вперёд и
вверх на высоту около восьмидесяти сантиметров. Во время взлёта петух
делает три видимых для человеческого взгляда взмаха крыльями (ки-
носъёмка показала, что петух делает семь взмахов), причём, последний
взмах тормозящий. при последнем взмахе тело птицы занимает верти-
кальное положение, грудь выводится вперёд, расправленные до этого
перья хвоста смыкаются. создаётся полное впечатление, что тетерев на-
летел на своего мнимого противника, ударил его в воздухе грудью и тут
же, сложив крылья, опустился на землю. приземляется петух в одном
метре от точка, скоро на него возвращается и взлетает снова. при очень
сильном возбуждении петух не возвращается на точок. Опустившись по-
сле первого взлёта, он сейчас же взлетает снова, и так взлёт за взлётом
продвигается вперёд по своему участку. закончив серию взлётов, петух
или идёт на точок, или, отдохнув, начинает взлетать в обратном направ-
лении. Такие взлёты имеют не меньшее демонстрационное значение,
чем взлёты с разворотами.
Все петухи видят в своих соседях по токовищу соперников, и во
время токования никаких компромиссов между ними не бывает. соб-
ственность на индивидуальный участок неприкосновенна, любой на-
рушитель границ встречает достойный отпор со стороны хозяина. но
и здесь бывают какие-то исключения. В самой верхней части токовища
токовали два петуха, поведение которых отличалось от поведения всех
других птиц. с расстояния двадцати-тридцати метров петухи начина-
ли сходиться, словно для драки. Чем ближе сходились соперники, тем
больше они раздувались и выше поднимали хвосты. сойдясь вместе, они
подолгу стояли друг против друга, вытянув шеи и упёршись хвостами в
землю. затем петухи возвращались на исходные позиции, чтобы начать
всё сначала. интересно то, что иногда черныши проходили мимо друг
друга, меняясь местами. при этом между ними не возникало никаких
территориальных недоразумений. создавалось впечатление, что они
имели один участок на двоих. Все действия этих двух петухов были син-
хронными. если один из них делал токовый взлёт, то второй тоже взле-
тал, когда первый ещё не успел опуститься на землю. Они одновременно
токовали, кормились и отдыхали.
Весь день, о котором я начал рассказывать, тетерева провели на то-
ковище и много токовали. их взлёты были слышны до полной темноты
143
поздно вечером через туман стали проглядывать звёзды. К утру на
небе не осталось ни единого облачка. Туман осел на склоны холодной
изморосью, но мороза не было. Вершина большой Хатипары и верхняя
часть склонов были засыпаны свежевыпавшим снегом. зима не хотела
уходить из высокогорья.
у тетеревов всё шло по расписанию. до восхода солнца они токовали,
а как только солнечные лучи коснулись токовища, боевой пыл петухов
поостыл, они начали кормиться, и через час улетели с токовища.
Мой быт не отличался большим комфортом. В палатке было тесно,
она не предназначалась для того, чтобы жить в ней, и приходилось ми-
риться с неудобствами. Во всю длину и ширину палатки лежал спаль-
ный мешок. днём я его сворачивал, и тогда находилось место для дру-
гих вещей: туристского примуса, бутылки с бензином, канистры с водой,
продуктов и посуды. на ночь всё лишнее выставлялось наружу и накры-
валось плёнкой. фотоаппарат, телеобъектив и бинокль я оставлял в па-
латке, боясь, что они пострадают от сырости.
Целыми днями приходилось сидеть на свёрнутом спальном мешке,
ноги от такого сиденья затекали и немели. Как только ночь накрывала
горы, я выходил из палатки, спускался по склону метров на сто и целый
час прыгал, приседал, размахивал руками. если бы меня увидели тете-
рева, они наверняка заподозрили бы во мне своего соперника, азартно
токующего у нижней границы токовища. но темнота надёжно скрывала
меня от посторонних глаз.
приготовление пищи не отнимало много времени. на примусе бы-
стро закипала в кастрюле вода, в кипящую воду засыпались вермишель
или рис, а ещё минут через пятнадцать в булькающую кашу запускалась
банка мясных консервов. если варево получалось густым, оно сходило
за кашу и сдабривалось дополнительно сливочным маслом. если же я
ошибался и не досыпал до нормы вермишели или рису, то получался
суп, который вполне можно было есть, добавив в него щепотку молотого
красного перца. на первое блюдо я иногда жарил яичницу, и только по-
том в освободившейся кастрюльке варил кашу. Чай или кофе со сгущён-
ным молоком были обязательны по три-четыре раза в день.
сначала я боялся, что шум примуса будет настораживать и беспо-
коить тетеревов, находящихся вблизи палатки, но они не обращали на
него никакого внимания. Может быть, тетерева воспринимали его как
шум реки или ветра
солнце, казалось, хотело наверстать упущенное. Отдохнувши в пред-
ыдущие дни за облаками, оно обрушило на продрогшие горы потоки
144
тепла и света. Влага с земли быстро испарялась. насыщенный ею воздух
переливался тяжёлыми хорошо видимыми волнами, он был почти ося-
заем. Обращённые к солнцу склоны дымили белым паром, как дымит
освободившаяся от снега и прогретая весенним теплом пашня.
самым неприятным в моём быту была сырость. Тонкий холст, кото-
рым мы обтянули каркас палатки, практически не изолировал меня и
мои вещи от окружающего мира. поэтому я очень обрадовался хорошей
погоде и, как только тетерева улетели, вынес все свои вещи из палатки и
разложил их на солнце.
на будущее надо было оградить себя от сырости и холодного ветра.
В лагере у нас была полиэтиленовая плёнка, и я решил сходить за ней.
Через десять минут я был уже около своих палаток. пётр петрович тоже
вынес из палаток все вещи и сушил их на солнце. сам он сидел около
костра и поджаривал на сковороде картошку. пока я сидел в укрытии
пётр петрович побывал на двух небольших токовищах на склонах
Малой Хатипары, провёл учёт тетеревов на них. накануне вечером он
видел медведя. В сгущающихся сумерках медведь вышел на поляну, за-
нятую сорной растительностью, где уже появились лакомые для него
травы. сотовых телефонов в то время ещё не было, общаться мы никак
не могли, и каждый скучал сам по себе. у меня была конкретная работа,
а товарищу моему в это ранневесеннее время в горах делать было не-
чего, и он явно скучал. по технике безопасности в горах нельзя было
находиться одному, но я пренебрёг этим правилом и посоветовал петру
петровичу спускаться вниз и заниматься своими делами.
пока мы разговаривали и завтракали, в южной части неба появи-
лись облака. Они плыли над горами со стороны главного хребта, бы-
стро заполняя всё небо. благодушное настроение у меня сразу прошло.
по многолетнему опыту я знал, что погода в горах меняется быстро, а
предсказывать её очень трудно. поэтому, не теряя времени, я взял нуж-
ные вещи и пошёл на токовище. сбежать вниз по склону от моей па-
латки к лагерю, было делом десяти минут. Обратный путь вздыбился
крутым косогором, надо было карабкаться вверх, и мне показалось, что
обратный путь в несколько раз длиннее. пока я шёл к палатке, облака
закрыли солнце, но влажная и какая-то липкая жара висела над горами
в полном безветрии. сняв с каркаса холст, я натянул на каркас плёнку,
сверху опять надел холст, вырезал в плёнке отверстия на местах окошек,
всё хорошо привязал шпагатом.
В два часа дня прилетели первые петухи. Они не стали прятаться, а
сразу начали кормиться. Вслед за ними вскоре собралось на токовище
145
всё тетеревиное общество: двадцать три черныша и три молодых петуха.
Черныши торопились разбежаться по своим участкам, но не забывали
срывать на ходу зелёные листочки субальпийского разнотравья.
над долиной пронёсся какой-то глухой едва различимый шум. Я не
понял, в какой стороне возник этот непонятный звук, и подумал, что где-
то далеко со скал сорвалась снежная лавина, и эхо разнесло по горам её
грохот. Через несколько минут звук повторился. Он был уже более яв-
ственным, наплывал в долину с юга, и не оставлял сомнений в природе
своего происхождения: из-за главного хребта, со стороны Чёрного моря,
надвигалась гроза.
прошло полчаса. В северной части неба ещё проглядывали голубые
окна, а над вершиной большой Хатипары уже клубились опустившие-
ся вниз лохматые космы облаков. Ветер начал пошевеливать траву на
лугах. Через каждые две-три минуты горы гудели от далёких громовых
раскатов.
Ослепительной ломаной линией молния на несколько километров
прочертила небо, промелькнув над самой вершиной большой Хатипа-
ры, и долина тут же наполнилась грохотом. налетел сильный порыв ве-
тра, палатка вся затряслась, закачалась, но устояла. В верховьях Хатипа-
ры уже шёл дождь, видно было, как над склонами повисли косые серые
полосы, перемещающиеся всё ближе и ближе к токовищу. за полосами
дождя быстро скрывались хребты, цирки, дальние склоны. Тетерева
сидели, развернувшись против ветра, и плотно прижимались к земле.
не выдержал только один заморыш – он слетел с насиженного места
и улетел на противоположный склон долины в скалы. Может быть, он
чувствовал, что на этот раз природа не собирается шутить, и не хотел
лишний раз подвергать себя опасности.
дождь сразу пошёл ливнем. стало темно, словно вечерние сумерки
опустились на горы. беспрерывно сверкали молнии. Многократное эхо
разносило могучие раскаты грома по долине, бросало их от одной скалы
к другой, и не успевали горы затихнуть, как новая молния пронизывала
тучи, и вслед за ней оглушительный гром начинал метаться между скал.
Огненный столб врезался в склон в полукилометре от моей палатки.
сначала послышался сухой треск, а потом мне показалось, что начали
рушиться горы, задрожала земля, и тугой ветер стегнул по палатке. не-
приятно было сидеть одному на открытом склоне, но бежать было не-
куда и незачем.
два часа подряд лил дождь. Мне были видны только два тетерева –
мои ближайшие соседи. с удивительным мужеством, достойным боль-
146
шого уважения, переносили они ливень. птицы сидели, втянув головы
в плечи, оперение их было плотно прижато, хвосты опущены к земле.
Когда дождь, наконец, перестал, я увидел и всех остальных петухов. Они
отряхивались от воды и приводили в порядок свои хвосты. никто, кроме
заморыша, не сбежал от разгулявшейся стихии, не стал искать укрытий,
все с достоинством перенесли грозу и ливень и готовились, если позво-
лит погода, потанцевать вечером.
гроза кончилась. гром погромыхивал где-то далеко на севере, всё
удаляясь и удаляясь. Вместе с ливнем рассеялся и сумрак, стало опять
светло, открылись верховья долины, только над гребнями хребтов и над
вершиной большой Хатипары всё ещё висели тёмные тучи. небо не
очищалось от туч, временами начинал моросить мелкий дождь. Когда
дождь прекращался, петухи токовали, но стоило ему пойти снова, как
они усаживались на своих точках, плотно прижимали оперение к телу,
и терпеливо ждали. уже перед вечером послышался свист крыльев и на
своё место опустился заморыш. его возвращение на токовище взбодри-
ло петухов, они запрыгали по всему токовищу, а наверху черныш набро-
сился на молодого петушка, который неосторожно подошёл к границе
его участка, и прогнал его. серый петух поднялся в воздух, полетел вниз
по склону и опустился в двадцати метрах
