Элон караулил под дверью и его сердце разрывалось от отчаяния и горести, слыша жалобный плачь возлюбленной. Если обиду нанес Рамонд, юноша был готов воткнуть свой клинок в жестокое сердце повелителя. Но Веления в последнее время все более отдалялась от верного поклонника и не откровенничала о своих печалях и заботах. Более того, словно сторонилась бывшего возлюбленного, стыдясь за прошлые чувства и откровения. Молодой страж топтался на месте, не в силах уйти и не имея права ворваться в покои и потребовать объяснений. Вырезанная над дверями фигурка мифического существа, словно, надсмехалась над его терзаниями, широко раскрыв беззубый рот. В порыве безумия стаж выхватил из ножен клинок и срубил мерзкую физиономию. Отсеченная часть фигурки с грохотом повалилась на каменный пол, стук эхом разнесся по галереям коридоров.
Из комнаты царевны выскочила служанка узнать, что происходит и от чего такой шум. Стоящий напротив страж держал в руках ушастую деревянную голову и растерянно смотрел на нее. Поверженное существо вблизи не казалось таким уродливым, а вполне добродушная широкая улыбка вызывала болезненное сожаление за нанесенный урон деревянному узору.
– Что там? – донесся голос Велении.
– Ничего. Глупости тут творят некоторые, моя госпожа, – ответила добродушная женщина, правильно оценив дурацкий поступок с горяча машущего клинком юнца и указала рукой, отправляя воздыхателя подальше от заветной двери.
Элон поставил отсечённую часть на подоконник и понуро поплелся сам не зная куда. Вот если бы рядом был Катриих, разве позволил бы он другу пребывать в такой ужасающей растерянности. Конечно нет, своим недетским умом мастер разложил бы все события, рассудил поступки и устроил бы Элону знатную красноречивую взбучку. И было бы все хорошо. Но давно нет рядом разумного друга, его успокаивающие или насмешливые слова никогда не донесутся до ушей унылого стража. Словно часть самого Элона уплыла за море в родную Бальгелию. Лучшая часть: добрая, сдержанная и справедливая.
Глава 17
Казалось Катя получив невероятный урок выживания, должна с легкостью адаптироваться под любые новые условия. Но саму атмосферу на корабле, фон, который исходил от впитавшего ужасные страдания рабов деревянного корпуса корабля смерти, не было сил игнорировать. Окружающее душило, лишало покоя и вынуждало паниковать.
– Ты узнала еще хоть что-нибудь про этого конунга?
– Нет. Все что известно, я вам уже рассказала.
– Но этого недостаточно. Почему все так уверены, что Принг точно согласится купить меня. Может он откажется?
– Тогда вас ждет участь обычной рабыни, и я вам не позавидую.
– Но я же не преступница, а пленница.
– Думаю, для хозяина разницы нет, как он получил свой товар. А ради вас корабль огромную петлю сделал, часть рабов доставили с опозданием и не поучаствовали в ежегодной ярмарке. Смотрите, он все просчитал и вероятность отказа канунга от покупки ничтожно мала.
– Ты словно защищаешь работорговца!
– Не защищаю. Говорю, как думаю и все.
Прислужница так высоко ценила эту необычную пленницу, которая по-человечески, без присущей аристократам чванливости разговаривала с простой безграмотной бывшей прачкой, что готова была на любые поручения, а вот узнать чего-то большего о предполагаемом покупателе так и не сумела.
– А долго нам еще плыть до владений этого Принга?
– С попутным ветром доберемся к первому снегу.
– Там бывает снег?
– Не бывает. А лежит огромными глубокими кучами. Мне поваренок рассказывал. Он бывал там один раз и чуть не замерз насмерть. Еще говорил, что, когда идут дожди или тает этот самый снег, дороги превращаются в липкую жижу и не пройти не проехать и не обойти стороной, кругом непролазные леса. Поэтому добрую часть года все проводят в своих поселениях, перемещаясь только по крайней нужде по морю. А оно становится опасное, неспокойное, и холодное.
Она стояла на ледяном ветру, слушала холодящий душу протяжный скрип мачт и понимала, что, если сейчас не сделает шаг, в другой раз возможности может не быть. Быть проданной в игрушки какому-то варвару – ужасная участь для юной образованной девушки, но и от мысли пойти на корм рыбам душа мучительно содрогается. Вот если бы ее смыло, внезапно набежавшей волной, ей бы не пришлось прикладывать неимоверные усилия и решать самой свою судьбу. Темная вода за бортом отражала в лунном свете стремительно надвигающиеся тучи, словно кто-то вылил черную краску и торопливо перемешивал. Руки, вцепившиеся в шершавый борт, закоченели, короткие волнистые волосы трепал злой ветер, а теплый плащ завертелся вокруг ног, плотно замотав фигурку, кажущуюся миниатюрной на фоне огромного корабля и бушующей стихии. Жуткие картины воображаемого будущего во власти конунга маниакально навязывало воспаленное воображение. Мелкой противной дрожью начали трястись коленки. Море, пожалуйста забери меня! Молю! Стоило только Кате воззвать к пучине, как порыв сильного ветра поднял ближайшую волну на такую высоту, что шлепок ледяной воды по лицу, словно пощечина, привел в чувство несостоявшуюся утопленницу. Да что она на самом деле! Раз она попала сюда, в это прошлое земли или параллель, или еще что-то там, значит зачем-то надо. Она жива-здорова, в собственном теле и при своей памяти. Она пройдет все уготованные ей испытания, лишь бы понять: зачем и почему? Зачем ее сюда закинуло? Почему именно она?
Девушка проскользнула незамеченной к своей каюте. Команда поспешно готовилась к надвигающемуся шторму и оглядываться по сторонам, а тем более выглядывать за помещения с комнатами и залами этого злобного и чудовищно алчного владельца корабля Гробана с прихвостнем Гиркой им было совершенно недосуг.
Поваренок сказал: еще примерно пять раз встанет солнце и корабль прибудет в порт назначения. Сколько же портов осталось позади! Самым страшным местом оказался небольшой остров с черными отвесными скалами и темным берегом, который корабль посетил в середине пути. Туда свозили больных или непокорных рабов, которых потом разбирали на разбойные суда или на продажу другим лиходеям, Граннам например. Гробану кормить лишние рты, которые не приносили пользу в плавании, или за которые не будет оплаты в дальнейшем не было смысла. По крайней мере пятерых, оставленных на песчаном берегу без еды и воды в одних шароварах, Катя выдела своими глазами. Двое мужчин, несмотря на причиненные им увечья, зло переругивались с моряками, а старик с мальчиком-подростком, державшиеся вместе, с отчаянием наблюдали за отплывающим судном. Пятый невольник вероятно был без сознания, поскольку его просто вынесли и выбросили на берег. Удивительно, что им всем сохранили жизнь и не скинули в море, что было бы намного проще.
В каюте становилось прохладно, и девушка куталась в меховые накидки, которые накануне принес Гирк собственной персоной. Обычно его визиты с проверкой, заканчивались быстрым оценивающим взглядом по периметру комнаты. А тут он ни с того ни с чего задержался и заметил, как невольница потирает озябшие плечи, обхватив себя руками. И вскоре Катя была обладательницей превосходных одеяний, кажется, из куницы. Она особо не разбиралась в этом.
Сам же мерзкий хозяин корабля не пожелал проведать похищенную им девушку ни одного раза, впрочем, к большому облегчению последней. Снова столкнутся с этим взглядом, подобно лезвию врезающимся в лицо собеседника и, словно, считывающим мысли на расстоянии, не хотелось. Соизволит ли Гробан лично посвятить пленницу в свои планы? Похоже, что нет…
Корабль с осторожностью подходил к пустому причалу. Почему их никто не встречает и куда подевались все обитатели прибрежной части городка? Вид заброшенных явно давно рыбацких лодок наводил на плохое предчувствие. Якорь бросили чуть поодаль и в город послали с разведкой пятерых членов команды на лодке. Пленница тоже с интересом наблюдала над осторожным и неуверенным поведением высадившихся на берег. В конце концов ее судьба решается в эти минуты.
Двое из оставшихся караулить лодку, демонстративно пожимали плечами, не находя ответа на возникшую загадку: куда пропали все жители? Трое других медленно подходили к закрытым городским воротам. Створки огромных дверей оказалось не были заперты и мужчины спокойно вошли внутрь. Ветер дул со стороны моря и если за укрепленными стенами что-то и происходило, то до находящихся на корабле не доносилось ни звука. В ожидании прошло уже много времени. Двое на берегу заметно нервничали, не переставая поглядывать в сторону ушедших. Наконец трое одновременно вышли из ворот, о чем-то переговариваясь между собой, потом запрыгнули в лодку и пришвартовались к кораблю с плохими новостями, о которых Катя узнает от прислужницы намного позднее.
[justify]Оказалось, правители этих земель о чем-то повздорили с народами Древгена и те, наслали на них наемных-головорезов из земель Нордов, к услугам которых часто прибегали по разным надобностям. Несколько бесшумных кораблей ночью подплыли к спящему городу и взяли его практически без шума и без боя. Многих горожан посекли, не меньше угнали в плен. Канунг Принг пал первым вместе с единственным сыном и наследником. Такая же участь постигла и соседние владения одно за другим. Передвижения нападавших были настолько стремительными, нападения внезапными, что сообщить соседям о надвигающейся беде осажденные не успевали. За головорезами пришли мародеры из центральных земель, узнавшие, что города остались без защиты, и вывезли все что нашлось ценное, уцелевшее после набега, увели скот, умыкнули провиант. Все побережье на несколько дней пути опустело. За все еще прочными
