Мужчина еще ниже понурил голову, собрал волю и отворил дверь каюты, в которой он едва помещался во весь свой рост. В нос противно ударило застоявшимся запахом барсучьего жира. Девушка сидела на краю лежанки больного и маленькими порциями вливала ему питье из ложки. Анхел терпеливо принимал горькое снадобье.
– Нам нужно придумать в чем принести угли и просушить помещение и постель. Сырость только усугубляет течение болезни, – как обычно не просила, а распоряжалась Катиша, но древгенец давно прощал ей такое своеволие.
– Я повторяю, мы можем погубить судно.
– Это не судно, а корыто. Если правильно продумать жаровню, то опасности не будет. Да и чему тут гореть? Все настолько пропиталось влагой, что разжигай пожар специально – не разгорится.
– Поговори еще у меня. Умная выискалась. Видел я рисунок твоей жаровни. Это, что же кувшин драгоценный продырявить? Ты его цену представляешь?
– Нет. Я представляю цену жизни мальчика, а ваши сокровища меня мало интересуют. Отковыряете камни от кувшина, потом продадите их отдельно, если очень надо.
– Мне надо отдать долг за строительство корабля, и еще семье на жизнь что-то оставить. Не тобой же мне детей кормить.
– Вот грабители не знают, чем ваши сундуки наполнены. Хотя, что я говорю. Вы же сами не хуже любых разбойников.
– Откуда такая нелюбовь к древгенцам, если ты никогда не была с нами знакома?
– Рассказывали кому не посчастливилось познакомится.
– Рассказывают много, да не все правда.
– Жаровня будет?
– Вот упрямая девка!
Смотреть на горячие угольки и ощущать их жар было намного веселее, чем заживо плесневеть в сырости. «Катя молодец! Как ловко она уломала отца», – думал мальчик, когда нежные, но сильные руки растирали и разминали его спину. От странного обряда, проводимого девушкой, по всему телу расходилось тепло и кашель становился менее навязчивым и болезненным. «Хотя она странная, конечно. Совсем не говорит, за что ее наказали и обстригли. Сама захотела… Да кто поверит? Это же позорище, когда девка без волос!»
Вчера было совсем худо, он думал, что отправится к праотцам. Было не страшно за себя, но горько смотреть на враз состарившегося отца и жалко мать с младшими сестренками и братом. Кто же им поможет, когда его не станет? Отец целыми днями занят на работах, приходит поздно уставший и голодный. Мать сама не справится, куда ей, выросшей в роскоши и богатстве, одной хозяйство такое потянуть? А ведь совсем немного потерпеть остается и будет весь долг выкупа тестю погашен и смогут они жить свободно и в достатке. Вон отец какой умелый, да еще и Катя теперь у них есть. Нет, однозначно, нельзя ему сейчас к праотцам собираться, дел невпроворот. Он должен бороться с недугом ради других.
Катя смотрела на разомлевшего под ее руками ребенка и благодарила судьбу за науку, полученную раньше. Ее отец однажды тоже сильно простыл, а в больницу не шел – в гараже работы море, заказчики, опять же, ждут к назначенному сроку… Вот и затянул болезнь. А массаж да настойки из лишайника делать девочку санитарка старенькая в больнице научила, когда Палыча все же уговорили подлечиться и не оставлять дочь сиротой. Пригодилась сейчас старушкина выучка.
Глава 20
Крупный добряк Сегра удивительно шустро для своих объемов подскочил к приятелю, едва не раскачав ладью.
– Хлегл, тебе это надо самому увидеть! Идем скорее! – потянулся осипший голос над палубой.
Древгенец не стал что-то уточнять, враз сообразив, что его направляют в сторону каюты сына. Быстрыми шагами он преодолел расстояние, сжимаясь внутри в дурном предчувствии. Влетев в помещение со света он на мгновение потерял зрение и замер, как только в полутьме рассмотрел силуэт сына, самостоятельно стоящего у окна.
– Зря мы не верили девчонке. Смотри, подняла нашего Анхела на ноги, – едва не приплясывая от радости топтался в дверном проеме Сегра.
– Сын, ты действительно сам поднялся? – скупые мужские слезы застилали глаза отца, когда он обращался к мальчику.
– Да, отец. Сам, – прозвучал голос Анхела, все еще слабый, но уверенный и убедительный.
Хлегл прижал светлую головку к груди и его плечи предательски затряслись. Знаменитый Хлегл-кораблестроитель, известный не только своим ремесленным мастерством, но и боевыми заслугами, рыдал от облегчения. Ожидание близкой утраты настолько проникло в его мозг, что поверить в выздоровление сына до конца не удавалось. Он то отодвигал лицо ребенка от себя и пристально всматривался в запавшие такие родные глаза, то по медвежьи сжимал голову и плечи в железных тисках.
– Где Катиша? Почему она не с тобой?
– Катя сошла на берег, поискать еще каких-нибудь знакомых ей трав.
– Надеюсь она не одна?
– Не одна. За ней мой старший увязался, – ответил за мальчика Сегра.
– Ты его предупреди, чтоб обидеть не смел. Девочка теперь под моей особой защитой. Она нам всем родимой станет.
За долгие недели плавания на ладье, девушка уже привыкла к этой скупой на слова, слишком серьезной, но очень дружной мужской компании. Всего древгенцев было шестеро: Хлегл с Анхелом, Сегра с сыновьями Глеком и Брэнгом, и старый Угл. Все они гордились своими корнями, происходящими от истинных основателей Древгена и с прохладой отзывались об пришлых. Богатый и развитый город привлекал много чужеземцев, желающих сохранить и приумножить свои богатства, или найти достойное пристанище и работу по силе и умению. Пришлые со временем стали составлять сильную конкуренцию местным во всем, объединившись между собой в кланы, часто вступали в конфликты с коренными жителями. Хлегл был из рода корабельщиков, передающих навыки и умения из поколения к поколению. Сегра происходил из рыбаков, но сумев скопить денег со временем поднялся до торговца рыбой. Хлегл же наоборот влез в огромные долги, умыкнув невесту из родовитой семьи. Поскольку девица своей волей пошла за ним, наказание назначили только в виде огромного выкупа семье тестя. В противном случае могли и на корабль приковать к веслу. Эти двое мужчин жили по соседству и дружили с раннего детства, именно поэтому Сегра вызвался сопроводить друга в рискованное плавание по южным морям, чтобы передать ожидавшему заказчику «Морскую царевну» и таясь на маленькой ладье везти домой сокровища, вырученные за корабль и предназначавшиеся в оплату долгов Хлегла. Наемным был только старик Угл, но он один мог провести их судно незамеченным под носом у любого вооруженного до зубов врага, настолько хорошо он знал все прибрежные воды, поэтому был крайне необходим в таком мероприятии.
Брэнг плелся за маленькой рабыней, ругая себя и ее на чем свет стоит. Эта малявка посмела со всего маха залепить ему по морде за попытку поцеловать ее. А он тоже хорош, размяк словно свежий мох. Другую бы скрутил, прижал к дереву и зацеловал всласть, а эту не посмел. Уж больно у нее глаза сверкающие, яркие и печальные, не такие как у ихних девушек. И стало ему боязно, что девчонка затаит на него обиду, не взглянет больше на него, не улыбнется своей скромной и спокойной улыбкой. Отступился. А сейчас идет и сомневается: али скрутить надо было? Молодая кровь бурлит, подталкивает добиться желаемого. Катя бросает на него настороженные взгляды и обходит стороной, бочком-бочком направляясь назад на берег, а сама травы не насобирала еще.
– Ты того, не боись, не трону более. Анхелу твои настойки нужны, собирай травки, я тут покараулю.
Катя кивнула головой и направилась на полянку, которую еще вчера присмотрела.
В этой безымянной бухте они встали починить потрепанное после шторма судно и передохнуть от качки, походив по твердой земле. Повезло, что зима задерживается. Обычно в это время снег лежит по щиколотку, а в этот год еще и трава не вся пожухла и можно что-то различить, хотя и с огромным трудом. Какая из Кати травница, если растения нужные она видала или на картинке, или в сухом виде у лекаря вельского. Помог Угл, у которого еще его бабка лечением занималась и в детстве его на сборы травы брала, да и барсучий жир у него же раздобыли. А иначе не помочь бы ей бедному мальчику с болезнью бороться. Тусклые краски поздней осени покрыли лес, тяжелое низкое небо опустилось на верхушки столетних деревьев. Есть какое-то своеобразное великолепие в сочетании унылой пожухлости, серости голых сырых ветвей и умиротворяющего спокойствия в безветренную погоду. Задумавшись, Катя не заметила под ногами сломленный сук и запнувшись упала на колени.
– Не ушиблась, – тут же подлетел Брэнг и заботливо помог девушке подняться, не выронив собранные пучки травок их рук.
– Смотри под ноги внимательнее. Как это ты такой сучище не заметила?
Хороший он парень, добрый, заботливый, и смотрит на нее так, что сложно не заметить, как сильно нравиться она ему. Но вот Кате Брэнг не к душе совсем, сердце другого помнит, темного, жгучего и не прощающего. Рамонд скорее всего уже женился на Велении, и ей стоило его позабыть на веки. Она еще чуть-чуть пострадает об нем, и отступится вконец. Была любовь и должна пройти. Ведь должна же?
– Вы чего такие вялые? – крикнул прятавшийся за раскидистыми хвойными лапами младший брат Брэнга. – Мы вас заждались.
[justify][font="Times New Roman",
