуту не думать.
«Кажется, едем в Питер, — догадался подполковник, когда машина миновала Клин. — По видимости, логово „шефа“ именно там…»
*****
У Револия Сусликова было множество увлечений. Но со временем все они благополучно захирели, выжили лишь креативная флористика, переросшая с годами в идею создания многоуровневого тропического леса, который он любя называл Эдемом, и которому посвятил значительную часть своей жизни, да изобретательство в области распространения электромагнитных потоков — этим предметом он увлекался, будучи студентом университета, на эту тему блестяще защитил диссертацию и даже преуспел в практическом плане. Но однажды в голову ему пришла безумная идея совместить эти, казалось бы, совершенно несовместимые увлечения. И тогда он начал экспериментировать. Его интересовало, каким образом реагируют растения на электромагнетизм. И пришёл к удивительному открытию, которое, собственно, и вдохнуло в его скучную жизнь свежую волну драйва.
Удивительный мир экзотических растений, мир лиан, грибов и лишайников однажды откликнулся на его попытки влиять на них электромагнетизмом, и случилось чудо. Перспективы открывались потрясающими!
Зимний сад занимал центральное место на участке. Огромный стеклянный купол, разделённый на климатические зоны перегородками, был виден из любой точки посёлка, и даже ночью он светился, как изумруд, — электричество на его освещение Сусликов не жалел. И вот здесь, вдалеке от городской суеты, он и проводил свои эксперименты.
Сам же дом ничем особенным не выделялся — обычный загородный коттедж безбедного человека из девяностых. И уже мало кто помнил, что строение его появилось одним из первых в посёлке и что он, Сусликов, не кто иной, как один из учредителей кооператива «Озеро» и его казначей.
Изобретательство же, в отличие от флористики, было его давним увлечением. Многие его знания, увы, безнадёжно устарели с годами, но идея, возникшая в его голове много лет назад, наконец, материализовалась, наполнив его жизнь новым смыслом.
*****
Вечерело. Учредители кооператива расположились в гостевом домике, соединённом с зимним садом прозрачным арочным переходом, из которого одномоментно веяло летом, тропиками и сыростью. Хозяин любезно предложил отужинать, чем бог послал. А послал бог осётра на гриле, украинских жареных колбасок, фаршированные мясные рульки и множество других, не менее аппетитных блюд.
Сам же Револий ограничился овсяной кашей с липовым мёдом и клюквенным морсом.
— А теперь, господа хорошие, я готов выслушать ваши соображения по поводу ситуации в нашей, так сказать, братской Пуповине, — произнёс Револий с нескрываемым сарказмом. — Хочу услышать ваши прогнозы и мнения на этот счёт, дабы прийти к пониманию наших дальнейших совместных шагов. Пройдёмте, однако, в мой кабинет, там и поговорим.
Обсуждение было бурным.
Потомки нам не простят… Исторический шанс… Вчера было рано, а завтра будет поздно. А что как война?
— Итак, господа, приступаем к завершающей фазе операции «Ченч-2.0», — подытожил Сусликов. — Но не забывайте, что золото партии, которое я вверил в ваши руки, должно послужить делу миру во всём мире! И всё лучшее конечно же детям! Ну вы поняли... А сейчас я хочу попрощаться с вами, господа, у меня назначена ещё одна очень важная встреча. И да, проведите конкурс двойников! Незамедлительно! На всякий случай.
— Ну что, бездари, просрали проект? — с порога обрушился на вошедших Сусликов. — Кретины, мать вашу... Я зачем тебя на эту должность поставил? - наседал на Егудкина Сусликов - Что бы ты дело моей жизни похерил? Погоны генеральские жмут? Ну что молчишь, генерал?
От добродушного старикашки теперь не осталось и следа.
— Если не исправишь ситуацию в самое ближайшее время, я тебя с дерьмом смешаю, генерал! Так и заруби себе на носу! Ты хорошо меня понял?
— Осознаю. Исправлюсь. Виноват, — мямлил генерал, потупившись. — Так точно! В самое же ближайшее время…
— Даю тебе три дня! А это кто? — кивнув в сторону Кисермана, зловеще прошипел шеф. — Его непосредственный начальник? На кой хрен он мне тут сдался?
— Так точно, он — Майор Кисерман… Вы же сами приказали…
— А с другой фамилией у вас, что, майоров не нашлось на столь ответственную должность? Петровых? Ивановых? Сидоровых?
— Майора Кисермана на эту должность порекомендовал ваш заместитель — профессор Швондер.
— А почему он у вас всё ещё майор? Немедленно разжаловать! Понизить в должности! От операции отстранить!
— Есть, шеф! Понизим… Разжалуем… Отстраним…
«Поспешил я, однако, с погонами», — совсем приуныл Кисерман.
— Докладывайте по делу лейтенанта Шмидта, — немного поостыв, приказал Сусликов.
Глава семнадцатая.
Время собирать камни.
- Митрич, ты где? У себя? Не ушёл ещё? - услышал он по телефону голос Робинталя. - Конец рабочего дня, настало время собирать камни. Ты домой, или как?
- Или как! Если ты намекаешь... Ты же намекаешь?
- Я? Намекаю? Конечно намекаю! Ещё как намекаю!
- Тогда через пятнадцать минут встречаемся в вестибюле.
- Идёт! Кстати, есть у меня к водочке, если о ней речь, замечательнейшая закуска - угорь копчёный! Сам ловил - сам коптил. Или ты на что другое нацелился?
- Водочка – так это же здорово! Водочки я выпью с удовольствием, особенно холодненькой, да под копчёного угря, да с маслинами... А то можно и коньячком побаловаться, а на закусь - киви со шпротами. Или же текилы - Казадорес, 12 - месячной выдержки. Как ты насчёт текилы? Употребляешь?
- Обижаешь... Заначка?
- Она самая.
- И молчал? Ловлю тебя на слове, дружище! Так, Казадорес, говоришь?
- Он самый, и не просто Казадорес, а Казадорес Аньехо, из города Текила, что в штате Халиско. Говорят, там растёт самая правильная голубая агава, и потому там делают самую лучшую в мире текилу.
- Проникся, переодеваюсь, бегу! Послушай, а давай поедем ко мне на дачу?
- На дачу? Ну а почему бы и нет? Едем к тебе на дачу! Уже спускаюсь...
*****
- Может, прогуляемся по берегу? Прямо сейчас? Как считаешь? Засиделись мы тут с тобой. Ноги разомнём, закатом полюбуемся. - предложил Митрич - Сначала по верху пройдёмся, вдоль дач, а как плотину обогнём, спустимся по плитам вниз, к реке. Там дальше песочек будет. Ты небось давно босиком по песочку - то не ходил? Хочешь?
- Давно. Очень давно. В далёком детстве - бывало, но с тех пор не приходилось. Забыл уже, каково это - босиком, да по песочку. В городе асфальт, плитка тротуарная, откуда в городе песок? Предложение твоё принимается.
- Ниже платины течение довольно быстрое. Особенно на той стороне, где турбины. А на этой стороне, ближе к берегу, течение поменьше, поэтому тут мелко и много водорослей. Раньше здесь раки водились, мы их тут же, на костре, жарили и ели. А сейчас не знаю, может и перевелись уже... Но угри в реке точно водятся. Недавно убедился в том лично. А пока будем идти, я расскажу тебе как поймал своего первого пескаря, и даже место то покажу. Такое не забывается.
- Не возражаю, Митрич, ты хозяин, вот и показывай свои пенаты. Только давай договоримся - о политике и работе сегодня ни слова! Мы отдыхать сюда приехали, или как?
- Согласен. Сегодня никакой политики и никакой работы! Сегодня мы с тобой отдыхаем, отдыхаем, и ещё раз отдыхаем. Эх, красота то какая! А вот здесь мы с моим другом детства Сашей Майоровым, рыбу ловили. Браконьерили.
- С этого вот парапета? С такой - то высоты? И как же отсюда ловить?
- Подъёмником ловили. Паук - подъёмник, на длинной верёвке, - была у деда такая снасть. Дед на плотине охранником работал. Сам браконьерил, и нам разрешал. Да и сменщики его на нас глаза закрывали - дедовы внуки. Кстати, эта дача - дедова, она мне по наследству досталась. Дед тут и летом и зимой жил - не любил он город.
Темнело. На гаснущем небосклоне появились чёрные тучи. Прогноз сбывался - ночью синоптики обещали дождь. Дневная жара, наконец, сменилась вечерней прохладой. А с воды донеслось приглушённое урчание работающего дизеля. Звук этот помнился с самого детства - было в нём нечто загадочно – томящее. И под эти размеренно - приглушённый звуки хорошо засыпалось. А днём он исчезал, подавляемый какофонией звуков большого города. Вытянулись и стали непропорциональными и расплывчатыми тени. Пахнуло прохладой. Вроде бы всё, как всегда. С той лишь разницей, что ни один закат не похож на предыдущий.
Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит - философствовал Митрич, вглядываясь в пылающий закат. - Красивое - ткнул он пальцем в багровеющее небо. - Душевная композиция! Жаль, что я не художник. Однако сейчас середина лета, и у нас ещё всё впереди. К следующему приезду куплю себе мольберт, кисти и краски. Стану знаменитым художником, и уволюсь из клиники...
- А ещё впереди у нас недоеденный копчёный угорь, и остатки шашлыка из баранины. А ещё не допитая, вторая по счёту, бутылка текилы. И это нам нужно исправить. Всё доесть, и всё допить! И ты это увековечишь. Своим натюрмортом. И меня тоже. И себя. - Облокотившись о перила веранды вещал осовевший от алкоголя Робинталь.
- А спать мы будем сегодня без задних ног, и я очень надеюсь, что даже не вспомню о своей больной спине.
- Если только комары нас не сожрут - глянь их сколько!
- Не переживай, не сожрут.
