обманчиво, рейхсфюрер на самом деле не шутит.
- Господин рейхсфюрер, по долгу своей службы я обязан контролировать всех наших сотрудников, - словно оправдываясь, сказал бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг.
- Знаю. Ну и что? – Гиммлер оторвал взор от окна и бросил его на Шелленберга.
- Ну и вот… Это результат моей работы.
- И понёс свой результат ко мне, чтобы я всыпал виновникам по первое число?
Шелленберг предпочёл промолчать. Было видно, что рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер сильно раздражен. Содержимое компромата его шокировало.
- Да-а… - протянул Гиммлер. – Про Циммерманна много разных слухов ходит… Странный он какой-то… Не от мира сего… - рейхсфюрер вздохнул. А потом ожесточённо добавил. – А вот от Бергера я этого не ожидал! Видит Бог – никогда бы и не подумал!
Гиммлер сел в кресло и уронил голову в ладони, опираясь локтями о стол. В таком положении он провёл несколько минут.
Бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг всё так же стоял и не шевелился. Ждал, что решит рейхсфюрер. И решение последовало. Гиммлер мрачно осведомился:
- Бергер уже в Петербурге?
- Да. Приехал сегодня.
- Вызвать его ко мне. Немедленно!
Бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг вышёл из кабинета.
- Что это? Объяснишь? – рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер на кнопку пульта и экран потух.
Мартин молчал, потом улыбнулся.
- Я жду твоих слов, - жестко потребовал рейхсфюрер.
Мартин опустил голову. Улыбаться в лицо рейхсфюреру он больше не мог.
- Ну?!
- Я меня нет слов.
- Замечательно… Значит, нечего сказать в своё оправдание?
Мартин усмехнулся:
- Господин рейхсфюрер, я хочу только сказать, что не стану оправдываться или как-то комментировать свои поступки. Это просто моё дело. Личное.
- Похвально. И честно. Я не люблю вранья.
- Тем более, господин рейхсфюрер.
- Раз мы покончили с правдой, то перейдём к сути, - голос Гиммлера стал ещё твёрже. Он закурил сигарету. – Ты осознаёшь, что позоришь, подлец, не только себя, но и СС? Всё наше ведомство? Наши идеалы, убеждения и наш образ жизни? Или я говорю неправильно? Но я принял кое-какие меры во спасение нашей общей чести. Я запретил людям, доставившим мне этот материал, распускать языки…
- Кстати, кто это? – внезапно перебил рейхсфюрера Мартин. – Шелленберг?
- Это не важно! – повысил тон рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. – Это не твоё дело. Тебе следует побеспокоиться о другом. Я могу повесить на тебя какое-нибудь дело, отдать под суд и расстрелять. Ты над этим подумал?
- Я, господин рейхсфюрер, не думал, что любителями копаться в чужом белье могут быть офицеры СС.
- Молчать! – стукнул кулаком по столу рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. – Не смей так говорить! Если бы ты был частным лицом – это было бы и в самом деле чужим бельём. Никто бы не копался в нём. И я тоже. Но ты – офицер СС. Верный солдат Третьего Рейха! Это ты хоть не забыл?
- Нет, господин рейхсфюрер, - побледнел Мартин.
- И ещё, - тон Гиммлера смягчился. – Ты наш. Ты один из нас. Ты часть всех нас. Я всё время боялся, что мы начнём грызть друг друга, устраивать резню и заниматься интригами. Но чтобы подвизаться в роли содомитов… - Гиммлер замолчал. Вздохнул. И горько продолжил. – Нет, это мне и присниться не могло. Бред какой-то! Ты сам это понимаешь, Бергер? Что это такое? Объясни. Ты болен? Или ты не мужчина…?
- Господин рейхсфюрер…
- Не оправдывайся и не лги. Ты виновен. Лучше скажи, что ты теперь будешь делать?
- Господин рейхсфюрер, вы меня не дослушали, а я хотел сказать, что думал над этим. Часто. И осознавал, что так не должно быть. Я… Я могу… Я буду таким, как все.
- Отлично, - потушил окурок в пепельнице рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. – Я тебе поверю. Не обмани меня. Второй раз не выкрутишься.
- Я…
- Хватит, - чуть ли не брезгливо отмахнулся Гиммлер. – С Циммерманном прекрати все отношения. Даже чисто мужские и дружественные. И вот… И вот ещё что… Постарайся стать для него врагом номер один.
Мартин странно себя вёл. То он бледнел, то он краснел. Гиммлер решил, что это у него от стыда.
- Ты понял? – строго спросил он.
- Да, - севшим голосом ответил Мартин.
- С Циммерманном я говорить не буду. С меня хватит и беседы с тобой. Это унизительно – напоминать педикам о том, что они мужчины. Циммерманна я взял под наблюдение. Если выкинет ещё что-нибудь такое – сгною в застенках гестапо. Ты намекни ему, что мне известно о вас. Слышишь, Бергер?
- Да…
- Иди. Свободен. Да! Постой… Если… - рейхсфюрер дальше стал произносить слова раздельно и зловеще, - … Если вы возьмётесь обратно за старое – вам конец.
Мартин ничего не ответил. Он перестал краснеть и бледнеть. Казалось, что его лицо его непроницаемо.
- Иди, - сказал ему рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. – И будь мужчиной!
- Нет, это невозможно!
- Есть тому доказательство. Кассета.
- И где же она?
- Я не знаю. Но Гиммлер в курсе. Он её видел.
- Видел?
- Видел.
- Бросьте! Тошнит от этого дерьма.
- Почему же? Циммерманн всегда был… каким-то особенным. Он сильно изменился после того, как побывал в пункте "Б".
- А я не удивлюсь, если окажется, что всё это правда.
- Но вы-то это откуда знаете?
- Ходят слухи…
- Слухи – это ещё не доказательство.
- Перестаньте, господа, перестаньте! Бергер – один из самых доблестных офицеров СС. Взять хотя бы его послужной список. Отмечен многими наградами…
В большом банкетном зале собралось большое количество офицеров СС и женщин. Играла музыка, громко смеялись и разговаривали. Здесь был и рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Он то и дело поглядывал на Мартина, который был мрачен, сосредоточен и неразговорчив.
И тут появился Конрад. Улыбка блуждала на его губах. Здороваясь с друзьями, он подошёл к Мартину и, приблизившись к нему, проговорил:
- Привет. Я приехал.
Мартин, сохраняя на лице прежнее выражение, отступил от него на шаг.
- Что вам угодно? – как сталь прозвучал его вопрос.
Улыбка погасла, Конрад изумился:
- В чём дело, Мартин? Что случилось?
Пряча глаза, тот сказал:
- Должен признаться, господин унтерштурмфюрер, я не имею желания с вами разговаривать. Я вообще больше НЕ ХОЧУ, - Мартин выделил это слово, произнеся его раздельно и медленно, - с вами разговаривать. О чём бы то ни было. Вам понятно?
Мартин покосился на рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Тот был далеко от них, ничего не слышал, но внимательно их разглядывал.
Конрад тоже посмотрел на Гиммлера. Взглядом ошеломлённым и непонимающим. И потом, словно всё поняв, двинулся прочь.
Зазвонил телефон. Громко. Настойчиво. Внезапно. Брать трубку не хотелось, но Конрад подумал, что это может быть…
Он взял трубку.
- Алло?
- Как поживает твоя попка? – ухмыльнулся чей-то презрительный голос. – А, дружок?
Конрад ничего не сказал. Он не узнавал, кто это. Скулы его свело, словно в капкан попалась жертва.
- Чего молчишь? – спросил голос. – Я слышал, тебя бросил твой возлюбленный. Если что, то я готов поиметь тебя… - и незнакомец засмеялся. Потом бросил трубку.
Конрад осторожно положил свою.
Он потом лежал на диване, лицом в подушку, настроение было гадкое. Он иссяк и лежал весь обессиленный. Гремела музыка, магнитофон был включён на полную катушку, Курт Кобейн что-то орал – как обычно, пытался что-то донести до своего поколения. Это продолжалось уже час. Минуту назад Конрад перестал крушить всё подряд в комнате. Напуганные соседи неоднократно стучали в дверь его квартиры. Он никому не открыл.
Под тяжелую музыку он думал и стонал. Он думал над тем, кто он такой и кто такие окружающие его люди. Он пытался понять, сколько в нашем мире любви и ненависти, и какова цена реальности человеческого бытия.
Потом он подумал о самоубийстве…
Мартин отпил из бокала и решил, что хватит, он уже и так пьян, больше не нужно, этого вполне достаточно, чтобы… Он посмотрел на фрау Хельгу.
Она была в узком обтягивающем и просвечивающем белье. Волосы её растрепались и струились по её хрупким плечам. Она тоже выпила достаточно, чтобы стать горячей и желанной. Она, как кошка, вертелась на роскошной кровати. Медленно, эротично, прелестно.
- Как здесь мягко, - заметила Хельга. – Нам будет так хорошо на этой постели.
Она засмеялась и посмотрела на Мартина откровенными глазами. Он был раздет до пояса. Он подошёл к ней, держа в руке бокал вина.
- Дай мне ещё, - она протянула руку.
Он дал ей бокал, и Хельга глотнула из него.
- А знаешь что, - она взяла игривый тон, - мне говорили, что у тебя были шашни с мужиками. Любовь и всё такое…
И она засмеялась.
- И кто это говорил? – улыбнулся Мартин, рассматривая бокал.
- Один твой враг. Ты его убьёшь?
- Я ему башку прострелю.
- Круто.
- Но сначала я накажу тебя, - он бросил на неё плотоядный взор.
Мартин кинул бокал на пол, и бокал кокнулся об ковёр. Вино пролилось и испачкало ковёр.
- Сейчас я тебе покажу, какой я мужчина, - хрипло пробормотал Мартин, опустившись на кровать и потянувшись к Хельге.
- Давай, милый, покажи… - она уже не улыбалась. Она тяжело дышала. Страсть и вожделение овладевали ею…
Конрад долго думал прежде, чем позвонить. Он заранее чувствовал, что услышит, но, всё-таки, взял трубку и набрал номер.
Долго не поднимали. Потом:
- Да?
Это голос Мартина. Конрад сглотнул, он волновался.
- Это я… Конрад…
- Конрад? – переспросил знакомый голос. – Слушай, Конрад, иди-ка ты к чёрту!
И трубку кинули.
Конрад вздохнул и закрыл глаза.
Он погасил свет в спальне. Погасил свет в гостиной. Открыл дверь в ванную комнату.
Посмотрел.
Воды набралось достаточно. Хватит. Он закрыл кран.
Он прошёл в тёмную спальню и разделся до трусов. И вернулся в ванную. Сел в ванну и ощутил, как стало страшно. Вода была тёплой, но он ощущал только страх.
Медленно он взял с туалетного столика бритвенное лезвие, уже заранее приготовленное…
В коридоре Мартин столкнулся с штурмшарфюрером СС Альфонсо Кохом. Мартин был одет по полной форме.
- Хайль, Гитлер!
- Хайль!
- Ты это куда? Далеко? – кивнул Кох на форму.
- В гости. К фрау Хельге.
Кох лукаво подмигнул.
- Ну, это дело полезное… мужское… - сказал он. – Но одет ты так, словно на войну собрался.
- Нормально одет. Не выдумывай, - немного резковато бросил в ответ Мартин. С Кохом он говорить не хотел, когда-то они враждовали.
- Ладно, извини, я…
- Пока, - не стал его слушать Мартин и пошёл дальше по коридору.
- Стой! Совсем забыл… - задержал его Кох.
Мартин обернулся:
- Да?
- Слышал новость?
- Какую?
- Циммерманн пытался вены вскрыть.
Нет, земля не ушла из-под ног, а в голове не помутнело. Мартин нечеловеческим усилием заставил себя никоим образом не отреагировать на услышанное им.
- Выжил? – только и спросил он.
- Он не смог умереть. Кровь постоянно свёртывалась, он изрезал себе все руки. Хотя крови вытекло достаточно. Мучился часа три. Потом не выдержал. Позвонил в больницу. Сейчас там и лежит, дурак… - покачал головой Кох.
Мартин процедил сквозь зубы:
- Придурок чёртов…
- А? – не расслышал Кох.
- Это я не тебе, не беспокойся, - Мартин быстрым шагом пошёл дальше по коридору.
Очнувшись, Конрад понял, что он в больнице. Он лежал на койке и был укрыт одеялом. А рядом на табуретке сидел рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер в медицинском халате.
- Как самочувствие? – поинтересовался Гиммлер. Он говорил строго. Его тон не предвещал ничего хорошего.
- Нормально, господин рейхсфюрер…
-
