всех смыслах.
-Чтобы ноги этого мудилы в моем доме не было, - категорично отрезала старуха в общении с дочерью по поводу Него, - Даже имени его не хочу слышать в моем доме.
-Так и скажи, что на *** ее шлю, эту седожопую бестолочь, - в свою очередь заявил Он своей будущей жене, - Даже если убивать будут – на *** пусть хоть идет, хоть едет.
Тем не менее, контактировать друг с другом им, все-таки, приходилось. Скрипя сердце, скрежеща зубами, через не могу и не хочу, но старуха обращалась к Нему за помощью, которую Он оказывал теще только ради ее дочери. ТОЛЬКО ради дочери.
Однако это вовсе не означало, что их отношения могли наладиться. Потому что даже после оказания Им помощи, когда оставался единственный вариант обратиться к Нему, теща продолжала Его ***сосить и так же откровенно ненавидеть, и Он чувствовал этот продолжавшийся негатив, можно так сказать, на расстоянии.
Но если бы речь шла только об одном негативе. Ведь теща (Он даже не хотел называть ее по имени отчеству) распускала свой язык не по делу. Теща откровенно старалась вмешаться в Его со Светкой отношения, чтобы расстроить их раз и навсегда. И ведь сама напрашивалась, и Он не мог продолжать терпеть такое отношение в свой адрес. И мысль о том, чтобы просто-напросто грохнуть заебавшую пенсионерку, все чаще закрадывалась к Нему в голову.
После Его со Светкой свадьбы прошел целый год, и теща должна была уже смириться, наконец, с фактом их с Ним родства, и хоть немного оттаять и подобреть, хотя бы частично. Он и Светка жили на съемной квартире, и ни она, ни Он не желали перебираться в трешку к «любимой» маме, которая своим нытьем и недовольством насто****ила уже родной дочери. Хотя для Светки ворота в отчий дом всегда были открыты, она не желала переступать его порог, прекрасно понимая, что элементарно не выдержит там ни дня. Но даже оставаясь на значительном расстоянии от них, теща не желала забыть о Светкином существовании и чуть ли не каждый день названивала дочке с целью осведомится о ее делах, поныть, что та редко бывает у матери, или же в очередной раз поучить жизни. Теща вполне могла позвонить и посреди ночи, и звонила несколько раз, чтобы услышать в свой адрес много «добрых, теплых, ласковых» слов из Его уст напрямую потому, что Светка просто не успевала ответить сама.
-Я тебе ****о твое разобью, если еще раз позвонишь в это время, - предупредил Он однажды, прежде чем теща успела открыть рот, - Деменция, что ли ****, мама? Иди, лечись.
После столь жесткого Его ответа ночные звонки прекратились. И Он ожидал визита к себе со Светкой домой ребят в ментовской форме, которым бабушка вполне могла нажаловаться на Его предупреждение как на угрозу ее физическому здоровью. И Светка откровенно была Его союзником и готова была дать показания против родной матери, которая, похоже, нуждалась в помощи специально обученных людей в белых халатах.
Но такого визита так и не случилось. Видимо, тещенька поняла, что звонить посреди ночи ей действительно не стоило.
Но ведь можно было звонить и утром, и днем, и вечером, чтобы просто потрепать нервы, так сказать, зарядиться позитивным настроем на целые сутки (или же на ночь) за чей-то счет.
В общем, это был серьезный мотив, толкнувший-таки Его на поход поздно вечером к теще домой.
Он пошел к ней под градусом.
И еще Он пошел к ней с «зажигалкой» в кармане. Он не собирался поджарить старуху в ее собственной квартире. Он планировал только немного напакостить, прекрасно, однако, понимая, что намеревался совершить уголовно наказуемое деяние, за которое никто по голове не погладит. Но в том все и дело, что Он рассчитывал сделать все быстро и четко, чтобы не было свидетелей. А там, пусть доказывают, если силенок хватит. Т. е. Он не был настолько выпивши, чтобы не понимать, что и как Он намеревался сделать сейчас. Идея подпалить теще хотя бы входную дверь возникла в Его голове именно после употребления алкоголя. Именно после употребления алкоголя Он решился отвести душу, что нужно было сделать еще раньше. Накосячил – получи с пылу с жару. Нахуй все эти холодные блюда; с мудаками церемониться нехуй.
Заебала, ну, правда, заебала.
Но свидетель, все-таки, был. Свидетель безмолвный, и откровенно говоря, лишенный физической плоти в привычном понимании этого словосочетания. В какой-то момент бабушка просто распахнула глаза, наблюдая за тем, как Он совершил свое черное дело, и входная дверь ее загорелась. И будто это происходило не с Его тещей, и она не сразу поняла, что это все происходило наяву. Она просто наблюдала за этими событиями чьими-то сторонними глазами, и глаза эти принадлежали кому-то, кто находился в этот момент на лестничной клетке. Но по факту там никого не было, и Он совершенно безбоязненно совершил свой поджог, после которого выскочил из подъезда как ошпаренный.
Его приняли буквально на следующее утро после содеянного. Соседи помогли потушить полыхавшую огнем дверь, теща вызвала ментов и написала заявление, в котором совершенно четко указала Его имя в качестве кандидата на должность поджигателя. В момент совершения своего преступления Он максимально замаскировал лицо. Тем не менее, теще не требовалось никаких доказательств после того, как она имела возможность наблюдать жуткое действо на лестничной площадке возле двери в собственную квартиру. Она сразу поняла, кто устроил ей это безобразие, кто наверняка хотел ее смерти.
Он же все отрицал. Он избавился от всех улик сразу после совершения преступления, и пусть старая мандафля ****ит все, что может появиться в ее старческом усыхающем мозгу, все равно *** докажут. А теща и сама понимала, что ей следовало молчать о том, каким образом она была предупреждена об опасности угореть в своей собственной квартире. Это было первым и пока что единственным подобным случаем в ее жизни, и она и сама не знала, что произошло в тот момент. Там ведь не было никаких камер видеонаблюдения за лестничной клеткой, которые бы смогли зафиксировать процесс совершения его злодеяния со всеми подробностями. Время было позднее, многие жильцы уже спали. Не все, конечно, раз огонь был потушен без помощи пожарных.
-Докажите, - только настаивал Он в ответ на все претензии ментов, которым было все ясно без дополнительных объяснений: поджог совершил Он и никто другой.
С Него взяли подписку о невыезде, хотя Он не собирался прятаться и дрожать в страхе оказаться, наконец, взятым за жопу.
В тот же день теща позвонила Ему по телефону.
-Зачем ты это сделал? – чуть ли не с плачем в голосе требовала она объяснений.
-Сделал что? – сдержанно отвечал Он.
-Не прикидывайся, ****юк от старой трубки. Я знаю, что это твоих рук дело…
-Да пошла ты на ***, мама херова! – грубо повысил голос Он, - Докажи, что это я, старая карга, а не языком своим молоти.
-У меня есть свидетель, который тебя видел. Я знаю, что это ты, засранец.
-Я тебе еще раз говорю: на *** иди, - потребовал Он, ни капли не воспринявший ее заявление о наличии свидетеля со всей серьезностью, - Дай нам спокойно жить, наконец, седожопое создание. Радуйся, что еще дышишь.
-Ты смерти моей хочешь? Смерти?
-Такие как ты вечны, - осек Он, - Иди на ***. А будешь и дальше вот так ****ить – реально всеку.
Так прошло чуть больше месяца.
А после этого Его неожиданно вызвали в ментовку для проведения беседы, очень похожей на допрос, который проводила вполне миловидная женщина следователь.
Оказалось, что у тещи действительно был некий свидетель, видевший Его на месте преступления, видевший как Он поджигал дверь ее квартиры. Ему показали бумагу, содержащую письменное изложение мелким почерком, в котором от первого лица человеком, проживающим на одном этаже с Его тещей, подробно описывались действия правонарушителя, устроившего поджог двери ее квартиры. Поджигатель был одет в то-то и то-то, такого-то роста, совпадавшего с Его ростом.
И Он нутром почувствовал, что Его непоколебимость и уверенность в собственной неуязвимости по этому делу здорово пошатнулась. Он вдруг почувствовал, что менты действительно могли доказать и предъявить Ему, что у них могло оказаться что-то еще помимо того, что Ему уже предъявили.
Впервые с этого момента Он почувствовал на себе тюремную робу. Но единственное, что Ему ни в коем случае нельзя было сейчас делать – признаваться. Потому что вся эта писанина могла оказаться фуфлом, призванным проверить Его реакцию, как-то напугать, заставить сделать добровольное признание. У них было заявление, им указали на самого очевидного преступника, у которого был мотив, и Он не скрывал, что отношения Его с тещей были крайне напряженными, что спокойного житья Ему со Светкой теща не давала.
Следователь откровенно сказала Ему, что убийство тещи обернулось бы для Него гораздо меньшими проблемами. Как в известном анекдоте, где человеку, звонящему в ментовку и задавшему вопрос о тюремном сроке за убийство тещи, мент предлагает грохнуть вдобавок и его собственную, чтобы реальный тюремный срок заменить на условный.
-Я рекомендую Вам нанять хорошего адвоката, - со всей серьезностью заявила Ему следователь, - Суда Вам не избежать, и при самом худшем раскладе – реальный срок.
Он с легкостью прочитал на лице ее сочувствие и полное понимание всей ситуации. Во всяком случае, она не вела себя с Ним как какой-нибудь Цербер, готовый кинуться на свою жертву в любой момент.
Его никто не задерживал для того, чтобы посадить в камеру до момента этого самого суда. Но почему-то Он не чувствовал по этому поводу облегчения, хотя будучи вне камеры у Него было больше возможностей защищаться.
Он не хотел в тюрьму. Тем более из-за этой старушенции, которая так и напрашивалась на Его кулаки.
И два вопроса волновало Его сейчас. Ему нужны были деньги, немалые, на адвоката, которого, в принципе, несложно было найти. Он знал людей, к которым можно было бы обратиться за адвокатской помощью, и Он уже знал, к кому именно он обратится уже только для того, чтобы узнать стоимость этой помощи. Сумма наверняка окажется немаленькой, однозначно не менее полтинника, и пятьдесят тысяч Ему кровь из носа необходимо найти в ближайшую неделю.
Второй же вопрос касался этого свидетеля, с письменными показаниями которого Он ознакомился. Он ведь не знал никого из соседей тещи. Ни лично, ни вообще – по имени фамилии.
-Кто это такая, которая живет по соседству с твоей матерью? – не замедлил задать Он этот вопрос Светке, назвав имя и фамилию женщины, от лица которой были изложены письменные свидетельские показания.
-Что случилось? – искренне не поняла она.
-У ментов есть ее показания, мол, якобы, она все видела. Я так понимаю, это ее соседка.
-Там вообще одни пенсионеры, такие же бабушки, - сразу ответила Светка, - Не поверишь, на этаже нет ни одного мужика. Последнего похоронили лет пять назад: Виталия Андреевича, у которого тромб оторвался.
-Да ладно, - усмехнулся Он.
-Серьезно, - настаивала Светка, - Но ту, о которой ты спрашиваешь, я знаю. Вроде божий одуванчик. Она живет прямо напротив моей матери. Она дала показания? Черт.
Он рассказал Светке и о том, с чем Ему было позволено ознакомиться, и о рекомендации следователя обратиться к адвокату, на которого нужны были деньги.
-Мать хочет пойти на мировую, - в свою очередь, сообщила Света, - Хочет, чтобы
