– То, что я свободный человек значения не имеет? – решилась дерзнуть девушка, посчитав, что терять уже нечего.
– Была свободным. Хотя какая это свобода, прятаться под чужой маской. Не хочешь узнать, кому ты предназначаешься?
– Нет.
– Дело твое. Тебя проведут в покои, из которых выход запрещен. И это не моя прихоть. На корабле одни мужчины (рабынь в расчет не берем), и многие из них уже давно не выходили на берег. Поняла?
– Поняла.
– Вот и умница! Гирк, проводи девчонку и обеспечь всем необходимым. Ей предстоит далекое путешествие.
Катя провалилась в тьму. Она спала, ела, смотрела в окно каюты. Каждый прошедший день был похож на предыдущий. Запах страха, боли и смерти окружал этот проклятый богами и людьми корабль. С ветром иногда доносились душераздирающие крики, плачь и свист кнута. Но они были такими тихими, едва различимыми, что казались игрой воспаленного воображения. Сейчас она женщина. Эти работорговцы придумали ей имя Катриида. Не долго, вероятно, размышляли. А ей было все равно, на какое имя отзываться. Это была не ее жизнь. Она словно смотрела со стороны художественный фильм, оставаясь полностью безучастной к происходящему. Страх прошел, осталась рваная пустота.
Впереди показались серо-синие крыши небольшого городка. Стройные ряды улиц расходились от причала между одинаковыми белыми домами с закрытыми ставнями. Где они? Хотя, какая разница. Сейчас выгрузят часть живого товара и сопровождая плетками погонят на центральную площадь по одной из этих пустых улиц. Вероятно, покупатели уже томятся в ожидании, давно завидев паруса одного из самых богатых кораблей в теплых морях и зная, что находится в его трюмах. Какому хозяину достанутся эти рабы? Прислуживающая пленнице молодая осужденная часто заговаривала о своем будущем, наслушавшись от команды разных страшилок про жестоких владельцев. Она рассказывала, за что оказалась приговорена, но девушка даже не помнила суть ее злодеяния. Да какая ей разница! Она сама - такая же безвольная невольница, хотя не совершила никакого маломальского преступления. По воле подлого рока рабовладельцу причудилась, что у девушки роскошная фигура, не такая как у тощих красавиц Вельса и их соседей и ее дорого купят где-то там на севере. Талант мастера конечно же будет дополнительным ценным приложением. Интересно, а если расчеты негодяев окажутся напрасными и за нее не заплатят назначенную сумму? Ее тоже отправят на каторжные работы, продадут за бесценок или оставят прислуживать на корабле?
Обернувшись по сторонам, Катя с ненавистью смотрела на эти обитые дорогими тканями стены, резные фигурки на столике и сундуках, лампу в виде птицы, отлитую из чистого золота. Сколько ей еще томится в этой душной богатой клетке? Прислужница в очередной раз выглянула в окно:
– Сегодня быстро всех раздали. Видно, доставляли под заказ.
Слова, произнесенные между-прочим про живых людей, неожиданно подняли волну негодования в душе. Значит она еще не разучилась сочувствовать!
– Не боишься, что следующим заходом продадут тебя? – зло поинтересовалась Катя.
– Нет, меня отдадут даром вместе с вами конунгу Прингу из западных земель, что за двойной рекой. Я хорошо прислуживаю, вы на меня не разу не жаловались, вот хозяин и решил так поступить.
– И что ты знаешь об этом конунге? – раз уж разговор зашел, почему бы не расспросить о будущем владельце.
– Знаю, что он воин, который всегда одерживает победы и не оставляет в живых никого из врагов. Где прошли воины Принга, некому оплакать погибших, только вой диких животных на многие лета слышится в разрушенных поселениях. Но он велик, могуч и ему нужен запасной наследник. Две наложницы рожали только девочек. А вы как раз очень похожи на его умершую жену, подарившую единственного сына. Так сказал хозяин. Он уверен, только взглянув на вас, конунг заплатит баснословную цену.
– Мне уготована роль инкубатора для маленьких кровожадных Прингов? Кошмар какой-то!
– Не поняла, что вы сказали госпожа. Вы не довольны?
– Забудь. Тебе не понять.
– Да чего уж там не понять. Я иногда вхожу, когда вы спите и мечетесь по постели, и слышу, как зовете то Рамонда, то Элона. Даже в выборе сами определиться не можете. Вот повелитель Вельса совсем не про вас. Его царицей-цариц прекрасная Веления из Нижней Бальгелии станет. Тоже благородных кровей, стало быть. Про Элона не знаю ничего. А правители западных земель менее взыскательны, их королевства небольшие, бедные, постоянно враждующие, власть то у одного то у другого. Такой вас возьмет не погнушавшись, зная о том, что вы столько времени одна среди мужчин крутились.
Глава 16
Рамонд любовался своей покорной и молчаливой невестой. Она словно прекрасный цветок, не имеющий аромата, или, как яркий сочный плод, не наделенный особенным вкусом. Чего-то не хватает в этой нежной, изящной красоте. На тонком запястье девушки выделялся массивный драгоценный браслет, принадлежащей когда-то дочери, поверженного прошлым царем врага. Веления выбрала его в первую очередь из множества брошенных к ее ногам сокровищ, хотя знала, что вставки из двух изумрудов олицетворяли глаза бывшей владелицы. Про это украшение даже ходила молва, что сняли его с тела выбросившейся в море девушки. Не побрезговала, носит не снимая. Бездушная будет у него царица цариц. Хотя, это даже к лучшему. Ни каких чувств и привязанностей не должно быть к дочери Элфаста и его неверной жены. Распутство вполне могло передаться наследнице, именно поэтому Рамонд ограничил общение девицы с противоположным полом. Ему давно пора иметь законных наследников и укрепить свой трон. Почему его выбор пал на Велению вспоминать не хотелось. Проклятая девчонка-мастер так ловко обдурила все его окружение и самого правителя. Каким-то чудом удалось утаить ее разоблачение и не стать осмеянным собственными подданными глупцом. Как бы надсмехалась Леила, знай, что он просил ее укрыть наготу от стеснения не скромного юнца, а такой же девицы. А сам ни раз разгуливал без одежд, не стыдясь и не задумываясь, смущает ли он своего умельца. Он не хотел вспоминать об обманщице настолько, что не дал ей время дождаться обещанной награды и часть найденных по карте богатств отправил позднее в вдогонку за ладьей Бальгелии. Рамонд повел себя по чести и по совести, в отличии от девчонки. Странная, даже настоящее имя свое Кхану назвать не захотела.
Веления опустилась у ног сидящего в кресле повелителя, бросив томный манящий многообещающий взгляд, она была готова покорить Рамонда своей лаской. Пусть ей временно придется делить его ложе с другими, но царевна была уверена в своем скором превосходстве над соперницами. Ну не зря же она обучалась у тетки Мерезии тонкостям и премудростям любовных утех.
В дверь без стука вошел посол. Лицо мужчины было сурово, с плотно сжатых губ не вырвалось ни звука, но Рамонд и без слов мог понять своего самого преданного подданного. Кхан просто так не ворвался бы в его покои, не будь на то веской причины.
– Идите к себе, моя несравненная, и не забывайте думать о повелителе, когда сомкнете свои прекрасные глаза, засыпая на шелковых подушках, – такими словами Рамонд приказал Велении убраться и не мешать важному мужскому разговору.
Девушка покорно поднялась и бросив настороженный взгляд на стоявшего не шелохнувшись вельможу, словно изящный ручеек утекла за порог. Подслушать приватный разговор за спиной ей помешали грозные стражи, зачем-то приставленные послом к двери царя. Она шла не спеша, с тревогой раздумывая над реальностью возможной угрозы. Уж не по ее ли имя этот верный пес заявился к повелителю в столь неурочный час. Мерезия могла ошибиться в том, что ни один мужчина не устоит перед пылкими чарами опытной женщины. Вот Элон, например, стороной обегал ее тетку в свою бытность в Бальгелии, сколько та не прикладывала усилий к обольщению юного офицера, к которому воспылала безудержной страстью.
Веления едва не завалилась вперед лицом, запнувшись за стремительно выставленный перед ней кованный тяжелый гасильник для свечей. Леила задорно рассмеялась.
– Смотли по столонам, когда идешь там, где пелесекаются наши пути.
– Она бедняжка расстроена тем, что Рамонд не оставил ее в своих покоях, – подхватила другая девушка с яркой внешностью и миндалевидными глазами, в которых плясали искры гнева.
Обе вероятно шли из купален, так как через легкие капюшоны накидок виднелись влажные распущенные волосы.
– Я будущая царица цариц, и вы не смеете так со мной разговаривать, – разъярилась Веления, догадавшись, что столкнулась с зарвавшимися любовницами жениха, вольготно чувствовавшими себя в стенах дворца под покровительством царя.
– Она правда думает, что ею станет? Да ты в начале женой Рамонда стань, наследника трона роди, а потом, если он пожелает возведет тебя в царицы-цариц. Но я бы на твоем месте не рассчитывала на это. Повелитель не такой кретин, чтобы выпускать свою царицу с женской половины и делиться с ней властью. О пагубных нравах, царящих в палатах Нижней Бальгелии, ходят далеко не лицеприятные слухи, так что про надежды на свободу забудь, – яркая девица поджала губки и состроила презрительную гримасу, как только закончила свою оскорбительную речь.
[justify] Привыкшая к трепетному почитанию царевна не нашлась чем ответить наглой обидчице. Их двое, они сильнее и искушеннее в склоках. Она не
