Глава 12
Новый день не принес желаемых результатов. Катриих не смог предложить ни одной идеи как проникнуть за плиту. Он до вечера изучал серебристый материал, пытался разгадать письмена, но все тщетно.
За ужином Рамонд поведал свою историю выживания среди одного из малочисленных северных народов. Поводом к рассказу послужила необычайно красная луна, огромным кровавым диском повисшая над краем плато.
Царь в первый раз наблюдал подобное явление из чума, в котором его выхаживала молодая островитянка по поручению своего мужа, подобравшего раненого великана на другом берегу во время рыбалки. Весь народ этого доброжелательного племени занимался добычей рыбы, которая составляла основной рацион питания, разноображенный северными ягодами или оленьим молоком. Мясо северного оленя позволялось есть только по великим религиозным праздникам, предварительно задобрив строгих местных духов. Маленькие коренастые женщины, старики и дети с утра до позднего вечера сновали по своим делам туда-сюда между временными жилищами, сооруженными из жердей и шкур, с любопытством поглядывая на прислонившегося ко входу огромного иноземца с такими же огромными глазами и носом. Мужы возвращались на своих лодках на закате, успевая до темноты рассортировать и выпотрошить улов. И так весь сезон, пока не закончится короткое северное лето и не придут неотвратимые холодные сырые и ветреные дни.
Но в тот год раньше непогоды приплыли корабли из земель Нордов и соседних вассальных государств. Они забрали всех здоровых мужчин, тех кто мог выполнять непосильный рабский труд, а остальных безжалостно жестоко истребили.
То, с каким чувством Рамонд закончил свое повествование не вызывало сомнения: он до сих пор сокрушен безжалостностью и кровожадностью захватчиков и ждет случая для справедливой мести. О выживании в рабстве во время зимы во фьорде и дальше гребцом на корабле купившего его купца из Древгена царь ограничился лишенной эмоций парой фраз.
Отблески луны скрылись за горным пиком, а слушатели все не расходились, пораженные до глубины души услышанным.
Наконец Рамонд хлопнул себя по коленям, резко поднялся и бросил напоследок:
– Их руны предсказали неизбежную погибель грозного войска, и она уже на пути к землям Нордов.
По прошествии трех дней стало понятно, что надежды на юного мастера возлагали напрасно. Решение не найдено. Оставалось попытаться реализовать задумку, от которой отчаянно отбивался Катриих. Дело в том, что, бессознательно бродя по узким коридорам пещер, он обнаружил некое подобие пролома, уходящего глубоко в скалу, как раз в направлении их цели, но не соглашался ползти туда. А кто-то другой из их группы протиснутся в узкое отверстие не смог бы даже при огромном желании.
– Не полезу ни за какие блага, – огрызался мальчишка на троих наступающих на него мужчин.
– Значит останешься здесь один и продолжишь искать путь, а охрана снаружи раз в три дня будет передавать тебе еду, – терпение Рамонда иссякло окончательно.
– Да как же так! Вы должны вернуть меня в Бальгелию!
– Я, должен? Ошибаешься. Как ответить Элфасту про твое исчезновение мы придумаем. Погиб на охоте, упав с резвого коня, скрывая свое неумение ездить верхом, например.
– Это, это бесчестно и недостойно правителя, – хрипло вопил строптивец, ужасаясь уготованной ему участи.
– Слазь быстренько. Туда и обратно, – уговаривал мальчишку советник Илги.
– Как мы сможем ему верить, что он пролезет до конца, после вот этой трусливой истерики? – возразил Кхан.
– Придется поверить, – подытожил Рамонд.
Все четверо надвигались на потерянного напуганного мальчишку. При этом Лекса, вытянув задумчиво и без того длинное лицо, с тревогой наблюдал за мастером, возможно, начиная о чем-то догадываться.
Еще через долгое время сопротивления и уговоров Катриих медленно спустился по острым краям пролома, толкая впереди себя единственный фонарь с горящим от жира фитилем. На его счастье паутина на пути не попадалась. В этой части гор пауки совсем не водились. Промелькивали хвосты маленьких ящерок, всполошенных светом фонаря, но сих присутствием можно было смириться. Даже успокаивало, что кто-то живой есть поблизости. Время, которое юноша прополз на коленях, показалось ему вечностью. К счастью, проход начал расширяться и вскоре превратился в длинную и широкую пещеру с сочившейся по стенам водой из горных ручьев, протекающих сверху. Выпрямившись путник оглянулся вокруг и обнаружил на своде древние окаменелости, подобные виденным им в первый день пути к плите, но любоваться первыми обитателями доисторической земли времени не было и пришлось двигаться дальше, интуитивно угадывая направления в новых лабиринтах пещер. Что-то шлепнула в небольшой лужице у стены, Катриих бросился на звук, но ничего или никого не обнаружил, внезапно запамятовав откуда он вышел. Наступил миг леденящего душу отчаяния. Паутина однообразных галерей пещер эхом разносила отчаянные крики, сотрясавшие камни, холодные и безжалостные к метавшемуся среди них человечку. Вдалеке послышался глухой грохот камнепада.
Фонарь догорал последними слабыми всполохами, вызывая потоки слез невольного узника. Катя присела на острый выступ и представила, что от нее со временем даже следов не останется, таких как от этих вот морских обитателей. Стоп. Стена. Та же самая, которую она видела сегодня? Нет, та была в первой и самой большой пещере, а не в узком коридоре. Обогнув поворот, она обнаружила каменный зал, через который вел путь обратно, и откуда доносились глухие удары. Она бросилась на четвереньки и уже в полной темноте ползла к свободе, откинув бесполезный потухший фонарь.
Подбираясь к лазу девушка непрерывно кричала, чтобы прекратили крушить сыплющиеся на нее камни и из-последних сил продвигалась под наклоном все выше и выше, пока не услышала крики в ответ. Она спасена! К ней тянулась пара огромных рук, едва различимых в свете, пробивающегося из-за спины Рамонда факела. Выдернув мастера из камней, царь поставил спасенного напротив себя. Но Катя в порыве минуты слабости бросилась на грудь своего повелителя и уткнувшись носом в пахнущую потом рубашку, надсадно разревелась. Она не слышала слов Лексы: «Вот вам и доказательство. Девчонка!» И не видела переглядов мужчин, ошарашенных случайным разоблачением, у себя над головой. Только когда горячая ладонь легла ей на голову и стала скользить по грязным жестким волосам успокаивая, она вспомнила где она и кто она такая или такой. С силой вывернувшись из блаженных объятий она отскочила в сторону и налетев на стоявшего позади Кхана, не удержалась на ногах и шлепнулась на попу посреди окруживших ее сердитых спутников.
На какое-то время все замолкли. Девчонка снизу, задрав верх заплаканную мордашку с блестящими от слез глазами, боязливо озиралась по сторонам. Сопровождавшие царя преданные подданные благоразумно помалкивали, а Рамонд медлил, не понимая, как воспринимать и оценивать сложившуюся нелепую ситуацию. Ему вместо мастера подсунули девчонку, и никто из его приближенных, ни он сам до последних минут не догадывались об очевидной истине.
Катя сдержанно всхлипнула, подавив глубокий вдох, мечтая исчезнуть, раствориться, просочиться сквозь камни, лишь бы не отвечать за свой обман. Рамонд протянул руку, и ухватив девушку за шиворот поставил ее на ноги. Вглядываясь в глаза на измазанном грязью юном и лживом личике, вспоминал все свои глупые откровения, произнесенные для мастера-юноши и то, как прятался от Калледы у него/нее в комнате. Она посмела водить его за нос! Обида нахлынула одновременно со жгучим желанием ударить так, чтобы впечатать эту пигалицу в камни навсегда. С усилием собрав волю в кулак повелитель Великого Вельса изрек:
– Лекса, забирай ее и верни царю Элфасту невредимой. Пусть он решает, как поступить с обманщицей. И чтобы она на глаза мне не попадалась никогда!
Девушка последовала было за тянувшим ее руку худым шпионом, но вдруг вспомнила бесконечные потоки своих мечущихся в период паники мыслей и немного осмелев произнесла:
– Я знаю, как восстановить карту.
[justify]Как оказывается приятно говорить своим собственным голосом, не изображая с натугой. мальчишескую хрипотцу.
