- Я ее видел.
- Кого? – Не совсем понял я.
- Синтагму.
Отец Палладий опять погрузился в молчание, а так как внутренняя площадь монастыря была небольшой, вскоре мы стали просто ходить по кругу.
- Ты слышал на трапезе житие св. Пафнутия? – Наконец, как ни в чем не бывало, сказал игумен, будто мы только что вышли из трапезной, а не несколько часов подряд отбивались от ужасных потусторонних тварей. Я кивнул в ответ. Решил вспомнить старую заповедь, которая действовала в этом монастыре, как и во всех немногочисленных обителях церкви модо: ничему не удивляться.
- Хоть и не дочитали, но история всякому модисту с младенчества известная. Меньше знают подробности жизни основателя монастыря св. Пафнутия Старшего.
Что-то смутно я стал припоминать из жития основателя монастыря, но видя мои затруднения игумен напомнил мне историю святого:
- Он проповедовал Христа местным племенам вятичей в далеком XI веке. А они его убили. Он мученик.
Да, точно, припомнил я эту житийную историю, от той древности, оставшуюся в кратком летописном изложении, буквально два абзаца. Опять игумен глубокомысленно замолчал, а, возможно, просто ждал, что я еще чего-нибудь вспомню, но, не дождавшись, когда мы уже четвертый круг нарезали по монастырской площади, продолжил свой рассказ.
- Летописный рассказ очень краткий. Но вот я, в молодую мою бытность, когда студентом днями просиживал в библиотеке, нашел заметку в «Лакинских епархиальных ведомостях» автором которой был осиповичский священник Михаил Курганский. Он записал местную легенду, которая передавалась селянами из поколения в поколения. Согласно этой легенде убитого язычниками Пафнутия, похоронили в основанном им монастыре, на следующий день после погребения выкрали язычники и сожгли, а прах разметали по окрестным полям и лесам.
Настоятель умолк, остановившись напротив игуменской келии, показывая этим, что намерен покинуть меня, и уединиться для сугубой молитвы.
- Батюшка, что вы хотите сказать, на что намекаете? Или я что-то не понял?
- Ни на что. Но, видишь ли, Буревой, после этого все и началось. Земля ожила. Оставалось только дождаться синтагму.
Сделал он глубокомысленный вывод и удалился к себе в келию, оставив меня в полном недоумении. Уже светало, сна не было ни в одном глазу, я решил прогуляться за монастырские стены, что с моей стороны, наверное, было неосмотрительно. Но все же, голубое небо было чистым, без всяких трещин. И это радовало. Ворота были открыты, отец-привратник почивал в сторожке. Ох, что-то расслабились монахи! Заложив руки за спину, вдыхая глубоко чистый воздух, я медленно направился по тропе от монастыря в сторону леса. По пути размышляя о том, что мне рассказал игумен. Зачем язычники сожгли св. Пафнутия? Очевидно, сделано это было, чтобы его, кальцинированные останки максимально попали в землю, охватили как можно большую площадь. Год смерти св. Пафнутия точно неизвестен, только век – XIII и именно с этого времени земля в Мефодиевском уезде приобрела свойства живой материи, а монастырь св. Пафнутия оказался на рубеже Прохода. Интересные совпадения. И как только я об этом подумал, углубившись по странно ровной тропинке в лес, с мыслью, что подобную я уже видел, услышал странный шорох в кустах на опушке. Кусты легонько тряслись. Я будто видел среди ветвей тело толстой змеи мгновенно промелькнувшее. Из-за кустов вышла девушка-синтагма. Она остановилась недалеко от меня, будто хотела, быть как можно ближе к кустам.
- Ты звал меня? – Спросила она
- Я хочу, чтобы ты все это прекратила.
- Это невозможно, тогда мне придется вернуться назад и снова вечно мучиться. Только здесь в этом месте я могу жить, мне нужна только живая земля и ты.
Я даже не смог понять, что произошло в следующее мгновение: синтагма мгновенно оказалась вплотную ко мне, обвив мои ноги своей бархатистой, мягкой плотью. Верх у нее был человечий, а низ змеиный, хвост с зубьями по бокам тянулся из кустов. Она смотрела мне прямо в глаза, своими, зелеными, чарующими очами и шептала:
- Для таких как мы там нет вечной жизни, только вечные мучения. А здесь, благодаря вашему святому Пафнутию, который отдал свою плоть земле, а душу бесу мы можем спокойно жить, в материальном мире.
- Ты что, вечная?
- Нет. Но жизнь вечна.
Она отпустила меня, скрылась в кустах, и уже оттуда я услышал ее удаляющийся голос:
- Могу жить долго, с твоей помощью.
Я был растерян, однако полагал, что все же на мне лежит ответственность за синтагму. Ибо, выпустив ее в наш мир, должен теперь ее контролировать, как-то помочь ей жить дальше. В нашем мефодиевском мире, кто только не живет, даже верующие наоборот.
С моими монахами мы пробыли в монастыре весь день. Выспались, помолились, а рано утром, следующего дня отправились домой. Мне не терпелось узнать, что там у Позвизда.
Глава IV. Пленение типулы
Позвизд Покатов после того как проводил Буривоя находился в каком-то расстроенном состоянии духа. Что-то его смущало, но что он понять не мог. Покатов не был приверженцем церкви модо. Более того он считал, что положительные знания о Боге есть, а значит и сам Он является объектом его внутреннего мира, без всякого сомнения. Однако все в Мефодиеве так или иначе крутилось вокруг модистов. С этим необходимо было считаться.
Надо было найти эту самую медсестру Таню или Герту, неважно. В руках у него был адрес ее. Покатов в тот день, когда Буривой уехал на Могилы отверженных, вернулся к себе в Управление полиции. Здание Управления располагалось в самом глухом углу Мефодиева. Этот старый одноэтажный дом из силиконового кирпича, был построен еще в советское время, годах в 1960-х. С тех пор, наверное, раза два ремонтировался и внутри сохранял неповторимое обаяние советского дизайна. Здание управления со всех сторон было окружено березами, от этого, когда посетитель или полицейский входил в Управление он не мог избавиться от ощущения всегдашнего радостного лета. Даже когда осенний ветер шумел в голых поникших ветвях берез или мягкий снег скользил по белой коре.
Покатов пришел в Управление, отметился у дежурного, расписавшись в журнале и взяв ключи прошел к себе в кабинет, который находился в самом конце коридора. Здесь было темно, хотя коридор и заканчивался окном во внутренний двор, где в ряд стояли три полицейских уазика. Позвизд открыл кабинет, включил свет, тусклая лампочка осветила всю обстановку: стул, стол, книжный шкаф и платяной шкафы, сейф и маленький гипсовый бюстик Юлия Цезаря на нем.
Покатов сел за свой стол, в раздумии переложил несколько папок с одной стороны его на другую. Надо было все обдумать, взвесить, прежде чем предпринять следующие шаги, так как те, что он уже предпринял успеха, пока не принесли, и он чувствовал, что и поход Буривоя к Могилам отверженных не даст также никаких результатов. Все это дело с самого начала попахивало неудачей. Если к монаху Клименту приходила типула, то как ее изловить? Это же ведь невозможно, она любого заморочит. Позвизд понимал, что справиться с типулой обычными способами он не сможет, придется применить те знания, которые он получил от дедушки своего Световида Покатова.
Позвизд вынул из нагрудной кобуры пистолет ТТ, проверил обойму, поставил оружие на предохранитель. И только после этого подошел к старинному дубовому шкафу, который неприметно стоял в самом темном углу кабинета. На шкафу имелся кодовый замок, цифры его Покатов помнил всегда – это год и день рождения дедушки. Дверцы шкафа распахнулись, на Позвизда сквозняком вымело кучу пыли. Он замахал руками, закашлялся. Когда пыльный туман рассеялся, луч солнца из окна освятил нутро шкафа, заполненного толстыми старинными фолиантами книг в красивых кожаных переплетах. Покатов достал из них самый большой том, с трудом его донес до стола и здесь плюхнул на него с грохотом, так что наверняка это слышали в соседнем кабинете, где полицейские о чем-то громко переговаривались. Позвизд прислушался: разговоры за стеной не стихли, значит, не обратили внимания на грохот. Он на всякий случай запер входную дверь на ключ, и открыл книгу на первой странице, где было написано по-латыни: « Корнелиус Агриппа. Магия Арбателя». В книге были собраны древние знания о вызове сильных духов, князей преисподней. Они должны были исполнить желания вызвавшего их мага. При условии, что он наследственный, ему передана сила. В случае с Позвиздом наследственность была в порядке – дед его Световид был главой Генерального ковэна в Мефодиеве и перед самой смертью передал ему свой дар. Хотя Позвизд им никогда до сих пор не пользовался, а от наследственного титула главы всех ковэнов отказался. Но теперь видно другого выхода не было.
[justify]Покатов открыл книгу: толстые пергаментные страницы гулко падали друг на друга. На середине он остановился: вот то, что нужно имена князей: Аратрон, Бетор, Ох, Хагир, Офиел, Фул. Надо вызывать всех, а там спросить, кто что может сделать. Позвизд начертал мелом на каждой стене знаки князей – различные линии, проведенные под разным углом друг к другу. Потом пентаграмму на полу в самом центре, подрезал себе палец ножиком для
