заморачивал, мерзостью не окружал. Надо бы сызнова попрактиковаться, но охоты не зарождалось. Так ему с человечкой якшаться глянулось, потешать ее, и слушать звонкий, заливистый, как звон колокольцев смех. С луговичком тоже озорничать весело, но он больше все в делах, да в стараниях. Впрочем, и выпечкой сдобной он тоже не потчует. Медом луговым разве что поделиться, за то, кузутик вынужден восторженные рассказы про огневицу выслушивать. Тьфу на любовь эту.
Глава 17
– Не пристало тебе царевич кручиниться о том, что подданные твои думают. Я вот тебе как скажу: пока брат твой в неволе у Куль-отыра изнывает, тебе и править нами. Другого не дано.
Седовласый старик смотрел гордо и прямо, потускневшие краски его в прошлом ярко-желтого плаща в сопоставлении с истощенными длинными пальцами на посохе и впалыми глазницами, виднеющимися из-под объемного капюшона, свидетельствовали о трудном пути с многочисленными переходами, который проделали незваные вестники.
– Вы же сами, именем богов, меня от власти отстранили, трон Таежного царства малому передать принудили, – все больше удивляясь сказанному огненным волхвом, возразил Ардан.
– Ведали или не ведали боги о грядущем умысле злодея, но именно ты вернулся на трон опустевший живым и невредимым.
– Я своего брата в неволе не оставлю. Жизнь положу – но Дарма вернется в родные палаты терема.
– Вижу я, пребывание за горами ослабило твой прежде могучий разум. Вспомни: кто ты! Тот, кто рожден печься о благе своего народа, беречь его мудрость и тайные знания от недостойных посягательств, прославлять и преумножать дарованное предками! – грозное замечание черного волхва многократно прогремело по залу, отталкиваясь от стен и многочисленных колонн, подпирающих тяжелый мраморный свод.
– Вернитесь в свои чертоги к неугасимому огню, не призывал я вас за советом! – вышел из себя правитель, отвыкший от поучений.
– Выбора у тебя нет, Ардан, как не старайся искать иные пути в глубоком колодце, – сказал третий, еле держащийся на ногах, сизый старец и в тот же миг все трое растворились в густой разноцветной дымке, оставив после себя висящий в воздухе запах грозы.
– Неправда твоя, волхв. Есть у меня выбор, трудный и не правый, – шепнул богатырь, помня об злодейском условии для освобождения истинного царя. Перед взором стояла Зарянка, приветливо болтающая с каким-то нелепым маленьким существом и заразительно смеющаяся над его рассказом, сопровождающимся многочисленными гримасами. Хватит ли его воли, чтобы такую жизнерадостную, светлую душу под землю во мрак на веки вечные упечь?
Сдвинув вперед рычаг, встроенный с левой руки в подлокотник трона, Ардан, завел механизм, при помощи которого в стене напротив открылся потайной проход.
– Ты все слышал? – обратился восседающий на троне к отвратительному существу, медленно вползающему в зал.
– Все повелитель Таежного царства. Решение за тобой.
– Не царь я. И становиться им такой дорогой ценой не желаю.
– Тогда приведи девушку к Куль-отыру, а я позабочусь, чтобы брат твой невредимым вернулся.
– Коли так случиться, ты же не сможешь свергнуть самозванца. В чем лично твой интерес?
Мутные глаза гигантского слизня закатились, затем вернулись на прежнее место, из скрытого в глубине массивных кожистых складок рта вырвался глухой протяжный не то свист, не то вздох.
– Не важно кто народит наследников злодея, им все едино не жить.
– Как ты это делаешь? – превозмогая отвращение к вопросу и заранее к ответу, уточнил богатырь.
– Медленно, чтобы не вызвать подозрений. С тех пор, как вы загнали своего врага в наши владения, многие переметнулись на его сторону, влеченые жадностью и ставшие нежитью. Только наш род слишком древний, намного древнее всех, обитающих на земле, чтобы было так просто отказаться от связи с ним. У меня сторонников не меньше, чем предателей. А когда мы соберемся с силами и будем готовы восстать за освобождение, тогда твой меч во славу правды и справедливости пригодится.
– На ту пору о вашем существовании никто не догадывался, поэтому обветшалые подземелья Лайласа и были избраны предками для заточения Куль-отыра.
– Мы были гордецами, не желавшими знаться с другими, особенно с теми, кто способен обращаться, принимая людской облик. За тщеславие поплатились свободой, – ответил гость, скрипнув помятым панцирем, с насеченными на нем символами первородной власти.
– И опустились до исполнения воли злого духа, в похищении тех самых, принимающих людской облик?
– Да, – не стал юлить огромный слизень, – твоего брата украли отступники из нашего племени.
– Не считаешь нужным вернуть его, без всяких условий?
– Я не в силах вывести его через подземных стражей. Ценного пленника охраняют точно так же, как и чертоги самого самозванца.
– Но я могу пройти тем же путем, что и ты?
– Нет, безрассудный повелитель. Твое рвение похвально, но твоя грудь опустеет без воздуха на первом же спуске, если раньше не погибнешь от жара, исходящего от огня земли.
– Жди моей воли.
Свергнутый владыка подземных территорий с пониманием отнесся к поиску молодым богатырем путей в решении и без лишних слов медленно вернулся в тайный проход. Он уже много веков ждал, потерпит еще, хотя вся его древняя сущность предупреждала о готовящейся скорой развязке. Сам он слишком стар, чтобы помышлять о власти, но у него есть наследники, которые по праву займут принадлежащий их роду трон бездн Лайласа.
Ардан, разуверившись в способности самостоятельно сделать выбор, решил искать совета у кровной матери и немедля отправился на старинное капище, затерянное среди курганов, раскиданных на окраине царства в предгорных районах и тайге. Вдовствующая царица-мать уродилась мудрой, справедливой и беспристрастной. Не зря покойный царь так долго выбирал себе суженую среди благородных родов и женился на лучшей из лучших, будучи уже преклонных лет. После кончины правительница могла достойно восседать на троне возле горячо любимого младшего сына, но предпочла надеть убогое облачение и ждать конца своих дней, преданно служа духам усопших правителей и моля их о заступничестве перед богами и стихиями за своих удаляющихся от завещанных праотцами путей соплеменников.
Богатырь, в облике огромного змея, беспутно метался между курганами в поисках капища, где могла прислуживать его мать, которая по долгу не находилось возле одной святыни. В этих местах, закрытых древними чарами от любопытных глаз, он не мог увидеть ничего сквозь пространство и не мог перемещаться так быстро, как бы хотелось. Может быть царица пошла на самоотречение и не желает общения с внешним миром, и ему придется постигнуть истину и принять выбор самостоятельно?
На пятом из возможных мест, Ардан наконец различил место преклонения, в котором ощущалось присутствие одинокого живого существа.
Глава 18
Тьма опустилась на гору, проползла вдоль реки и накрыла терем, городище и поселение мастеровых вокруг. Пришло время отходить ко сну. Словно искорки гасли то тут, то там очаги и факелы, затихали голоса, все реже доносились шаги припозднившихся путников. Вот скрипнула последняя дверь и наступила благословенная тишина, которую нарушала лишь негромкая перекличка бодрствующих стражей. Казалось, даже вода возле терема и перекат под мостом договорились не грохотать и не шуршать, гоняя по дну мелкие камешки.
В условленное время вышла из-за невидимого полога и мягко ступая по краю берега направилась к большой иве прекрасная Лучезара. Ее тонкий шлейф, переливаясь серебряным светом, словно парус ладьи плыл во мраке ночи. От ствола дерева, широко раскинувшего тонкие ветви, отделилась коренастая фигура и двинулась в направлении водяницы.
– Ты нетерпелива, Айленка. За какой такой срочной надобностью звала меня?
– Если мы ничего не предпримем в ближайшее время, царевич может увлечься человечкой, притянутый ее женской силой, – твердо ответила ведьма, стараясь не замечать извечного высокомерия собеседницы.
– Что ты предлагаешь? – в ровном голосе Лучезары не промелькнуло капли заинтересованности.
– Опозорить девку. Оклеветать. Есть у меня одна мыслишка, но без подмоги боюсь не сдюжить.
– Говори.
– В незапамятные времена царь-полоз принес из краев неведанных Зуб Бога, вставленный в золотой перстень с камнями, хранится это сокровище в сундучке с древними свитками, который стоит в нише в комнатке за залой для занятий вьюношей. У моего пасынка есть ключик от залы. Я его заманю в гости, усыплю, и ключик унесу. Зуб Бога подкинем человечке. Вот только хода в палаты терема мне нет. А ты сможешь пройти.
– Я красть не стану. Еще чего не хватало, – вмиг вспылила водяница, недобро сверкнув огромными очами.
– Тогда кто станет?
– Ты думай. А с меня оплата за подмогу.
– Чего думать? Только ты одна под своим покрывалом сможешь и зуб унести незаметно и
