- Ты что можешь мне дать?
- Могу любую вещь превратить в камень
Покатов в досаде махнул рукой, ему показалось, что Аратрон расстроился, князь наморщил лоб, пытаясь что-то вспомнить и тут же радостно заулыбался, воскликнул:
- Могу любой драгоценный камень сделать углем.
- Это-то мне зачем?
- Могу подружить с тобой волосатых людей и пигмеев.
Покатову оставалось только плюнуть. Князь Аратрон исчез. Остальные притихли, опасаясь его желаний. Если уж волосатые люди его не привлекают и драгоценные камни ставшие углем, то, что они могут для него сделать? Позвизд вкратце выяснил у остальных их возможности. Бетор может сделать человека богатым, Офиел обратить ртуть в философский камень («И что я буду с ним делать?» – недоумевал Покатов), Ох может дать кошелек с золотом, Хагир превратить медь в золото и доставить любого духа по желанию.
И только Фул стоял в сторонке, беспомощно жался от испуга.
- Что у тебя, Фул?
- Я я исцеляю водянку.
Покатов схватился за голову – водянку! Он сам-то знает что это. Все было безнадежно. А Фул будто желая не уронить и свою репутацию и всех остальных князей, еще прибавил:
- Могу предоставить ундину.
Лейтенант хотел было снова отмахнуться, но вдруг подумал, что эта способность князя может быть полезна. Он велел всем остальным, кроме Фула исчезнуть. А у него спросил:
- Ундина — это ведь по-нашему русалка?
Тот радостно закивал:
- Да, да в славянской мифологии русалка, живет в воде, завлекает путников пением и топит их.
- Она же материальна. – Остановил его Позвизд
Фул не совсем его понял, захлопал ресницами, которые были у него длинные. У Позвизда созрел план – с помощью Фула и его ундины можно было бы заманить типулу Герту, пленить ее, парализовав способность влиять на всех, кто с ней общается. Типула самая близкая к синтагме сущность, нейтрализовав ее можно почти вплотную подобраться к ней. Князья поднебесные, духи – это второй план мира, он не подчиняется синтагме, этим можно пользоваться в обуздании материи. Позвизд щелкнул пальцами, Фул уменьшился в размерах настолько, что уместился в коробку из-под спичек на столе. Лейтенант захлопнул коробку и сунул ее в карман.
Синтагме подчинялось только то, что было в земле, в воздухе, в воде в виде остатков, хотя бы мельчайших, органики, а ундины к таковым не принадлежали. Подобные существа по устоявшемуся заблуждению, которое активно поддерживалось ими самими на протяжении многих тысячелетий, не были духами. Ундины, гномы, эльфы, многочисленные славянские существа и разных других народов, предания о которых существовали в сказках, мифах, легендах были древнейшими формами жизни. Разумной жизни, существовавшей параллельно человечеству, иногда пересекаясь с человеком, но чаще стараясь держаться подальше от него, забираясь в самые укромные уголки: под землю, в воду, лес, болота и прочее. Их никогда, и никто толком не изучал, так как все они считались выдумкой, фантазией, поэтому и не знали люди, каким образом эти формы жизни существуют, сколько их и зачем они нужны. Но договориться с ними было вполне можно, тем более с помощью Фула, над которым теперь властвовал Позвизд. Но сначала надо найти саму типулу Герту, которая действовала под именем Тани.
Покатов отправился ее разыскивать по тому адресу, который она оставила в епархии. По дороге он несколько задумался, ему пришло на ум та мысль, что неплохо бы с собой взять отца Климента. На всякий случай. Ундина, ундиной, а подстраховаться нужно. Памятуя, чем закончился опыт общения монаха с типулой. В сущности, какая ему разница, что забывать. Ведь его цель, как монаха практикующего умную молитву, остановить поток мыслей, а они неизменно превращаются в воспоминания. Так что ему удобнее всего общаться с типулой. Но отец Климент был в экспедиции, рассчитывать на него не приходилось.
Надо было искать другой вариант. Русалки живут в водоемах, значит надо было как-то выманить Герту к ближайшему озеру, самому это было делать опасно. «Вот если бы был дед жив, он что-нибудь придумал» - подумал Покатов. Но дед давно умер, передав свой дар внуку. От этой мысли Позвизд даже встал посреди дороги, которую переходил в этот момент, так что несколько машин остановилось, а водители их смачно обругали лейтенанта. Позвизд опомнился, быстро перебежал на тротуар. Здесь пешеходная зона была довольно широкой, замощена крупным плоским булыжником. В своих думах Покатов не заметил, как оказался в самой старой части города, где расположены дома, построенные на рубеже XVIII и XIX веков. Все они двухэтажные, простые по архитектуре. В былое время на втором этаже проживали местные мещане, среднее сословие, а на первом этаже, как правило, располагались их лавки, где они торговали разным товаром. Теперь в домах сосредоточились кафешки, горожане предавались здесь круглый год отдыху. Устраивали встречи, торжества, помолвки и прочие праздники текущей жизни обывателей города Мефодьева.
Покатов решил зайти в одно такое кафе, выпить стакан сока. Он устроился за столиком так, чтобы был хорошо виден весь зал. В это время кафе пустовало, только несколько посетителей доедали свои обеды. У входа в кафе сидел шарманщик Юра, популярная в городе личность: его можно было увидеть и в кафешках, и в городском сквере, и на набережной. Всегда со своей старой шарманкой. Никто не знал, откуда он ее взял. Сам Юра говорил, что досталась от дедушки. Юра крутил ручку, извлекал из старой коробки странные дребезжащие звуки отдаленно похожие на марш «Прощание славянки». Горожане относились к Юре как к части городского пейзажа, казалось, что Юра был всегда.
К столику Покатова подошел официант. Молодой человек, лет двадцати. Одет он был в фирменный костюм этого кафе. Все кафешки города придумывали собственные спецкостюмы, при этом руководство проявляло довольно большую долю фантазии. Этот официант был облачен в бордовое поло и спортивные штаны с широкими бордовыми же лампасами, образ завершала черная бабочка не шее. Юноша вежливо поклонился и спросил:
- Чего изволите?
«Ага, у них здесь стиль ретро, под начало прошлого века косят» - подумал Покатов, мельком осмотрев официанта.
- Сок апельсиновый, будьте любезны. – Подыграл ему Позвизд.
Официант довольно быстро принес сок, Позвизд пил его маленькими глотками при этом обратил внимание на то, что деятельность шарманщика немного поменялась. Теперь он не просто крутил ручку, а принимая пожертвования, что-то записывал в новенький маленький блокнот. Покатов допил сок, расплатился и подошел к Юре. Тот не сразу его заметил – выводил очередную запись в блокноте, поэтому, когда Позвизд спросил его, что он делает, Юра от неожиданности вздрогнул. Но увидев лейтенанта, сразу же успокоился и ответил:
- Имена.
- Какие имена? – Не понял Покатов
Юра перестал крутить ручку шарманки, внимательно посмотрел на Покатова
- Ну как же, кто успеет записаться, тот станет помощником.
- Чьим?
- Синтагмы.
Позвизд заглянул в блокнот Юры, там действительно был записан целый ряд имен не меньше двадцати.
- А почему ты уверен, что они будут ее помощниками.
Шарманщик с удивлением посмотрел на него, не понимая, как он не может разобраться в очевидных вещах.
- Ну как же? Если синтагма появилась, значит у всех, кого я запишу, будет шанс, стать вампиром синтагмы. Главное, чтобы могилка осталась.
Тут до Позвизда дошел смысл действий Юры:
- Ты записываешь имена мертвых? – Вопросил он.
Юра кивнул головой и продолжил записывать имена. Покатов усмехнулся, подумал о том, что зараза продолжает еще больше распространяться. Впрочем, где бы не появлялся человек, всюду начинается жизнь и процветание. Кто-то это сказал или написал, Позвизд никак не мог вспомнить. Но сейчас это было неважно, надо было пленить типулу. Лейтенант вернулся к прежним своим мыслям, которые у него наметились до того, как он зашел в кафе выпить сока. Но для того, чтобы решить проблему, надо было зайти домой, именно там он хранил главное наследство деда.
[justify]Позвизд Покатов жил в частном старом доме, построенном еще в начале двадцатого века, его предком по материнской линии. Дом стал приданным его матери, в нем Позвизд провел детство и юность и теперь жил вместе со своей женой Сибилой. Мама умерла три года назад. Она была похоронена на католическом кладбище, которое располагалось прямо за домом Покатовых, метрах в трехстах. Там же на кладбище находилась старая каплица, единственное культовое сооружение, принадлежащее католикам города. Община за все время своего существования, а это без малого сто пятьдесят лет, так и не набрала денег, чтобы построить костел. Сумели только выкупить рядом с кладбищем участок, и возвести на нем фундамент, а также стены из красного кирпича. Потом произошла революция, гражданская война и далее было уже не до строительства. Но как это не удивительно за последующие годы стены из хорошего кирпича, так и не разобрали, они и сегодня выглядели как новенькие, будто их только что возвели.
