отдельных
веточках были обклёваны. не проходили тетерева и мимо рододендрона
кавказского: от жестких листьев птицы отщипывали небольшие кусоч-
ки, а на одном из кустов обклевали несколько почек.
долго ходили мы на склоне по тетеревиным следам, осматривая каж-
дый кустик, где птицы останавливались, но больше ничего не нашли.
Однообразным получался зимний стол птиц: берёза и можжевельник
были главной пищей, без этих двух растений тетерева просто не смогли
бы жить в горах; почки сосны, рододендрона, ивы, листья рододендрона
и брусники составляли ничтожную часть в питании тетеревов, из-за сво-
ей труднодоступности они наверняка доставались не всем птицам. не
будь их в местах обитания тетеревов вообще, ничего не случилось бы,
птицы перезимовали бы, питаясь берёзой и можжевельником.
на склоне было много следов зайцев-русаков. здесь, может быть, кор-
мились по ночам один-два зайца, но истоптали они весь склон, где росла
ива. другие растения зайцев не интересовали, и к ним они даже не под-
ходили.
избушка была рядом. Отделял нас от неё крутой северный склон с
берёзовым криволесьем и двухметровым снегом. будь дело летом, до-
браться до ночлега можно было бы за десять минут. но была зима, и мы
пошли наверх по тому же пути, по которому спустились вниз. Только
вечером, когда сумерки уже окутали горы, пришли мы в избушку, за-
топили печку, развесили мокрую от снега одежду и принялись за при-
готовление ужина.
Жизнь кавказских тетеревов зимой оказалась однообразной и про-
стой. проснувшись ещё до рассвета, птицы вылетали из своих снежных
спален и полтора-два часа кормились в березняках и куртинах можже-
вельника. насытившись, они здесь же располагались на отдых. если не
было большого мороза, тетерева отдыхали под прикрытием древесных
ветвей и кустов можжевельника. В морозную погоду они и днём зары-
вались в снег. Во второй половине дня птицы опять кормились, и потом
улетали на ночь к местам ночлега, где обязательно закапывались в снег.
В снежных лунках тетерева проводили пятнадцать-шестнадцать часов.
130
наши полевые работы подходили к концу. до возвращения домой
мы решили ещё раз подняться наверх и попробовать добраться до места
ночлега тетеревов, чтобы посмотреть, как устроены их спальные камеры.
группа петухов постоянно ночевала на северном склоне немного
ниже гребня, по которому вела тропа к вершине Малой Хатипары. Чтобы
добраться до лунок, надо было спуститься от гребня на северный склон
всего лишь метров на пятнадцать. но склон был крутым, снега на нём
лежало много, он был рыхлым, сыпучим. своим вторжением на склон
мы могли спровоцировать сход снежной лавины, а это в наши планы не
входило. Мы прихватили с собой достаточно длинную капроновую ве-
рёвку, какими пользуются на восхождениях альпинисты. Я обвязался ве-
рёвкой и пошёл к тетеревиным лункам. игорь держал верёвку и, по мере
моего спуска, отпускал её на нужную длину. ступив на северный склон,
я сразу оказался по грудь в снегу. Чем ниже спускался, тем глубже стано-
вился снег. до первых лунок оставалось ещё десять метров. если бы я и
добрался до них, то не смог бы их осмотреть и замерить. пришлось вы-
карабкиваться назад. немного левее склон был не таким крутым, но те-
теревиные лунки на нём находились в двадцати метрах от гребня. здесь
под полуметровым слоем рыхлого снега оказался более плотный снег,
он не везде выдерживал мой вес и проваливался, но продвигаться вперёд
всё же было можно. Я медленно спускался вниз, всё время чувствуя, что
игорь держит верёвку, иногда даже приходилось просить, чтобы он по-
слаблял её. снег на склоне держался прочно. без особого труда добрался
я до первой лунки. на снегу следы читались легко, не стоило никакого
труда восстановить все действия тетерева. Опустившись на снег, тетерев
оставил чёткие отпечатки крыльев. по рыхлому снегу он прошёл от ме-
ста посадки всего тридцать сантиметров, пропахав глубокую борозду, и
здесь зарылся в снег. дальше он пошёл под снегом на глубине пятнад-
цати сантиметров от поверхности. пройдя восемьдесят сантиметров, те-
терев остановился, обтоптал снег у себя под ногами и устроился на ночь
в своей подснежной спальне, расположившись головой к туннелю, про-
деланному им в снегу. над головой у него оставалось пятнадцать санти-
метров рыхлого снега, сама лунка представляла собой камеру длиной
тридцать и шириной двадцать пять сантиметров. Вылетев утром, тете-
рев, конечно, разрушил свою спальню, но я осторожно выгреб из лунки
снег и нашёл на её дне кучку помёта, в ней было восемнадцать твёрдых
колбасок, состоявших сплошь из чешуек, покрывающих берёзовые поч-
ки. помёт лежал у задней стенки лунки, поэтому я и узнал, что тетерев
сидел головой к входу в лунку.
131
ниже на склоне недалеко от меня виднелись ещё три лунки. не спу-
скаясь к ним, я смог определить, что у каждой из них подснежные ходы,
ведущие от места посадки птицы к спальной камере, разной длины. са-
мый большой ход имел длину около полутора метров. Тетерева могли
бы зарываться в снег и на месте посадки, не проделывая подснежных
ходов, но тогда у них увеличивался бы риск попасть в зубы кому-нибудь
из наземных хищников. Места ночёвок тетеревов посещают рыси, лиси-
цы, куницы. Хищники наверняка пользуются и зрением, и обонянием.
увидев нарушенный снежный покров, хищник подходит к этому месту,
и дальше уже пользуется своим чутким носом. у тетерева есть время,
чтобы услышать приближающуюся опасность и благополучно улететь.
игорь помог мне выбраться на гребень, и мы, вполне удовлетворён-
ные результатами почти двухнедельного пребывания на Малой Хатипа-
ре, пошли к избушке. Одежда моя намокла в снегу, надо было торопить-
ся растапливать печь, сушить одежду и собираться домой.
на следующий день, оставив ласке полбанки тушёнки, мы ушли.
путь вниз был намного легче. Хотя местами и приходилось барахтаться
в глубоком снегу, сила земного притяжения теперь работала на нас. Че-
рез два часа мы были дома.
На тетеревином току
К наблюдениям за токующими кавказскими тетеревами готовились
мы долго. из алюминиевых уголков сделали каркас для палатки, из по-
лотна сшили саму палатку с окошками на каждой стенке, которые по
необходимости можно было открывать и закрывать матерчатыми клапа-
нами. запасся я высокочувствительной фотоплёнкой, надёжными кас-
сетами. заранее были закуплены необходимые продукты. Оставалось
только дождаться, когда тетерева начнут токовать.
Во второй половине апреля два раза поднимались мы в большую Ха-
типару и наблюдали за тетеревами. петухи с середины месяца начали
вылетать на токовище, но прилетало их мало. Относились они друг к
другу спокойно. некоторые изредка делали токовые взлёты, однако их
возбуждение не передавалось другим. сама обстановка на токовище ещё
не располагала тетеревов к любовным танцам. Весь склон, где должны
были разыграться весенние токовые игры, был под снегом. начали появ-
ляться отдельные проталины, с каждым днём освободившейся от снега
земли становилось всё больше, весеннее солнце добросовестно выполня-
ло свою работу. снег становился зернистым и рыхлым. днём крупинки
132
снега искрились на солнце и на глазах превращались в прозрачные кап-
ли воды. по краям снежных полей, торопясь к свету и теплу, прямо через
снег пробивались нежно-лиловые крокусы; из влажной парящей земли
выглядывали листочки альпийского щавеля, показывались сложенные в
плотные гармошки листья манжеток. по ночам зёрна снега смерзались
в сплошную ледяную массу, освободившиеся от снега участки земли по-
крывались густым инеем, но ночной холод уже не мог остановить про-
будившуюся жизнь.
К концу апреля склон почти полностью освободился от снега. В по-
следний апрельский день мы установили на токовище палатку, чтобы
дать тетеревам время привыкнуть к ней. на фоне сухой прошлогодней
травы палатка резко выделялась и издали бросалась в глаза. Я опасался,
что тетерева будут бояться её, но теперь уже ничего нельзя было поде-
лать. Оставалось надеяться на лучшее.
утром пятого мая навьючили мы лошадей своим походным снаря-
жением и поднялись к месту предстоящей работы. В полукилометре от
токовища поставили две палатки – одну для продуктов, другую для сна
и отдыха. на время полевых работ со мной оставался пётр петрович.
ему я и предоставил широкое поле деятельности по всем хозяйственным
вопросам. В мои планы входило в течение двадцати дней жить в палатке
в окружении тетеревов.
В три часа дня я уже был на своём наблюдательном пункте.
солнце прошло над вершиной большой Хатипары и стало быстро
скатываться к горизонту. скоро от высоких выступов хребта поползли
по токовищу длинные тени.
В хорошие солнечные дни вечерняя тень на токовище – сигнал для
тетеревов: можно вылетать на ток. Я знал это, но прилёт первого петуха
просмотрел. увидел его уже сидящим метрах в пятидесяти выше палат-
ки. из-под большой кочки овсяницы выглядывала чёрная голова, укра-
шенная узкими полосками тёмно-оранжевых бровей. петух сидел совер-
шенно неподвижно. если бы я не видел в двенадцатикратный бинокль,
как он то закрывает, то открывает глаза, его можно было бы принять за
чучело, выставленное кем-то для привлечения других петухов.
прошло минут двадцать. совсем близко послышался свист тетереви-
ных крыльев, над палаткой промелькнули два тёмных силуэта. Я быстро
развернулся к окошку в задней стенке палатки и увидел двух петухов,
которые уже опустились на землю в ста метрах от меня. Они сели рядом
друг с другом, осмотрелись по сторонам, устроились под кочками овся-
ницы и замерли, выставив из травы головы. Через несколько минут при-
133
летели ещё три тетерева. Они опустились далеко от палатки, и повели
себя точно так же, как и первые петухи.
Тень накрыла всё токовище. То и дело слышался свист крыльев, тете-
рева прилетали поодиночке или по два-три, опускались в разных местах
токовища и прятались в траве. ни один петух не подлетел к моему укры-
тию ближе, чем на пятьдесят метров. настроение моё быстро падало. Я
ругал себя за беспечность и легкомыслие, допущенные при подготовке к
наблюдениям. Теперь, когда палатка простояла несколько дней, тетере-
вов обмануть будет трудно, не поможет и маскировка. пока птицы осво-
ятся с новым видом знакомого им предмета, пройдёт много дорогого для
меня времени. Так думал я, разглядывая в бинокль головы прилетевших
на ток тетеревов. из этих грустных и бесплодных размышлений меня
вывело нечто непонятное и страшное: прямо над моей головой что-то за-
грохотало, палатка содрогнулась от резкого удара, крыша её провисла и
завибрировала. От неожиданности я испугался и несколько мгновений
не мог понять, что случилось. никогда раньше тетерева на голову мне не
садились, у меня не было в этом отношении никакого опыта, и не мудре-
но растеряться, приобретая такой опыт. В нескольких сантиметрах от
моего носа через полотно крыши просвечивали крестики тетеревиных
лап. Я сидел в неудобной позе, задрав кверху голову, и боялся дышать.
К счастью, тетерев не стал долго испытывать моё терпение. посидев две-
три минуты, он слетел на землю и спрятался под кочкой в десяти метрах
от
