Выходит, рыботорговые судно впустую провело столько дней в море. И куда девать девчонку, за которую некому платить. Гробан был вне себя от ярости, но поспешного решения не принимал. Надо двигаться в какую-то сторону, чтобы восполнить оскудевшие запасы, но главное не нарваться на посланников Древгена или их наемников из Нордов. Кто знает, может случиться так, что не все наемники уплыли восвояси и рыщут поблизости в поисках новой добычи.
Глава 18
Нового покупателя, желающего приобрести ладную девчонку не находилось. Цену за нее запрашивали неимоверно высокую и уступать видать совсем не собирались. С чего это Гробан решил, что она обязательно должна кому-то приглянутся на такую сумму. Или просто признать свою ошибку перед командой не решался? На судне служили совсем не покладистые и благодушные молодцы, а в основном бывшие рабы, вовремя проявившие себя перед хозяином, или проштрафившиеся моряки с военных кораблей, сбежавшие от заслуженного наказания.
Катя даже унывать в душной каюте устала настолько, что принялась за освоение новых возможностей. Так, например, она научилась штопать одежду и даже вышивать красивые узоры тончайшими золотыми нитями. Все в жизни может пригодиться. Вот бы ее выпустили на шумевший на берегу деревянного града торг. Сколько народа там собиралось каждый день! Бочки с чем-то съестным выкатывали с одного трапа и закатывали по-другому не переставая. Тяжелые сундуки выносили бывало в четыре пары рук. Таскали и относительно легкие тюки, возможно с мехами или тканями. Мешки с зерном были горами навалены поодаль от основного торга. И вся эта цветная масса людей и товара, ладей и лодочек, повозок и скота непрестанно двигалась.
– Ты сдурел Гробан? Зачем мне твоя девка? Плати как договаривались!
Словно громовые раскаты долетел до каюты негодующий голос.
– Мой сын заболел сильнее пока мы плыли сюда, и вероятно я не верну даже его тело в родную землю, а ты мне за доставленный корабль заплатить не готов! Мотайся на своей посудине и дальше, а я лучше на дно опущу «Морскую царевну», чем отдам за полцены.
– Повремени угрожать. Девчонка не простая, иначе бы сам Рамонд Велийский не привозил ее к себе во дворец. Она умелец, каких вокруг не сыскать. Слыхал, наверно, про мастера из Нижней Бальгелии?
– Что-то слышал, а она тут при чем?
– Так вот тот самый мастер и оказался девкой.
– Врешь. Не может девка думать по-мужски, у них одни тряпки да ласки на уме.
– Другая не сможет, а эта особенная.
– Хорошо, покажи своего мастера. Поглядим на что способна, – сообразил грозный собеседник, к чему клонит Гробан. С умелым мастером он других новых кораблей настроит, и не будет ему равных в этом деле по всем известным побережьям.
Глухой звук торопливой тяжелой поступи донесся до пленницы. Катя бросилась к незаконченному вышиванию и постаралась изобразить на своем лице полное отрешение и неразумность. Ну не хотелось ей оказаться в лапах древгенца, а то, что именно его привел работорговец на судно, сомнений не было. Про «Морскую царевну» давно все поговаривали, вот только никто еще воочию не видел.
Когда двое ввалились в каюту, на них удивленно и наивно смотрела хорошенькая девушка, поднявшая глаза от своего рукоделия.
– Ни чего бы ты за нее не выручил. Видал я жену конунга в молодости. Дородная дева была, высокая и ладная с тяжелыми косами на крутых плечах. А эта пигалица стриженая и в полумеры к той не сгодится. Хотя, признаю, личиком довольно схожа.
– Катриида, встань немедленно и перестань так глупо пялиться на нас, – омерзительный голос Гробана впервые раздался в этих стенах.
– Господин недоволен работой рабыни. Посмотрите какие крылышки у этой бабочки, – нежным голоском залепетала пленница, стараясь отвернуться от огромного голубоглазого мужчины с дурацкой косичкой, как-попало сплетенной из русых с первой сединой волос.
Древгенец зло рассмеялся и хотел уже выйти из каюты, как его остановило свирепое шипение за спиной.
– Если ты не прекратишь свою игру, я прикажу притащить сюда твою прислужницу и буду резать вот этим самым лезвием все тело, заливая пол ее липкой горячей кровью, а она будет корчиться от боли и взывать к тебе Катриида. Ты слышишь меня?
Катя очень отчетливо представила описанный негодяем, потрясающим острым клинком перед ее лицом, кошмар. Знал ведь наверняка на что девушка поведется.
– Что ты хочешь? – голос от ярости звенел как струна.
– Расскажешь Хлеглу о всех своих умениях, да так, чтобы он захотел принять тебя в счет части оплаты за «Морскую царевну», – сказал, развернулся и вышел, хлопнув тяжелой дверью.
Странной была эта беседа, словно, учитель общался с незаслуженно одаренным учеником. Хлегл недоумевал, как так: ему знания приходили годами с трудом и опытом, а эта девчонка знает многие секреты даже не бывав ни разу на судостроительстве, не знаясь с корабельщиками. Точные расчеты в цифрах, накиданные угольком на полу, он не мог уразуметь. Вот только корявые чертежики очень сходились с тем, чем он привык руководствоваться, мастеря реальные детали и изделия. Она смыслит даже больше, чем он – лучший корабельщик. По мере того, как девушка углублялась в демонстрацию своих познаний, древгенец все больше терял суть ее объяснений, до этого неведомые слова и символы затмили возможность дальнейшего понимания для его неподвижного ума. Но в то же время он определенно предвидел будущее юной умелицы: она станет обучать расчетам его сыновей и мастеровых. Такие познания не должны достаться кому-то другому. А время покажет продешевил он в этом деле или нет.
– Хватит, собирайся. Я тебя забираю, – не успела пленница опомниться, как у нее появился новый хозяин, не лучше прежнего. В жестокости народа Древгена сомневаться не приходилось, помня рассказ Рамонда, про уничтожение наемниками на древгенских кораблях, спасшего раненого царевича, народа, и события в западных землях, очевидцем последствий которого стала сама.
Взяв сменную одежду и деревянный ящик с инструментами, который удалось прихватить еще с Бальгельской ладьи, Катя отважно направилась к ожидавшим у трапа. Единственное ее сокровище – потертая трехногая золотая лошадка, замененная при ремонте музыкальной шкатулки во дворце Рамонда на новую фигурку, висела на кожаном шнурке на шее и словно теплыми воспоминаниями о прошедших днях придавала силы несчастной.
Неподалеку плавно покачивалась на волнах «Морская царевна», в оплату за которую передавали живого человека. Но разве это цена за такой совершенный корабль. Множество зевак на берегу застыли в восторженном изумлении, рассматривая невиданную диковинку. Вместо привычной морды какого-либо змея или иного чудища нос корабля украшала позолоченная деревянная дева с нагой грудью и длинными вьющимися волосами. В левой вытянутой вперед руке у фигуры размещался фонарь на длинной золотой цепи, а правая замахивалась саблей на незримого врага. Вся видимая над водой часть корабля была украшена рельефной резьбой со сценами из жизни прибрежных городов, например, торговля, рыбалка или пир, а также фрагментами боевых сражений. Мастерство, с которым были выполнены украшения, поражало своей точностью, аккуратностью, завершенностью композиционного построения. Такого судна даже у Рамонда Вельского и в помине не бывало. Вот только пленницу не восхищала ни эта золоченая дева, ни высоко поднятые белоснежные паруса. Ей предстояло плыть далеко на север по бушующим морям на жалкой, видавшей виды посудине, скрипящей от любого дуновения ветра, сопроводившей новый корабль на продажу и сейчас возвращающейся домой в Древген.
Глава 19
Снова начался холодный затяжной дождь, пропитавший воздух настолько, что любые попытки просушить одежду были обречены на неудачу. Было ощущение, что даже слабые язычки пламени от огня, поднимались из последних сил, чтобы тут же упасть снова и спрятаться за труху собранных для костра сучьев.
А ведь еще вчера появилась надежда на пару-тройку солнечных дней. Росшие вдоль берега высокие деревья сбрасывали листву шуршащим янтарным дождем. Красно-желтые очаги рябины среди зеленой хвои радовали глаз. Еще не оголодавшие до морозов пичуги неспешно клевали сочные ягоды, неблагодарно оставляя возле ствола яркий ковер из сбитых плодов. Вчера напоминало спокойный осенний день дома, оставляя в душе мягкий и ласковый след.
Сегодня было один в один как многие минувшие пасмурные дни. Небольшая группа понурых людей поднялась на ладью. Их встретил ставший привычным надрывный кашель, доносившийся из ближайшей каюты. Хлегл в очередной раз вздрогнул от лизнувшей за сердце постылой тоски. Его старший сын медленно угасал от снедавшего грудь недуга и надежды довести парнишку до дома живым, как обещал его матери, не осталось. Перед глазами стояло восторженное лицо мальчика, когда Хлегл согласился взять его с собой в края вечного солнца. Тогда он не мог и предположить, что давным-давно уснувшая болезнь, так быстро наверстает упущенное и буквально за недели поглотит веселого и задорного юнца.
[justify] Древгенец наблюдал, как его юная рабыня, словно мышка, проскользнула в каюту сына и через приоткрытую дверь зазвучал ее мягкий успокаивающий голос. Ему повезло дважды, когда Гробан отдал ему Катишу: она разбиралась не только в изделиях, но и в человеческом теле и те травки, которые девушка заваривала для Анхела
