между Его собственными сердцем и мозгом. Он вдруг ощутил, насколько горячим оказалось Его сердце и насколько непреклонным оставался Его рассудок. Будто все Его естество будто пришло в состояние так называемого когнитивного диссонанса, будто некая программа, которую Он почувствовал внутри себя, допустила серьезный сбой, но в то же время общий механизм Его существования продолжал работу. Оттого все обострилось в Нем до максимального уровня, принудив Его внутреннее чутье напрячься до предела.
-Привет, Анна, - сказал Он в ответ.
-У тебя приятный голос, - отметила она, отчего внутри Него разлилось тепло, - Он так завораживает.
Она говорила совершенно без акцента. И ее собственный голос – тихий, какой-то усыпляющий, подобный голосу матери, укладывающей свое дитя в кровать, натягивающей одеяло до самого подбородка, а потом целующей в лоб с пожеланием спокойной ночи, заставил Его почувствовать себя этим ребенком, которого опекали и о котором так хотели заботиться. Эх, золотое был время!
-Спасибо за комплимент, - ответил Он, - Я не думал, что ты мне позвонишь. Это что, звонок прямо из Германии?
-Да, я звоню тебе из Кёльна, - подтвердила она.
Именно в Кельн Он хотел бы уехать, если бы у Него была такая возможность посетить Германию, в чем Он не раз признавался матери по телефону. Последнее время Он пристрастился к просмотру в Интернете обзоров матчей немецкой бундеслиги за прошедшую неделю, и переживал за команду из Кельна, интересуясь ее положением в национальной таблице. А еще Он ради интереса неоднократно просматривал цветные изображения улиц и достопримечательностей этого города.
-Как у тебя дела? Как настроение? – интересовалась Анна.
-На настроение не жалуюсь. А так, работаю, барахтаюсь, чтобы с голоду не помереть, - на всякий случай улыбнулся Он, - Я наемник, у меня нет постоянного рабочего места. Думаю, это лучше, чем пахать на кого-то еще кроме себя.
-А я врач, - поделилась Анна с охотой, - Работаю в кардиологическом центре.
И у Него с рождения были нелады с «моторчиком», который изредка давали о себе знать, отчего Он вынужден был держаться некоторых ограничений в нагрузках на собственный организм. Он старался, однако, не жаловаться кому-либо на свое физическое состояние, полностью зависимое, в том числе, и от собственных мыслей и переживаний по тому или иному поводу. Иногда сердце болело и от внезапного осознания Его собственного одиночества, когда кроме матери рядом необходим кто-то еще, ради кого сердце просто должно биться в принципе, и данное осознание возникало как-то само собой поутру. Конечно, Он не страдал в своем одиночестве, и уж не выл по ночам волком на луну, как-то легко пристроившись к подобному образу жизни и открыв для себя целый мир, который непременно остался бы от Него в недосягаемости, если бы на путь семьянина Он ступил бы намного раньше. Он достаточно разочаровался в женщинах, как убедительно Ему казалось, чтобы стать достойным и примерным семьянином.
Он проговорил с Анной где-то около трех часов подряд, искренне волнуясь за ее кошелек, что, впрочем, нисколько ее не смущало. Она спрашивала Его о том, о сем, интересовалась Его планами, Его переживаниями, раз за разом попадая в точки, которые составляли общую картину Его приоритетов, вкусов, подлинных желаний, с первого же раза привязывая Его к себе. Она будто заранее знала о Нем все то, что было Ему нужно, чего Он не скрывал ни в общении по телефону с той же матерью, ни в своих перемещениях по Интернету, о чем не всегда готов был делиться, кстати, кем-то еще, но вскользь упоминая о себе при регистрации на нужных Ему сайтах.
-И что же тебя так заинтересовало во мне? – спросил Он.
-Твоя открытость, которая у тебя на лице написана, - не задумываясь, ответила Анна, - Я думаю, эта открытость и есть причина того образа жизни, который ты ведешь.
-Может быть, - не стал спорить Он, понимая, что Анна хотела Ему сказать, - Как говорится, я оказался не в том месте, не в то время.
-Не совсем так, - поспешила поправить Его Анна, - В конце концов, я хочу общаться с тобой.
Она предложила Ему общение по видеосвязи. Так что Он раскошелился на веб-камеру, и сделал Он это как-то легко и непринужденно, хотя до этого момента подсчитывал каждую копейку и переживал за непредвиденные расходы.
И вот состоялся их первый сеанс видеосвязи.
И Анна предстала перед Ним такой, какой Он видел ее на фотографиях. Она показала Ему свой дом, достаточно уютный, идеально убранный и вылизанный до блеска. И казалось, что именно здесь Он должен был заподозрить что-то неладное, чутьем почувствовать какой-то подвох. Ну потому что не может быть все таким идеальным, прибранным, учитывая наличие в доме ребенка пяти лет. Даже при всем своем стремлении к педантичности, к порядку, которого Он искренне про себя так хотел, не может человек, каким бы он не был чистоплюем, содержать свое жилище в ТАКОМ идеальном состоянии. Как будто порог этого дома переступили только что. Ничего нигде не было разбросано, нигде ничего не валялось, все было аккуратно сложено и лежало на своем месте, все сияло белизной, и чище могут быть только кошачьи яйца.
Тем не менее, Он верил ей, не отвлекаясь на мысль о том, что это все могло оказаться подделкой. Нейросети, искусственный интеллект, модернизация и цифровизация, и еще ***ва туча технологий, непременно пока что утаиваемых от человечества, но однозначно существующих – все-таки, двадцать первый век на дворе. Кто его знает, вполне возможно, что с Ним играли, но при всей своей осторожности Он не мог не восхищаться тем, что именно говорила Ему Анна, буквально обезоруживая Его своим очередным попаданием в Его слабости, которых у Него чересчур много. Теперь она показала Ему самый настоящий дом мечты для спокойного семейного пребывания в этом мире, полном опасностей и несправедливости.
Она всегда ждала Его возвращения с работы, хотя немало времени Он уделял на каждодневное общение с ней по телефону. Звонила всегда она, категорически запрещая Ему набирать номер телефона, с которого могла совершить несколько звонков за день, до того, как Он садился-таки дома за компьютер, чтобы увидеться с ней и ее ребенком.
Девочку звали Ангеликой, и она внешне была похожа на свою мать. Как бы говоря Ему о том, что Он слишком засиделся в своем одиночестве, чтобы только одна красавица в целом свете думала о Нем. Минимум две. И Ему не требовалось прилагать даже к этому никаких усилий: девочке передались гены матери, а не отца. Ангелика тянулась к Нему, готовая назвать Его папой.
Анна же каждый час интересовалась ходом Его дел, желавшая знать обстановку в реальном времени, и неустанно интересовалась Его здоровьем, ей было интересен рацион Его питания. Ей было важно знать, что Он ел на завтрак сегодня, что на обед, что на ужин. Она провожала Его спать, вместе с Ангеликой желала Ему спокойной ночи. Она совсем не надоедала Ему, даже наоборот: Он хотел, чтобы ее было больше. Можно так сказать, Он хотел, чтобы Анна взяла Его привычное существование под свой контроль. Он хотел, чтобы она контролировала даже Его сердцебиение, иногда отражавшееся внутри Него неприятными покалываниями и какими-то стягиваниями.
Впустив Анну в свою жизнь (вместе с ее дочерью), Он обнаружил, как не хотелось Ему возвращаться в прежний привычный отшельнический уклад своего существования. Он обнаружил вдруг свое стремление быть зависимым, быть какой-то размазней, быть полностью слабым, но в то же время ощущать за собой неимоверный груз ответственности, за который хотелось просто вцепляться зубами в чьи-то глотки, что делало бы Его только сильнее, воодушевляло и окрыляло.
Но Анна (и Ангелика) не настаивала на Его приезде. А Он неожиданно обнаружил, что не знал даже точного адреса ее проживания там, за границей. Он неожиданно обнаружил, что голова Его по-прежнему была ясной, и стремления к переезду в другую страну Ему не требовалось. Он со всей ясностью своего ума пришел к мысли, что их обоих устраивало это отдаленное друг от друга общение, при котором Анна просто была, интересовалась Его состоянием, Его настроем на окружающий мир в конкретную минуту, поддерживала Его добрым словом, благодаря чему Он чувствовал себя легко и как-то просторно. Ему была нужна эта поддержка. Ему была нужна именно такая поддержка, которую не могла предоставить даже родная мать, всегда любившая Его и всегда державшая руку помощи протянутой к Нему.
И казалось, что Анна не была против именно таких отношений. Во всяком случае, они пока не говорили о личной встрече.
-А если я к тебе приеду? – тем не менее, спросил Он со всей ясностью ума однажды, взвешивая все за и против.
Он понимал, что должен был этот вопрос даже несмотря на то, что Анна не говорила о том, чтобы Он был рядом с ней физически. Женщина не должна просить о чем-то таком напрямую. Похуй, что всего два месяца прошло с того момента, как они перешли на видео общение.
-Правда? – довольно улыбнулась Анна.
-Я думаю, что так и должно быть.
И в таком случае Ему требовалось для начала получить загранпаспорт.
И вот Он отправился в специализированное учреждение с намерением подать заявление на получение данного документа, где провел что-то около двух часов, сделав необходимое фото, заполнив необходимые бумаги, и оплатив пошлину.
Лишь выйдя из здания вновь на свежий воздух, Он будто очнулся, будто вынырнул откуда-то из глубины, в которой пребывал в последнее время.
-Что я творю? – выдохнул Он, вытаскивая мобильный телефон из кармана куртки.
Номер телефона, с которого Он получал звонки от Анны, никуда не делся. И ведомый каким-то интуитивным чувством Он, все-таки, решился набрать его и позвонить. Впрочем, не было никакой интуиции, и, глотнув свежего воздуха, Он будто почувствовал, как что-то покинуло Его, некая тяжесть, подобная всему лишнему, что образуется при созидании какого-нибудь изваяния в руках гончара. Или же само собой отваливается толстый слой налипшей и уже засохшей грязи под собственным весом.
-Неправильно набран номер, - услышал Он в трубке телефона после нажатия клавиши вызова.
Что-то такое Он предчувствовал и оттого Он не должен был застыть на месте, будто громом пораженный.
-Привет, - улыбнулась Анна, когда Он вернулся домой и включил компьютер, чтобы выйти с ней на новый сеанс связи, - А я по тебе соскучилась.
-Я подал документы на получение загранки, - доложил Он, - Мне сказали, вся процедура займет месяц, может быть, меньше. Мне дали номер телефона, чтобы я мог позвонить и узнать готово или нет.
Вчера Он сказал Анне, что намерен подать заявление на получение загранпаспорта. А ведь требовалось еще куча всего, чтобы конкретно обосноваться за пределами Его Родины. И в первую очередь Ему необходимо было выучить язык, и это было основным условием для получения вида на жительство. Знание языка, знание истории, знание законов, и одних только чувств и стремлений быть вместе с любимыми и дорогими людьми однозначно было бы недостаточно. А тем более переезд именно в Германию, где еще надо доказать свою значимость для общества и государства, учитывая тамошнюю политику властей, борющихся за чистоту нации, и не особо горящих желанием принимать эмигрантов, желающих сидеть на пособиях и ни хрена не
