неясыть услышит шорох и примет его за возню мыши.
Только мои пальцы коснулись листьев, как сова тут же с верхушки слете-
ла в среднюю часть кроны дерева. В лунном свете на фоне неба я её хоро-
шо видел. потихоньку пошелестел листьями ещё. сова слетела на самый
нижний сук, и теперь сидела в метре от моей руки. подождав немного,
я опять пошелестел листьями. неясыть повертела головой, но никаких
действий не предприняла. Я пошелестел листьями громче. реакция та-
кая же: повороты головы в разные стороны. ночь была светлой. сова не
могла не видеть моей руки и шевелящихся пальцев, она, наверное, уже
поняла, что имеет дело не с мышью, и не нападала. Мы с петром пе-
тровичем начали потихоньку переговариваться, обсуждать непонятное
поведение совы. Она должна была или ловить «мышь», или, заподозрив
неладное, улететь. Однако ночная гостья не испугалась и наших голо-
сов. Тогда я достал спички и зажёг одну. сова продолжала сидеть, уста-
вившись своими круглыми глазами на горящую спичку. Только, когда я,
подняв руку, помахал ею перед носом совы, она улетела. скорее всего,
птица эта ещё не сталкивалась с человеком, не испытывала страха перед
чем-то незнакомым, и пыталась разобраться с кем имеет дело.
ночью недалеко от нас выли волки. сначала завыли где-то далеко,
потом совсем близко. пётр петрович достал из чехла и собрал ружьё,
369
но волки больше не подали голоса. зато после них устроили настоящий
концерт шакалы. засыпая, мы не один раз слышали, как они пробегали
недалеко от нашего камня, но охотиться на них в эту ночь не стали.
утром небо было чистым, день обещал быть хорошим. солнце ещё
только до половины осветило скальные стены, как с мест ночлега на-
чали один за другим слетать сипы. Они не набирали высоту, а сразу
пикировали куда-то к реке. Мы вышли на открытое место и увидели,
что сипы опускаются на склон недалеко от фермы. Верхом на лошади к
ним приближался человек. издалека мы видели, что сипы затеяли драку
из-за пищи, но что привлекло их, рассмотреть не могли. Когда человек
подъехал к сипам метров на пятьдесят, они стали взлетать, но никуда не
улетали, а садились на склоне в ста метрах. Мы поспешили к месту со-
бытий. увидев незнакомых людей, сипы улетели, не подпустив нас и на
двести метров.
подойдя, мы увидели жалкие останки трёх овец. Чабан как раз отре-
зал от них головы, чтобы предъявить ветеринарному врачу для состав-
ления акта о гибели животных. накануне вечером три овцы отстали от
отары, и ночью их зарезали волки. Хищникам для насыщения, наверное,
хватило бы и одной овечьей туши, однако они в полной мере проявили
свою волчью натуру, зарезав всех попавшихся им овец.
Чабан оказался человеком наблюдательным. Он рассказал нам, что
сипы хорошо знают его и других работников фермы, подпускают к себе
совсем близко, отлетают недалеко в сторону, чтобы дождаться, когда че-
ловек уйдёт. незнакомых людей они боятся и не доверяют им. В этом мы
уже смогли убедиться сами: от нас сипы улетели совсем и кружили над
скалами, собираясь улетать на поиски пищи.
Выше на склоне, метрах в восьмидесяти от разорванных овец, лежа-
ло нагромождение камней, где можно было надёжно скрыться от глаз
хищных птиц и дождаться их возвращения на падаль. Мы так и сделали.
просидев два часа, никого не дождались, вышли из укрытия, и не увиде-
ли в воздухе ни одного сипа. птицы, конечно, видели, что мы остались в
завале камней, и не стали дожидаться, когда впервые встретившиеся им
люди уйдут.
В наших планах было пофотографировать сипов и других хищных
птиц на падали. Летом овцы и другие домашние животные на южных
склонах скалистого хребта не выпасались, их перегоняли на летние
пастбища. на южных склонах хребта заготавливали сено, а осенью и зи-
мой выпасали овец. сейчас на склоне стояли большие стога сена.
370
зная по опыту, как белоголовые сипы относятся к малейшим изме-
нениям естественной обстановки, мы решили сделать укрытие в стоге
сена. работа эта заняла у нас всё оставшееся до вечера время. сено про-
стояло уже два месяца и сильно спрессовалось. Выдирать его руками у
основания стога было трудно. провозившись больше часа и исколов ко-
лючками все руки, мы сообразили, наконец, что надо найти древесные
ветки с сучьями – крючками и с их помощью продолжить свою разруши-
тельную для хозяина стога работу.
В результате всех наших усилий в стоге была сделана просторная
камера, где можно было удобно сидеть. снаружи с помощью палок и
сена мы полностью восстановили внешний вид стога. Осматривая его со
стороны, сами не смогли найти никаких изъянов в работе. если бы мы
делали укрытие где-нибудь в совершенно безлюдном месте, и не в стоге
сена, хищные птицы сразу заподозрили бы неладное. здесь мы рассчи-
тывали на то, что они постоянно видят разных людей во время сенокоса,
и знают, что их присутствие ничем плохим не грозит.
на следующий день пётр петрович поехал на скотомогильник за
привадой. погода установилась хорошая, дорога просохла, надо было
пользоваться моментом.
Оказавшееся в моём распоряжении свободное время я посвятил на-
блюдениям за птицами. Осенью на скалистом хребте всё было иначе,
чем весной. улетели на дальние зимовки чёрные и белобрюхие стрижи,
городские и горные ласточки, не ворковали на скальных полках сизые
голуби, не слышно было и вяхирей. над полянами не взлетали с пес-
нями полевые жаворонки, не пели горихвостки, луговые чеканы, не то-
ковали лесные коньки. улетели на юг и стервятники, так оживлявшие
весной своим присутствием небо над скалистым хребтом. Остались
верными родным местам белоголовые сипы, чёрные грифы и все врано-
вые птицы: серые вороны и вороны, сороки, сойки, клушицы. Хоть и не
так рьяно, как весной, но клушицы всё же кричали на скалах, когда не
были заняты поисками корма на лугах и полях. В лесу встречались пти-
цы, тоже оставшиеся здесь на зиму: зелёные и большие пёстрые дятлы,
синицы, поползни и пищухи, чёрные дрозды и дерябы, зяблики, зеле-
нушки, дубоносы. белоголовых сипов было меньше, чем весной. Они и
осенью не изменяли свой распорядок дня: после восхода солнца улетали
на поиски пищи, а во второй половине дня возвращались на скалы от-
дыхать и переваривать пищу. насчитал я их только семьдесят, в два раза
меньше, чем весной. птицы вели кочевой образ жизни, где-то далеко от
371
колонии находили падаль и оставались на какое-то время в местах, где
была пища. домашний скот, выпасавшийся летом на северных склонах
скалистого хребта, перегнали на зимние животноводческие комплексы,
и сипам поневоле приходилось широко кочевать.
пётр петрович приехал только перед вечером. привёз он половину
коровьей туши.
перед рассветом подвезли мы на мотоцикле приваду к своему стогу,
разделили её на несколько частей и разложили на поляне в двадцати ме-
трах от укрытия. Я забрался с фотоаппаратом в укрытие, пётр петрович
поправил нарушенный мною лаз и уехал. смотреть я мог через малень-
кое отверстие в сене, и весь мир для меня сузился до небольшой поляны
с кусками мяса на ней, большого камня в конце поляны и нескольких
кустов лещины.
рассвело. Когда солнце осветило поляну, прилетели три сороки. Они,
не раздумывая, опустились прямо на куски коровьей туши и начали пи-
ровать. прошло всего десять минут, и сорок потеснили серые вороны.
налетело их штук пятнадцать. сороки повозмущались для порядка, но
пищи было много и места хватило всем. над привадой кружили вороны.
Я их не видел из своего укрытия, только слышал хриплое карканье. ско-
ро и они присоединились к сорокам и серым воронам. Всё проходило
по классической схеме: сначала на приваду прилетели наименее осто-
рожные сороки, потом – более осторожные серые вороны, и последни-
ми – самые мудрые и осторожные вороны. Вся эта компания открывала
путь к пище крупным хищникам. Они, наверняка, давно наблюдали со
скал за всем происходящим вокруг, высматривали, нет ли какого-нибудь
подвоха в связи с неожиданным появлением на открытом месте таких
больших и лакомых кусков пищи. Однако всё вокруг было спокойно,
людей поблизости нигде не было, стая воронов, ворон и сорок уже около
часа клевала мясо. «пора разгонять этих нахалов», так, наверное, решил
один из белоголовых сипов и камнем ринулся вниз. Я услыхал сильный
шум и сразу же увидел перед собой сипа. с поднятыми почти вертикаль-
но вверх крыльями, с выброшенными вперёд лапами он промелькнул
перед моим окошком и, быстро погасив скорость, опустился недалеко
от привады. посидев минуту, он в несколько прыжков оказался у мяса,
начал жадно отдирать клювом большие куски и заглатывать их. стои-
ло одному сипу оказаться у пищи, как началось что-то невообразимое.
Один за другим, с шумом на поляну стали опускаться другие сипы. Я
едва успевал считать прилетавших птиц: за пять минут перед стогом
372
сена опустились тридцать шесть белоголовых сипов. некоторые сади-
лись на землю в пяти метрах от стога, в котором я сидел. было видно,
как сильно возбуждены птицы. Оказавшись на земле, сипы нервно огля-
дывались по сторонам и бежали к ближайшему куску падали. Они уже
на ходу вытягивали свои длинные шеи, чтобы, подбежав к пище, схва-
тить клювом кого-либо из собратьев, успевшего на пиршество немного
раньше. почему-то все сипы набросились на один кусок привады, хотя
рядом лежали ещё три. зрелище было необычным. Огромные птицы с
поднятыми вверх крыльями яростно оттаскивали друг друга от пищи,
вырывали клювами перья, били крыльями, стремились по телам своих
собратьев пробраться через плотное окружение к мясу. Вокруг прива-
ды образовалось несколько колец из голодных, разъярённых, готовых на
всё, лишь бы только утолить голод, птиц. сороки, серые вороны и во-
роны с криками разлетелись кто куда, но скоро вернулись и, пользуясь
сварой между сипами, продолжили прерванную трапезу на свободных
кусках падали. Они тоже иногда ссорились из-за лакомого куска, но их
ссоры не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось в компании си-
пов.
наконец, я вспомнил про фотоаппарат и начал лихорадочно сни-
мать всё, что попадало в кадр: всё было необычно и интересно.
постепенно сипы остепенились, увидели другие части привады и
стали кормиться более спокойно. Я тоже поостыл, стал выбирать кадры
поинтереснее. за пятнадцать минут отснял две плёнки (в запасе у меня
было их ещё два десятка), как вдруг все сипы перестали есть и начали
убегать с места кормёжки в сторону. некоторые даже взлетали, но тут
же снова садились. на середину поляны выбежал шакал. Он бросился за
одним убегающим сипом и, когда тот начал взлетать, высоко подпрыг-
нул, пытаясь схватить сипа за хвост, Я явственно услышал клацанье ша-
кальих зубов. поймать сипа он не успел.
Шакала раздражало всё. если белоголовые сипы безропотно отсту-
пили от привады и теперь сидели в стороне, то воронья стая не соби-
ралась так просто сдаваться. Особенно нагло вели себя сороки. птицы
лёгкие на подъём, ловкие и сообразительные они спокойно перелетали
от одного куска привады к другому, доводя тем самым шакала до белого
каления. Он гонялся за сороками, метался туда и сюда, пытаясь остать-
ся единовластным хозяином всего мяса. наконец, это ему надоело, и он
стал отрывать зубами мякоть с
