выдал пару аккордов старого доброго рок-н-ролла - и спросила, кто это. Вильгельм вздумал похвастаться своим другом и приставил телефонную трубку к гитаре. Попросил Мартина:
- Слабай ей что-нибудь крутое!
Мартин слабал. Мелодию, известную в народе за её лаконичность и ясность. Это, конечно, "Пошёл ты на х…й, педераст!" Совершить такой поступок было вполне в духе Мартина. Вильгельм резко смутился и отнял трубку от гитары. Извинился в трубку:
- Он шутит.
Унтерштурмфюрер СС Мартин Бергер усмехнулся иронично.
К третьей тёлке Вильгельм напросился в гости. Она являлась самозабвенной фанаткой панк-рока и жила рядом. С ним пошёл Мартин. Я остался, во мне сыграло благоразумие. Они стали одеваться и вмиг побелели, ибо стены прихожей Вильгельма имели вредную привычку мазать извёсткой любого, кто к ним притрагивался. А мои приятели, если учесть их состояние, не просто притрагивались к ним, а даже обнимали их. Они выглядели смешно. Особенно, улыбающийся Вильгельм с натянутой шапкой-пидаркой на голову задом наперёд аж до самого носа.
- Конрад, не спать, - велел он мне. Он хоть и был сильно пьян, но автоматически понимал, что ключи от квартиры брать не стоит. Можно потерять. А они единственные, других нет. - Конрад, не спать.
Я даже дал клятву. И они пошли в гости.
Я лёг на диван, полистал книжки из серии "САС" - любимые книги вильгельмовского кузена, которые он читал почему-то в сортире. Подремал и чуть не уснул. Очнулся, когда в дверь бешено застучались.
- Конрад! - звал меня Вильгельм.
Они ввалились, радостные и возбуждённые. Сразу спросили, сготовил ли я пожрать? Я ответил, что за подливку ещё и не брался. Они притворно возмутились и заставили меня опять взяться за кулинарию. Я взялся. Они ещё не знали, что я натворю, несчастные.
Вильгельм вытащил из кармана кассету и вставил её в магнитофон. Он её притащил от той рок-фанатки, которую они посетили. На кассете была ”Нирвана". Едва одурманенный голос Курта Кобейна затянул первые слова, как унтерштурмфюрер СС Мартин Бергер мгновенно сел на пол и стал неподвижно смотреть в зеркало. В эту минуту он напоминал самого Кобейна своими длинными патлами, старым свитером и джинсами, готовыми порваться на коленках. Он недолго сидел, потом перебрался на кровать и вырубился там, лёжа на спине, закинув одну ногу на другую - в интеллектуальной позе. Вильгельма трясло по-страшному, он качался, как молоденькое деревце в буйную погоду. Ох, он и надрался! Он тоже вырубился, рядом с Мартином, в любимой позе - колени под живот, лицом в подушку, жопой кверху. Таким образом, он спасался от вертолётов, которые преследовали его и не давали покоя.
Я готовил. Под "Нирвану". Сначала пожарил лук, морковку и картошку. Вместе. По порядку жарить их мне показалось слишком долго. Затем, не пробуя это на вкус, посчитал, что всё это приготовилось, и бухнул сверху рожки. Два раза перемешал. Выключил плитку и пошел спать.
Под утро я проснулся. Рядом кто-то сидел.
- Не спишь? - спросил этот кто-то знакомым голосом.
- Сплю, - сказал я, силясь идентифицировать этот знакомый голос.
- Одеяло дать?
- Да, Вильгельм, пожалуйста.
- Какой я тебе Вильгельм? - обиделся голос.
- А кто ты? - сердито спросил я, узнавая голос Мартина.
Он, конечно, не ответил.
В это время поднялся со своей позы Вильгельм. Он был ещё пьян и поэтому непрерывно ржал, вспоминая нашу вечеринку.
- Кушать есть? - спросил он меня.
- Да. На веранде.
На кухне у Вильгельма шёл ремонт, начавшийся ещё со времён Потопа и обещавший закончиться как раз ко дню Страшного Суда. Поэтому газовая плита была на веранде. Вильгельм туда и двинулся, дабы продегустировать мою стряпню. Он был страшный – небритый, костлявый, заросший волосами и в одних брюках, которые расстёгивались у него на молнии по бокам. Он шатался в разные стороны и не мог не смеяться.
- Ты хоть знаешь, что сготовил? - спросил меня Мартин.
- Рожки, - ответил я.
- Это не рожки.
- А что?
- Утром увидишь.
В это время донёсся радостный вопль Вильгельма:
- Ой, бля, Конрад!
Что-то там загрохотало. На плитке. Очевидно, Вильгельм попробовал моё фирменное блюдо.
Он вернулся к нам вне себя от изумления. И стал бренчать на гитаре. Потом мы спонтанно вырубились. Но не разом. Я ещё ходил и помыл голову дрянным шампунем, после чего перхоти на моей башке стало ещё больше...
...Меня разбудило яркое солнце и диалог Вильгельма с Мартином. Они обсуждали, когда и как немели у них руки. Дело в том, что, проснувшись, Мартину показалось,что его левая рука отсохла. Он испугался. Он спал, засунув её себе под голову, и она, конечно, онемела от такого обращения к ней. Осознавая крушение своей музыкальной карьеры - одноруких гитаристов не бывает же - унтерштурмфюрер СС Мартин Бергер с трудом высунул её из-за головы, посмотрел на неё помутневшим оком и с отвращением отбросил. И она запульсировала, начала оживать. Это его потрясло. Вильгельм, перебивая его, рассказывал об аналогичном случае и таких же ощущениях. Глядя на его иллюстрацию своих движений при попытке оживить руку, можно было составить краткую характеристику методов работы палача.
Затем мы сели завтракать. Вильгельм был немного недоволен.
- Конрад, тебя надо учить готовить, - решил он. - Я этим займусь. Обещаю.
Мы завтракали рожками и я не находил в них особенного изъяна. Еда, как еда.
- Разве они плохи? - удивился я. - По-моему, не очень.
Мартин сказал, что они были не просто плохи, а совершенно чересчур плохи и только благодаря Мартину удалось им придать настоящий вид и приблизительный вкус. Мартин рассказал, что застал рожки в кошмарном состоянии. Аналогов подобного он ещё не видел. Всё представлялось сплошной мучнистой массой, которая сверху была покрыта зелёной противной плёнкой. Пробовать это на язык уже никто не стал, страшно боялись ибо. Мартин долго мучился над этим произведением кулинарного постмодернизма. Он полчаса вываривал массу, цензуровал её и корректировал. Иначе эти помои можно было бы выбрасывать. Короче, сварил я то же самое, что варил мой герр дед в пищу курам. Ещё унтерштурмфюрер СС Мартин Бергер добавил в рожки какой-то китайской приправы, чтобы добиться окончательной стабилизации вкуса.
Китовая сперма, - назвал эту приправу Вильгельм, и было не ясно - шутит он или нет.
Любовь всей моей жизни
Когда я приехал в Петербург, то жил сначала у своего друга. Почти месяц. Устроиться на работу я не смог - я не россиянин, денег на оформление временной регистрации и разрешения на работу у меня не было. Куда я только не звонил и не шёл - везде мне отказывали. Потом друг сказал мне:
- Ты пожил у меня месяц. Больше я держать тебя у себя не могу. Иди куда хочешь...
И я пошёл. Куда глаза глядели. И пришёл к Хозяину. Он жил на набережной Обводного канала. У него была невидимая для людей небольшая усадьба. Он являлся одним из последних вампиров аристократического рода. Он был очень одинок и у него всего один сын. Хозяин жил на свете уже три тысячи лет.
Вампиры бывают разными. Всё зависит от жажды крови. Она бывает сильная, средняя, слабая и нулевая. К последней категории относилась жажда Хозяина и его сына. В подвалах усадьбы производилась искусственная кровь для них. Ничем другим они питаться не могли. Поэтому люди могли чувствовать себя рядом с ними в безопасности. Правда, Хозяин мог укусить и тогда укушенный становился зомби.
У Кащея Бессмертного его смерть на конце иглы, а игла в яйце, а яйцо... Ну, и так далее, это знают все. У Хозяина его смерть - это его фаланги. Две. Самка и самец. Кроме меня, у Хозяина жили ещё несколько людей. Все мы ухаживали за фалангами. Это было непросто. Более омерзительных и опасных тварей я ещё не встречал. Они содержались отдельно друг от друга. В индивидуальных террариумах. Они никогда не спаривались и не давали потомство. Более того, в одном террариуме они убили бы друг друга.
Самка была крупнее самца раз в десять и была похожа на саламандру. Вся покрытая слизью, ядовито-зелёная, противная. Мы кормили её живыми кроликами, кошками, мелкими собачками, мышами, курицами. Меня тошнило, когда я видел, как самка расправляется со своими жертвами.
Самец был размером с человеческую ладонь и был похож на богомола. Только цветом светло-коричневый. Я раз в день насыпал в его террариум специального сухого корма. Террариум наполнялся почти до самых краёв. Засыпанный кормом самец внутри своей еды начинал интенсивно поглощать её. Да так мощно и быстро, что просто жутко становилось. За считанные минуты самец расправлялся с таким огромным для него количеством корма. Затем он долго стоял неподвижно, весь раздутый и безразличный ко всему.
Фаланги были очень опасны для людей. Выбравшись из террариума, они уничтожили бы нас за считанные секунды. Мы бы не смогли обороняться, ибо человек бессилен перед такими тварями. Ухаживать за ними приходилось, соблюдая массу всяких мер предосторожностей.
Уйти от Хозяина я не мог. Куда я мог уйти? На улицу? Вот и приходилось ухаживать за фалангами. Некая своеобразная плата за своё жильё. Но нет худа без добра. Именно в логове вампиров я и встретил СВОЮ МЕЧТУ...
Это был обыкновенный день. Сын Хозяина пришёл не один. Он вёл за руку прекрасное неземное существо. Она улыбалась и смеялась. Таких я видел только во сне или во время прогулок по вечернему Невскому проспекту. Такие создания явно не принадлежали нашему миру. Я чувствовал, что они круче и лучше, чем обычные люди. Ведь я страшно одинок и мог так фантазировать...
Она вела себя так легко и просто, что мне стало жалко её. Бедная, ещё не знает, что попала к вампирам. Где сын Хозяина мог её встретить? Наверное, в ночном клубе, где кутит богемная изнеженная и ничего незнающая о жизни петербуржская молодежь. Он позабавится с ней, а потом укусит.
Сын Хозяина спросил меня:
- Где отец?
Я, молча, указал на изолированную комнату. Вот уже несколько недель Хозяин пребывал в ней. Он никуда не ходил и жутко боялся. Он поселил в комнате охранников - зомби большого роста. Это были обросшие дядьки, нелюдимые и неразговорчивые. Они ничего не ели и не пили. Живые манекены, одним словом. Хозяин хотел оградить себя от всего. Он часто стал поговаривать, что скоро придёт Губитель Вампиров и всем вампирам настанет окончательный конец.
Пока сын говорил с отцом, я решил предупредить девушку:
- Если вам дорога жизнь, то уходите немедленно. Вы попали к вампирам.
Она так чудесно улыбалась. Она сказала:
- Зачем мне уходить? Я тоже вампир.
Вот оно что! Конечно... Сын Хозяина нашёл себе пару. И избранница его была одной расы с ним. Ну и дурак же я! Мог бы догадаться.
Я невольно сделал шаг назад. Неизвестно, как другие вампиры реагируют на людей.
- А что вы так удивлены? - продолжила она. - Вы ведь тоже вампир?
Она говорила это, улыбаясь. В тот момент она была уверена на сто процентов, что я - вампир. Но я молчал.
Она попыталась дотронуться до меня. Но я опять сделал шаг назад. Улыбка её стала таять, она стала догадываться.
- Вы ведь... вампир? - опять спросила она.
Я всё так же молчал.
Она опять попыталась дотронуться до меня. Лицо её стало грустным, словно ей было чего-то жаль.
А я глядел на неё, не отрываясь. Я понял, что она - ЛЮБОВЬ ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ.
