Город Дураков – место, где кипит ночная жизнь и пошлятина. Здесь много проституток, борделей, притонов и гангстеров. Основателем города считается режиссёр Квентин Тарантино.
Мы входим в казино. Я ставлю свои пять долларов и начинаю играть. Мне везёт, я выигрываю миллионы. Крупье злится, он сообщает шефу:
- Оберштурмфюрер СС Готлиб Хофманн обанкротит нас.
- Сделайте что-нибудь, - говорит патрон.
Крупье обвиняет меня, что те четыре доллара были фальшивыми. Появляется полиция и наручники уже наготове. Я оборачиваюсь к друзьям за подмогой, но фрау Лисы Алисы и обершутце СС Кота Базилио нигде нет. И моих денег тоже. Они унесли миллионы вместе собой.
На суде судья, подкупленный хозяином казино, даёт мне срок. Стражи закона уводят меня в тюрьму. Там я знакомлюсь с группенфюрером СС Тортиллом - паханом в камере.
- За что тебя? - спрашивает он меня.
- Я выиграл большие деньги.
- Зря. Зачем они тебе? Ты же патриот.
- Я хотел спасти Родину от инфляции.
Группенфюрер СС Тортилл удивляется ответу.
- Ты это серьёзно, сынок?
- Искренне.
- А как тебя зовут?
- Оберштурмфюрер СС Готлиб Хофманн.
- Постой… Не тот ли ты оберштурмфюрер СС Готлиб Хофманн, который стал Спасителем?
- Это я.
Группенфюрер СС Тортилл пожимает мне руку.
- Молодец, фашист! Люблю таких.
- Спасибо.
- На фига тебя занесло в наши края?
- Сначала я хотел восстановить искусство…
- Отличное начало! Намял Карабасу бока?
- Вы знаете его?
- Кто ж не знает этого голливудского воротилу? Знаю, конечно.
- Он обещал исправиться.
- Не стоило ему верить, сынок. Он обманул тебя.
Я опешил от услышанного.
- Но…как же так? Он дал мне даже пять баксов!
- Ничего не знаю. Он не исправился. Вчера на экраны вышли «ТЕРМИНАТОР-9», «КРЕПКИЙ ОРЕШЕК-18» и десятитысячная в квадрате серия «САНТЫ-БАРБАРЫ». Разве так поступают те, кто обещает снимать хорошее кино?
Я гневаюсь.
- Надо его остановить!
Группенфюрер СС Тортилл вручает мне Золотой Ключик.
- На, друг. Не потеряй только.
- Зачем он мне?
- Им надо открыть одну дверь. За ней – настоящее Искусство.
- А где она?
- Это знает обергруппенфюрер СС Карабас Барабас. Я украл у него этот Ключик.
- Ты вор?
- Я за справедливость. Ясно? Нельзя отдавать искусство такому козлу.
- Извините, - краснеет лицо у меня.
Группенфюрер СС Тортилл хлопает меня по плечу.
- Ничего, щегол. Ты ещё молод и многое не знаешь.
- Но буду знать.
- Дай-то Бог.
- Спасибо.
Я отсидел в тюрьме десять лет и только потом меня отпустили на свободу. Я шёл по дороге и увидел штурмманна СС Пьеро на велосипеде. Пьеро уже взрослый, ему лет двадцать, он за это время уже вырос.
- Пьеро! – кричу я.
Тот останавливается и слезает с сиденья.
- Оберштурмфюрер СС Готлиб Хофманн? Ты?
- Я.
- Почему ты не постарел?
- Не знаю. Куда ты едешь?
- Я спасаюсь.
- От кого?
- От Карабаса.
- Он ещё жив?
- Он – ведущий продюсер Голливуда.
- Далеко взлетела птичка, - хмыкаю я. – А зачем ты бежишь от него? Ты же его актёр.
- Да. Но я узнал его тайну.
- Какую?
- Не скажу.
- Про Золотой Ключик?
- Ага.
- Скажи. Твоя информация поспособствует благу Отечества.
- Я не политик. Я – актёр.
- Сколько тебе заплатить?
- Мне не нужны деньги. Я ищу фрейлейн Мальвину.
- А я знаю её. И её дом.
Штурмманн СС Пьеро волнуется.
- Где она? Где?! Тайна на тайну!
Я киваю головой.
- Окей. Едем.
Штурмманн СС Пьеро сажает меня на рамку велосипеда, и мы колесим к фрейлейн Мальвине. Он рассказывает, как подслушал диалог обергруппенфюрера СС Карабаса Барабаса и роттенфюрера СС Дуремара. Они говорили, что заветная дверь находится в каморке оберфюрера СС Папы Карло за холстом, на котором нарисован очаг.
И вот мы у фрейлейн Мальвины. А там сплошные перемены. Артемон родил щенков, а те – внуков ему. Мальвина уже женщина, у неё муж.
- Идите к чёрту! – говорит она мне и штурмманну СС Пьеро. – Семья мне дороже ваших приключений.
- Я тебя люблю… - вздыхает Штурмманн СС Пьеро.
- Я ждала тебя десять лет, - плачет фрау Мальвина. – Голливуд был для тебя на первом месте, а не я. Проваливай, скотина!
Мы уезжаем. Грустные и печальные. Но путь нам преграждает лимузин. Оттуда вылезают фрау Лиса Алиса, обершутце СС Кот Базилио, роттенфюрер СС Дуремар и обергруппенфюрер СС Карабас Барабас.
- Попались, которые кусались! – торжествует обергруппенфюрер СС Карабас Барабас.
- Ты нарушил КЛЯТВУ! – строго молвлю я.
- Гони-ка ты мне лучше Ключик!
- Тебя накажет Бог.
- Тебя тоже.
- Меня-то за что?
- Из принципа.
И тут появляется оберфюрер СС Папа Карло. Один только его вид устрашает четырёх негодяев.
- Карло, не вмешивайся, - просит обергруппенфюрер СС Карабас Барабас. – Ты уже на пенсии и не имеешь право геройствовать.
Фрау Лиса Алиса и обершутце СС Кот Базилио удирают в это время прочь.
- Не узнал меня? – грозный лик у оберфюрера СС Папы Карло. – Кому стоит памятник на улице Карла Маркса?
Роттенфюрер СС Дуремар узнаёт и тоже бежит прочь. И от страха кончает жизнь самоубийством. Это самоубийство длилось до самой его старости.
- Привет, папа, - говорю я.
- Где ты был?
- Спасал Родину, извини.
Оберфюрер СС Папа Карло вздыхает. Но молчит.
- А почему ты не умер? – интересуюсь я.
- Я делал это три раза, - отвечает оберфюрер СС Папа Карло. – В последний раз меня воскресили по почте. И я пошёл к тебе на помощь.
Мы обнимаемся. Идем в город. Там, в каморке, мы отдираем холст и Ключиком отпираем дверцу. Мы спускаемся вниз по лестнице и приходим к великолепному театру. Мы ахаем и охаем.
- Этот театр – дорога к Настоящему Искусству…! – провозглашаю я.
- Ты прав, - соглашается штурмманн СС Пьеро.
Я национализирую театр. Государство говорит официально:
- Спасибо, оберштурмфюрер СС Готлиб Хофманн.
Обергруппенфюрер СС Карабас Барабас со своим Голливудом остаётся в пролёте. Все его актёры и режиссёры уходят в театр, заведовать которым стал оберфюрер СС Папа Карло.
Народ же хлопал в ладоши:
- Молодец, оберштурмфюрер СС Готлиб Хофманн!
Обо мне написали в газетах и рассказали в вечерних новостях после показа очередной серии бразильского сериала.
Вот так я победил фальшивое искусство и вознёс настоящее.
Идол эпохи цветов
В этого моего друга вмещается целая эпоха – первый полёт человека на ракете в космос, сексуальная революция, расцвет авангарда в искусстве, молодёжные движения, повальное увлечение наркотиками, дабы открыть наш мир в новом свете, и так далее. Можно перечислять сколько угодно. Эта эпоха давно прошла. Время превратило её в книги и кинофильмы, а затем уместило на пыльных полках. Только любознательным людям открыт доступ в эту эпоху. Идол тоже превратился в книги и кино. Он прекратил жить как раз под конец своей эпохи. Его убил его же поклонник. Поклонник стрелял в Идола, чтобы освободиться от своей религии. А, может, наоборот – сильнее уверовать в Идола.
Идол был бунтарь и мятежник. Он противопоставлял самого себя всей человеческой системе принятых ценностей и общеобязательных традиций. Идол говорил, что его тошнило от лицемерия, ханжества, жадности, жадности, чрезмерного самолюбия, страха и лжи. Короче говоря, от всех людских пороков. Идол начал свою революцию с безобразий и проделок в адрес высокого сословия. Потом он подрос и повзрослел. Он начал общаться с теми, кто твердил, что мир поделён на бедных и богатых, что богатые презирают и боятся бедных, а бедные завидуют и ненавидят богатых. Эти политики и творческие люди считали, что бедным и богатым надо помочь, а кое-кого надо наказать. Такая идеология была по душе Идолу.
Идол появился в Стране Которой Нет и стал моим самым лучшим другом именно поэтому. Было время, когда я верил, что люди и мир устроен именно так, как изложено выше. Только я не хотел кому-либо помогать и кого-либо наказывать. Меня мутило от таких “фактов”, я раздражался, впадал в отчаяние, понимал, что с такими “фактами” мне придётся прожить всю мою жизнь, и не хотел жить. Я смотрел на Догги и не видел в этом своём желании ничего ужасного. Печально это, конечно, вспоминать. И стыдно. Но так оно было.
Такие люди, как Идол, обязательно появляются в человеческой истории. Много грязи, много зла, предостаточно иллюзий и равнодушия. Как же не появиться тем, кто захочет смыть грязь, объявить войну злу, разнести вдребезги цветные и радужные стёкла блистательных витрин магазина, куда многие заходят, думая, что купят там любовь, красоту, Бога и деньги?… Обязательно такие рождаются. А когда они становятся известны и популярны, то за ними идут толпы. Идол был лидер, и это очень устраивало его многочисленных поклонников.
Но сейчас в Стране Которой Нет Идол более спокоен, чем раньше. Он живёт в ней в виде старых чёрно-белых фотографий и бобин вместе с виниловыми пластинками. Он так же живой. Он нужен, чтобы вспомнить ТУ ЭПОХУ и получить от таких воспоминаний кучу удовольствий и наслаждений. Для многих это ностальгия, а для меня - просто интересное дело.
Фашистский рок-н-ролл
Некоторое время в Петербурге я жил у Вильгельма Вайцзеккера, который снимал там квартиру и делил её с кузеном. Оба они были художники, оба - студенты, и имели совершенно диаметрально противоположные взгляды в этой отрасли искусства. Вильгельм часто критиковал работы своего кузена, кромсал их и разбивал вдребезги морально. Когда, конечно, того не было дома. Слушая Вильгельма, я ещё раз утверждался в том, что творческие люди никогда не находят компромисса. В результате чего появляется так много талантливых индивидов.
Однажды я, унтерштурмфюрер СС Мартин Бергер и Вильгельм собрались втроём. На квартире Вильгельма. И стали пить вино. Сначала выпили три бутылки, и я пить перестал. Они же взялись за четвёртую и за гитары. Лабали полную чушь, особенно Вильгельм, он городил одни дрова. Я же, прикрывшись Библией, слушал их не очень внимательно. Они ржали надо мной. И выдавали "хиты".
- Ну, как? - осведомился Мартин. - Получается?
Вильгельм рвал пальцами струны и просил:
- Давай, Конрад. Любые стихи, какие угодно, это же панк-рок, Конрад, любые твои стихи.
Я петь не стал.
- Он не форме, - извинялся за меня Мартин.
И я был ему благодарен, ибо Вильгельм тогда понять не мог, что мои стихи совсем не подходили для такого репертуара.
Четвёртый пузырь добили. Как раненного друга. С наслаждением. И они пошли за пятым.
- Конрад, вари кушать, - велел Вильгельм.
- А чего варить?
- Рожки, Конрад.
Они ушли, а я стал варить. Они думали, что раз я более трезв, чем они сами, то на меня можно взвалить кулинарные обязанности. Ошиблись мои друзья. Я еле их сварил. Или переварил. Точно не знал. Я не надевал очки, а когда пробовал рожки на вкус, то не мог их интерпретировать. Дуршлага у Вильгельма, конечно, не было, и я прополоскал рожки, как смог. И положил их подальше. Готовить подливочку к ним я не стал, я думал, что мы сейчас так надерёмся, что нам будет не до еды.
Они вернулись. С пузырём. Пятым. Мы его уничтожили. Вернее, они оба. Я выпил совсем чуть-чутъ. Не хотел блевать ибо.
Потом они принялись дурить. Унтерштурмфюрер СС Мартин Бергер взялся за гитару и ушёл в свои сферы. Вильгельм стал звонить тёлкам. Конечно, не тем тёлкам, а другим - двуногим и безрогим. Вы понимаете, разумеется, кого я имею ввиду. Одну он довёл до слёз. Другая услышала, как играет Мартин - а он как раз
