делать.
Готов ли Он был пройти через эту строгую систему?
Что у Него было с собой такого, что должно было прямо ну просто положить немецких чиновников или дипломатов на обе лопатки? А, кроме того, готов ли Он был принять ту систему, сложившуюся в обществе, при которой привычная Ему вольность, где можно слать на *** всякого, кто пытается указать тебе твое место и просто прокатиться на твоем горбу бесплатно, должна была разбиться о строгость законов и четких рамок поведения? Да, Он стремился к порядку, который всегда был характерен для немецкого человека, у Него в роду были немцы. Но пребывание Его с рождения далеко от Германии, постоянная возможность делать то, что Он хочет (в рамках разумности, конечно, без откровенного криминала), возможность отправить в далекое и пешее эротическое путешествие какого-нибудь чиновника с его указками без боязни серьезных последствий, определенно сформировало модель Его поведения, которую было сложно изменить.
И еще Он уже хотел было сказать Анне, что пытался позвонить ей, и у Него как-то ожидаемо не получилось это сделать, но она протянула руку в Его сторону, чего не делала раньше.
-Я очень по тебе соскучилась за одну только ночь, - призналась она.
И Он протянул к ней свою руку в ответ, ожидая прикосновения к пикселам монитора. Но вместо этого Он коснулся кончиками своих пальцев кончиков пальцев Анны. Он действительно почувствовал ее плоть, приятную и прохладную, наверняка обозначавшую ее горячее сердце, преданное Ему и готовое любить Его и обожать, как только женщина умеет и любить, и обожать, и доверять.
-Ни хера себе, - не смог сдержаться Он.
Он будто не был удивлен и на мгновенье растерян этим невероятным эффектом присутствия, но в тот же миг это было ****ь как круто.
-Как ты это сделала? – только сказал Он, чувствуя восторг, который требовал от Него наслаждения тем, что произошло с Ним только что.
И в этот момент Его с Анной общение было совершенно открытым, оголенным, будто она с самого начала знала о том, что было Ему известно о ней, и Он так же об этом знал.
-Ты даже не представляешь, на что я способна, мой хороший, - все с той же доброй и светлой улыбкой, обращенной только к Нему, уверяла она, - И все только для тебя. Просто верь мне, верь в то, что я думаю о тебе всегда.
Да, Ему не было плохо от того, что Анна вдруг оказалась в его жизни. Ему не было плохо от того, что она знала о Его слабых местах, которые Он не скрывал, и ведомый ими копался в Интернете, посещая те или иные сайты, иле же делился своими слабостям, обсуждая их по телефону. Ему не было плохо от логичных выводов, которые должны были напрашиваться и напрашивались в Его по-прежнему остававшемся холодным рассудке. Ему не было плохо от существования немалой доли вероятности того факта, что Анна была фальшивкой, ботом, машиной, придуманной на основе тех знаний, что Он оставил о себе в Сети. Ему не было плохо от того, что Он чувствовал эти сомнения.
Он ведь не задавался вопросами вроде: почему именно Он, только ли Он один, каким образом и как. Впрочем, вопрос «как?» долгих и туманных объяснений не требовал.
Он физически чувствовал себя лучше. Анне Он мог выговориться даже с большими подробностями, чем если бы Он пытался сделать это в общении с родной матерью. Потому что когда Анна слушала Его мысли, чувства, эмоции, она будто проникала внутрь Него, и Он со всей ясностью чувствовал ее присутствие во всем Его теле. Ее голос, который Он слышал в наушниках (звуковые колонки Он приобретать даже не собирался), тихонько и плавно вливался в Его сознание подобно какому-то целительному бальзаму или чему-то такому, от чего Ему было уютно, комфортно, как-то по-своему.
При всем своем недоверии к высоким технологиям, при всем своем опасении быть порабощенным цифрой, так усиленно навязываемой человечеству определенными лицами, Он, конечно, был благодарен за эту возможность общения с Анной. Он хотел бы увидеть, например, ее объемную и детализированную голограмму у себя в доме.
И Анна могла Ему это устроить.
Больше того, она так и сделала после того, как сказала, что соскучилась по нему, и Он мог коснуться ее своими пальцами, дотронувшись до монитора. Она сделала это благодаря воздействию на Него через наушники, в которых Он оставался все то время пока общался с ней по видеосвязи. Стоило Ему только попросить Анну, стоило ей только получить у Него разрешение войти к Нему – она предстала перед Ним в полном своем объеме прямо посреди комнаты. Самое главное условие – чтобы Он оставался в наушниках и слышал ее голос.
-Тебя действительно ждут в Кельне, - сказала Анна, представ перед ним в полный рост, - Ты действительно нужен в том доме. Пока ты говоришь со мной сейчас, я сделала так, что твой образ находится в эту минуту рядом с физическим человеком. Для тебя я – она, для нее я – ты. Ты слышишь ее подлинный голос, видишь ее такой, какой она является на самом деле. Ты ДОЛЖЕН поехать туда. Ты НУЖЕН там.
И сейчас Он понимал, что Он действительно был нужен там.
11: Водолей
…-Сколько тебе нужно? – только спросил Он, прервав сбивчивые объяснения Славика, обратившегося к Нему за помощью.
-Пятьсот тысяч, - собравшись с духом, озвучил тот, - На три месяца. Либо же заберешь «Поло».
-Лучше бы, конечно, купюрами, - покачал головой Он и чуть отхлебнул принесенного молоденькой официанткой чаю из маленькой чашки, - Машина тебе самому нужна. Ладно, не ссы, я дам тебе денег. Вечером заедешь, часов в семь.
Славик не первый раз обращался к Нему за деньгами в долг. Просил, в основном, тысяч пятьдесят, самое большое – двести пятьдесят. На этот раз дело было достаточно серьезным, но Его оно касаться было не должно. Только вскользь, как некоего спонсора, который и сам рисковал. Нет, однозначно Он свое наверняка заберет, не таким Он был простаком, жертвуя, в общем-то, немалые суммы одному, другому, третьему. В принципе Его окружали надежные люди, и Славик был одним из таких, которые не могли не отдать уже просто из-за приличия, что долги НУЖНО возвращать, что это и есть по-людски.
Однако Он знал и другое правило – доверяй, но проверяй. В любой момент обстоятельства могут обернуться таким образом, что самый надежный друг/товарищ/партнер может просто-напросто кинуть. От этого нет страховки, и страховаться надо заранее. Не то, чтобы страховаться, но не терять бдительности.
Вот для чего Ему нужна была расписка, подписанная Славиком без колебаний, как было все предыдущие разы.
-Ты уверен в том, что тебе хватит трех месяцев? – тем не менее, пытался предостеречь Славика Он, прекрасно понимавший значение форс-мажорных условий, при которых, как говорится, человек предполагает, а бог располагает.
-Хватит трех месяцев, - настаивал Славик, с этого момента взявший ответственность за свои слова.
И Он передал ему сотню пятитысячных купюр, перетянутых резинкой, которые были пересчитаны Славиком в ту же минуту с неожиданно открывшейся ему скоростью счетной машинки.
Расписка Славика была занесена в толстую тетрадь, заведенную Им специально для этой цели. Там были и другие расписки. В общей сложности, без учета вот этой последней суммы в пятьсот тысяч рубасов, Ему были должны почти полтора миллиона. Ему бы впору быть ростовщиком, который наживается на процентах, или каким-нибудь сборщиком податей, коллектором. С учетом Его физических характеристик, с учетом отлично поставленного удара Он мог бы заняться чем-то подобным.
Но нет, официально Он занимался всего лишь доставкой оборудования по организациям, и колесил по городу и за его пределами на старенькой конторской «Газельке», но нередко, по указке руководства, ездил и за пятьсот и за тысячу километров в командировку. Он считался хорошим и исполнительным сотрудником, а потому имел право рассчитывать и на премии, и на какое-то особое отношение.
Однако помимо официальной работы с приличным уровнем зарплаты, у Него было несколько сторонних и постоянных источников дохода, благодаря которым Он и позволял себе, например, одолжить полмиллиона рублей в долг. У Него было много возможностей, выражаясь блатным языком, включить счетчик для того или иного должника, и содрать с него с набежавшими процентами. Совсем немногие знали о Его связях и круге общения, в котором были как представители закона и власти, так и откровенные бандиты. И на самом деле Он являлся достаточно серьезным человеком, который всегда отвечал за каждое свое слово и за каждое свое действие. Он заработал свое положение честным и упорным трудом, при котором привык работать и головой, и руками. Того же Он требовал и от окружающих. Только труд приносит ощутимые плоды.
Но было и кое-что еще, о чем знал лишь Он, не скрывая от жены факта очередной дачи денег взаймы. Ирка, конечно, не была довольна подобными деяниями мужа, который так лихо распоряжался денежными средствами, по факту, конечно, заработанными только Им. Он ведь сам в долг практически в долг ни у кого никогда не просил: когда никому ничего не должен – никому ничего отдавать не надо.
Та самая тетрадь, заполненная расписками на достаточно большую общую сумму, содержала в себе не только лишь подписи Его друзей и знакомых, обращавшихся за финансовой помощью к Нему в первую очередь (ну потому что знали, что Он даст денег, если у Него в данный момент есть необходимая сумма). Это была особая тетрадь, можно так сказать, часть Его личности, часть Его природного естества. Нет, Он не создал ее, не изготовил сам. Он приобрел ее в обычном канцелярском магазине.
Однако Он вложил в тетрадь смысл. Он прекрасно знал, для чего именно Он приобретал ее. Он уже давал денег в долг однажды и обжегся на этом, выцыганивая свое обратно на протяжении полутора лет. И тогда Он потратил уйму нервов. Из-за долгов, между прочим, покончил с собой Его отец много лет назад.
Взяв впервые эту тетрадь в руки, сев с ней в свою машину, Он долго разглаживал ее обложку обеими руками, внимательно сконцентрировав на ней все свое внимание. Он будто переносил на тетрадь часть себя, часть своих воспоминаний о родном отце, который повесился не в силах рассчитаться с кредиторами, часть своих детских переживаний из-за этого ужасного события, спустя время все еще занимавших место в Его памяти. Как завороженный Он пялился на обложку тетради и свои руки на ней во все глаза, боясь даже моргнуть.
Нет, Он не произносил в этот миг ничего похожего на заклинание или заговор как какой-нибудь маг или колдун, Он не владел ничем таким сверхъестественным. И даже никакой возможной силой, переданной Ему от мертвого отца, здесь не пахло.
Никакой чертовщины или мистики.
Но в то же время чертовщина имела место. И Он мог вполне объяснить ее.
Ведь каждая расписка в этой тетради, содержала в себе и часть естества каждого, кто ставил под ней свою подпись рядом с Его собственной подписью. Он чувствовал собственным нутром это естество как свое, как если бы проживал вместе тем, кто брал у Него денег в долг, одну жизнь на двоих. Он чувствовал природную силу того или иного человека, оставляемую на листах этой тетради. Он владел этой силой, сохраняя тетрадь при себе. Эта сила была намного важнее каких-то процентов, пока Ему были должны и расписки оставались актуальны.
Как уже было отмечено выше,
